Читать книгу 📗 Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка (ЛП) - Харк Брайони

Я замираю. Её тёмные глаза спокойно и печально смотрят прямо в мои. И вдруг вся ловушка становится очевидной. Чтобы сохранить мужчину, которого я люблю… Мне придётся сохранить жизнь мужчине, которого я ненавижу.

Чтобы спасти Рена, мало пощадить Алдрика. Мне придётся принести жертву.

Клинок, который выковала моя мать. Клинок, отправленный из нашего мрачного королевства в дом тирана ради одной-единственной цели… Должен вернуться в ножны.

Я должна бы чувствовать горечь. Ярость. Отчаяние от проваленной миссии. Боль от потерянного дома. Но вместо этого…

О богиня, прости меня…

Первым меня захлёстывает совсем другое чувство.

Облегчение.

Потому что где-то в самой глубине моей души живёт предательская часть меня… Та, что совсем не хочет смерти короля.

Я ненавижу Алдрика Вэльстрома. Правда ненавижу. Я помню каждый день его жестокости. Помню его зубы на своей коже. Его пальцы, оставлявшие синяки на моих запястьях.

Все причины ненавидеть его настоящие. Они глубоко вырезаны во мне. И всё же… И всё же за эти долгие, странные недели… За время этого странного ухаживания… Среди стен этого дворца… Во всех наших острых словесных поединках… В этой страшной притягательности мужчины, который умеет читать моё тело… Наряду с ненавистью выросло что-то ещё.

Может быть, ещё не любовь.

Но нечто, питающееся теми же самыми корнями. Нечто, что вспыхивает всякий раз, когда он одновременно жесток и ослепительно умён. Нечто, что откликнулось ему в нашу первую брачную ночь, когда моё тело предало меня и воспламенилось против моей воли. Нечто, что не хочет жить в мире, где его больше нет… Даже если одновременно мечтает увидеть его наказанным за всё зло, которым он этот мир наполнил.

Вот она. Правда, от которой я так долго убегала. Глубже любого яда. Глубже синяков на теле Рена.

Моё сердце удерживает их обоих. В какой-то искривлённой, запутанной, одинаково всепоглощающей жажде.

Тьма и свет внутри меня.

Клинок… И девушка.

Алдрик питает ту часть меня, которую выковала моя мать. Рен — ту часть, которая сумела пережить эту ковку.

Я не просто хочу их обоих. Они нужны мне. Целиком. Оба. Одинаково.

И самым смертоносным оружием, которое я когда-либо носила в себе, был не клинок. И даже не яд, текущий по моим венам.

А моё собственное…

Разделённое сердце.

Глава 22

Реник

Мне не следовало идти за ней.

Именно эту мысль я заталкиваю в самый дальний угол своего сердца, пока стою среди чёрных живых изгородей ночного сада и смотрю, как моя королева стоит на коленях в мокрой траве, подняв лицо к полной луне.

Но умирающий человек цепляется за всё, что любит. Каждый взгляд на неё словно украденная монета из почти опустевшего кошелька.

А я до последнего вздоха останусь вором. И никогда не умел удержать руки подальше от того, что мне не принадлежит. На ней почти ничего нет. Тонкий шёлк Тренмера — дымчато-серое полотно, которое в её краях ткут неведомо из чего.

Лунный свет проходит сквозь него так же легко, как вода сквозь сложенные лодочкой ладони. Она стоит на коленях среди аконита, распустив тёмные волосы по спине. Её губы беззвучно шевелятся. Она прекрасна. Настолько, что кажется самой богиней, возносящей молитву другой богине.

Ветер меняет направление. И до меня долетают лишь обрывки её слов.

— …забери это желание… — шепчет она. — Вырви его из меня. Выжги. Мне всё равно, какой будет цена…

Моё сердце снова болезненно сбивается с ритма. То самое странное замирание, которое теперь случается каждые несколько часов. Короткая остановка. Тяжёлый толчок. Яд внутри меня отсчитывает время.

— …заставь моё сердце перестать желать их обоих. А если за это нужна жизнь…

Её голос надламывается.

— …возьми мою. Не его. Пусть моя жизнь станет платой за его. Королева в обмен на шута. Сделка так себе… но, говорят, тебе нравятся именно такие.

Даже молясь… Даже отдавая свою жизнь на холодной земле ночного сада… Она всё равно сначала пытается рассмешить тьму.

Боги…

Как же я её люблю.

И именно поэтому закрываю глаза.

И молюсь единственной молитвой, которую вообще способен произнести безбожный вор.

Ни одна богиня никогда меня не слышала. Ни одна не пришла в Харроуглейд, когда началась лихорадка. Но я всё равно поднимаю свою волю к серебряной луне. И молюсь против её желания. Не принимай её сделку. Возьми мою. Позволь ей отпустить меня. Тихо распусти те нити, которыми её сердце связано с моим. Так, чтобы боли почти не осталось. Пусть однажды утром она проснётся и поймёт, что это желание исчезло. Пусть решит, что всему виной время. Она создана для большего, чем оплакивать какого-то шута.

Позволь ей отпустить меня, и я умру благодарным. Умру, смеясь. Похоже, именно для этого и был рождён мой последний смех.

Луна не отвечает.

Проклятые боги…

Луны никогда не отвечают.

Я смотрю, как Сера поднимается с травы. Мокрый шёлк льнёт к её телу. Она идёт вниз по склону к реке, словно сама вода однажды увидела её во сне и теперь зовёт домой.

Обряд полнолуния.

Ну, конечно.

Именно туда она направляется. Дочери Тернового двора совершают омовение в ночь полной луны. Смывают со своей кожи магию прошедшего месяца.

Мне следует уйти. Это её таинство. Я и так уже однажды вторгся в её священный обряд.

К чёрту.

Последняя просьба умирающего человека. Я иду следом через фруктовый сад. Смотрю, как она входит в реку по пояс. Она отпускает на воду свою накидку. Течение подхватывает её и уносит вниз.

И я перестаю дышать…

Совсем не из-за яда.

Лунный свет скользит по влажной коже. Она поднимает руки. Зачерпывает воду ладонями. Снова и снова льёт её себе на плечи. Словно совершает священное омовение. Её губы всё ещё движутся. Она просит богиню безболезненно разбить ей сердце.

И тогда я слышу это. Шаг по илистому берегу. Неторопливый. Намеренный.

Так ступает человек, который слишком долго молчал… И наконец решил показать, что всё это время был рядом.

Мне даже не нужно оборачиваться.

За последние месяцы я слишком хорошо выучил тяжесть этого взгляда. Ледяные голубые глаза с серым ободком. Самая холодная зима во всём дворце.

Я лучше многих знаю, что чувствую, когда король смотрит на меня. Нас связывает одна проклятая кровь.

Он и я.

Самый чудовищный свадебный союз из всех возможных. Мы буквально стали одной плотью.

— Ты наблюдаешь за ней так, словно подглядываешь в замочную скважину, — тихо говорит за моей спиной Алдрик.

Он тяжело вздыхает.

— Я знаю это чувство. Потому что сам смотрю на неё точно так же. И точно так же наблюдал за вами обоими.

Моё сердце на миг останавливается. Я поворачиваюсь. Он один. Без стражи. Без факелов. Без короны. Только король в тёмном дублете с распахнутым воротом. И с его лицом происходит что-то ужасно неправильное. Обычной холодной жестокости больше нет. Только голод.

Алдрик Вэльстром никогда не бывает ничем иным, но под этим голодом скрывается то, что я прежде видел лишь у нищих.

Желание.

Голод человека, которому слишком долго отказывали.

— В библиотеке есть потайная стена, — продолжает он. — И потайной ход в её садовую комнату. Я видел, как она смотрит на тебя через весь мой зал… будто ты — последнее освещённое окно во всём погрузившемся во тьму мире.

Он делает шаг ближе. Моя ладонь болезненно сжимается, ища нож, которого при мне нет. Потому что он всё ещё хранит его у себя.

— Я знал с самого начала, шут. Всё это время. Стоял в темноте и смотрел, как моя невеста оживает под руками другого мужчины. И знаешь, что я при этом чувствовал?

— Наверное, непреодолимое желание кого-нибудь убить, — отвечаю я.

И понимаю, что страха во мне больше не осталось. Его давно вытеснила усталость.

— Да, — спокойно соглашается он. — Я смертельно ревновал.

В темноте его взгляд сужается, не отрываясь от меня.