Читать книгу 📗 Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка (ЛП) - Харк Брайони

Но этого не происходит. Потому что это уже гораздо больше, чем милосердие. Это доказательство того самого тёмного семени, которое прорастает и в ней, и во мне. Семени, посеянного её собственным проклятием. Её руками. Её волей.

Она связала наши судьбы волчьим аконитом, ненавистью и любовью.

А магия всегда видит истину.

Возможно… Она увидела ту правду, которую никто из нас так и не осмелился произнести вслух. И всё это время молча выращивала её во тьме.

Может быть… Теперь мы все прокляты. Все трое.

Один корень. Один стебель. И эта тёмная жажда — не расплата после греха. Она и есть сама расплата.

Грех и наказание срослись в одно целое. Так же неразделимо, как и мы сейчас в этой воде. Потому что, даже понимая, что умираю… Капля за каплей. Вместе с этим жестоким королём… Я всё равно жажду именно этого. Смотреть, как он поклоняется ей. Запутаться втроём в этой паутине желания так крепко, чтобы внешний мир уже не смог найти ни одной нити, за которую можно потянуть.

Возможно…

Именно об этом предупреждала Сера, когда говорила, что за магию придётся платить.

Не нашими жизнями. А медленным, мучительным увяданием наших душ.

Я держу её в воде. Вода держит её. Сера удерживает нас обоих.

И я задаю луне тот вопрос, который так и не сумел вложить в свою безбожную молитву.

Какую любовь вообще можно найти в этом мире?

Луна ничего не отвечает. Чёрт, луны никогда не отвечают.

Но сердце Серы бьётся о мои рёбра, сердце короля стучит сквозь её кожу в мою, а моё собственное ковыляет между ними, цепляясь за то время, что ему ещё осталось.

Пусть приходит расплата.

Глава 23

Серавин

После той ночи на реке мы с Алдриком теперь делим одну спальню. Сегодня ночью здесь и Рен, но к утру он уйдёт. Ещё до рассвета, пока дворец спит, он незаметно проскользнёт по тёмным коридорам обратно в свои покои, подальше от чужих глаз.

А пока… Я лежу между ними. И слушаю, как три сердца бьются в одном ритме.

От неожиданности я почти перестаю дышать.

За окнами уже начинает рассветать.

И, прежде чем осознание того, кем мы стали, снова сложится в нечто, с чем мне придётся выйти в дворцовые коридоры всего через несколько часов… Я впервые осмеливаюсь надеяться. Это просто сердца. Они больше не сбиваются одновременно. Не повторяют один и тот же болезненный ритм.

Уже несколько недель мои ладони лежали на их груди.

Одной груди я касалась с любовью. Другой — с намерением убить.

И, Морришан, прости меня…

Иногда я сама переставала понимать, где одно, а где другое. И каждый раз под кожей чувствовала одно и то же страшное совпадение.

Пульс Алдрика. Пульс Рена.

Они отзывались друг другу через весь дворец, словно колокола на двух далёких башнях.

Одинаковый сбой. Одинаковая запинка. Моё проклятие дирижировало обоими одной безжалостной рукой. Теперь же сердце Рена медленно и глубоко бьётся под моей ладонью. Ровно. Спокойно. А сердце Алдрика под другой ладонью живёт собственной жизнью. Быстро. Беспокойно. Так бьётся сердце короля, которое даже во сне продолжает чего-то жаждать.

Связь исчезла. Три сердца. Три разных ритма.

И я вдруг вспоминаю тот урок танцев в залитой солнцем комнате. Моя ладонь лежала тогда на груди шута. Я объясняла ему, что ритм нужно чувствовать здесь. Именно я однажды научила его этому ритму.

Женщина, которая синхронизировала его сердце со своим… И той же самой рукой сотворила тёмную магию, чтобы это сердце остановить.

Теперь же заклятие исчезло.

Я так резко сажусь в постели, что простыня соскальзывает с них обоих.

Они сонно шевелятся.

Осторожно я снова прижимаю ладонь к груди Рена.

Закрываю глаза. И мысленно тянусь сквозь кожу, кровь и мышцы туда, где со дня моей свадьбы жило проклятие из волчьего аконита.

Там больше ничего нет. Ни шипа. Ни свернувшейся тёмной отравы. Только человек. Просто сердце. Измученное. Усталое. Упрямо продолжающее жить.

И, о, чудо. Оно бьётся.

— Сера…

Рен произносит моё имя сонным, хриплым голосом. Накрывает мою ладонь своей. Тёплой. Его рука тёплая.

— Оно исчезло… — шепчу я.

Но он уже снова засыпает. Сон утягивает его обратно. Я проверяю ещё раз, потому что не доверяю самой себе. Этому внезапному счастью. Заклятие не ослабло. Не затаилось, как иногда делают проклятия, пережидая до следующего полнолуния. Оно исчезло. Было разрушено до самого основания.

Я выбираюсь из кровати и бегу к окну. Вглядываюсь в сад. Туда, где растёт мой волчий аконит. Все цветы распустились. Все до единого. И обращены в нашу сторону.

Хотя ночью аконит не цветёт. И за всю историю моего рода этого никогда не случалось.

Морришан…

Терпеливая Тьма. Богиня шипов. Та, что умеет ждать.

Она была здесь. И всё ещё здесь. Я чувствую это по тому, как сама темнота становится мягче по краям. По запаху раздавленной зелени. Речной воды.

И вдруг понимаю… Чего именно она ждала всё это время.

Не моих молитв.

Я принесла ей их бесчисленное множество.

Не моей жертвы.

Она так и оставила ту сделку нетронутой на алтаре. Богини тьмы не дают взаймы.

Что бы там ни утверждали расчётливые книги моей матери.

Она ждала правды. Моей правды.

Проклятие сплелось воедино потому, что и я сама была расколота. Любовь и ненависть переплелись внутри меня. Я вкладывала их обеих в одну и ту же магию. Одной и той же рукой. Продолжая клясться богине и самой себе, что во мне живёт только ненависть.

Но магия всегда знает правду.

Моё колдовство оказалось честнее меня самой. Даже тогда, когда я ещё не могла быть честной. Поэтому оно связало то, что я сама отказывалась разделить. Питалось тем, чему я не решалась дать имя.

И в конце концов утащило бы их обоих в могилу… По-прежнему спутанных узами моей собственной лжи. До той самой ночи на реке. Пока я не вошла в её воды под её луной. И не обнажила перед богиней всю свою душу. Всю правду своего расколотого, ненасытного сердца. Без остатка. На раскрытых ладонях. Чтобы богиня наконец смогла её увидеть.

— Что случилось? — тишину нарушает глубокий голос Алдрика.

— Серавин. Говори. Сейчас же.

Он произносит это так, как говорит всё остальное. Ровно, требовательно — как король, на чьих плечах лежит тяжесть короны. Но большой палец осторожно стирает слезу с моей щеки с такой нежностью, которой нет в его ледяных глазах.

Полы его ночной рубахи распахнуты, открывая рельефную грудь.

Покров Нитеры…

Даже весь Терновый двор не смог бы подобрать слов для этого. Для того, что я влюбилась в короля, которого поклялась убить. В человека, чьё жестокое правление должна была оборвать.

— Проклятие разрушено, — говорю я.

Я вижу, как он осмысливает мои слова. На его лбу появляется складка недоумения. Глубоко вдохнув, я собираюсь с силами. И в предрассветной темноте рассказываю ему всё.

Про волчий аконит. Про заклятие. Про поручение моей матери. Про миссию Тернового двора. Обо всём. Обо всём без утайки. Моя исповедь звучит едва слышным шёпотом у его плеча, пока Рен спит в нашей постели.

Я признаюсь своему мужу-тирану, что несколько месяцев пыталась его убить.

Он долго молчит.

А затем уголок его губ приподнимается в самодовольной усмешке.

— Я знаю, — спокойно отвечает он. — Я прекрасно осведомлён о том, откуда ты родом, любовь моя. Как думаешь, почему каждое утро я пил столько настоек? Заполучить тебя стоило любого риска.

Он усмехается.

А потом уже тише, не сводя с меня своих бледных глаз, добавляет:

— Ты стала первой, кто вообще осмелился попытаться. Наверное, именно поэтому я так и не смог держаться от тебя подальше.

Страх сжимает мне горло.

— Откуда… ты мог знать?

Он берёт моё лицо в ладони.

Его дыхание касается моих губ.

— Хочется верить, что с тех пор ты всё-таки отказалась от этой затеи.