Читать книгу 📗 Верни меня во вчерашний день (ЛП) - Литтл Жасмин

Моя грудь тяжело вздымалась, а по щекам потекли слёзы. Я хотела причинить Мэллори такую же боль, какую она причинила мне.

— Похоже, идеальная дочь ей тоже не нужна!

У неё перехватило дыхание, в глазах отразилось напряжение.

— Хватит! Просто остановись, Эмма! Мне так надоело заботиться о тебе!

Она понятия не имела, каково это — быть её сестрой. Быть невидимкой, потому что все её достижения затмевали меня.

— Хорошо, — сказала я, отталкивая её, — я больше не заставлю тебя страдать. — И выбежала из класса.

— Эмма, постой!

Я остановилась. Сердце бешено колотилось в груди, желудок скрутило. Я обернулась и взглянула на свою безупречную сестру — на девушку, которая не знала, каково это — стараться. Девушку, которая должна была стать следующей лучшей выпускницей. Девушку, которую все любили без усилий.

— Просто чтобы ты знала, я тоже тебя ненавижу, Мэллори! Всё в тебе меня бесит! Я хочу, чтобы ты исчезла! — Мой голос сорвался, осип от гнева, приправленного болью.

Я не стала ждать её ответа, не стала смотреть, ранили её мои слова или нет. Выбежала из школы без телефона и без плана. Единственное, что я знала: я должна увидеть маму, даже если придётся идти пешком.

Я сказала Мэллори, что ненавижу её. Это были мои последние слова, адресованные ей. Я сказала, что хочу, чтобы она исчезла.

И тогда она исчезла…

Слёзы стекают по моим щекам, пока я смотрю на воду под мостом, наблюдая, как дождь рябит по поверхности. Мне кажется, что мир плачет вместе со мной, ощущая её потерю так же глубоко, как и я. Вечная мука от пустоты, которую она оставила в моей жизни.

Жаль, что я не сказала ей, что на самом деле чувствовала.

Я любила сестру, но не осознавала, насколько сильно, пока её не стало. Я не осознавала, как опустошённо буду чувствовать себя после её смерти. Да, мы ссорились, но, оглядываясь назад, я понимаю, что Мэллори просто пыталась заменить маму. Она изо всех сил старалась заботиться обо мне, а я всё усложняла, потому что была обижена.

Теперь у меня никого нет, но, возможно, я это заслужила. Вспоминаются последние мамины слова перед её уходом: «Если ты хотела моей любви, стоило вести себя лучше».

Она была права, и, возможно, если бы я вела себя лучше, как подобает хорошему человеку, с нами никогда бы не случилось ничего плохого. Наша мама была бы достаточно счастлива, чтобы остаться. Моей сестре не пришлось бы брать на себя всю ответственность, оставленную мамой. Я бы помешала Майлзу превратиться в монстра. И папа не избегал бы меня, потому что Мэллори была бы жива.

Над головой грохочет гром, возвращая меня в реальность. Я вытираю лицо, но оно снова промокает за секунды. Мне стоит пойти домой, чтобы не заставлять папу волноваться.

Я почти слышу, как он зовёт меня издалека, и поворачиваюсь, чтобы ступить на скользкие камни, но, когда поднимаю ногу, она соскальзывает. Я падаю, ударяясь о парапет. Вскрикиваю, пытаясь ухватиться за каменную кладку, ища опору, но камни слишком гладкие.

Ветер завывает, словно крича моё имя.

Мои глаза расширяются от ужаса, когда мокрые пальцы окончательно соскальзывают с камней, и я срываюсь вниз.

Падаю…

Желудок подпрыгивает к горлу, когда мой пронзительный крик, вырвавшийся из груди, мгновенно поглощается водой, о которую я ударяюсь. Холод пронизывает тело, как тысячи маленьких ледяных иголок. Река оказывается намного глубже, чем ожидалось, и я, словно якорь, начинаю тонуть в её тёмных водах. Глубина кажется невозможной — словно каменистое дно исчезло. Свет уличных фонарей расплывается на поверхности надо мной.

Моё тело забывает, как двигаться, и меня затягивает всё глубже в эту тьму. Здесь должны быть камни, и я уже должна была удариться о дно, но, кажется, река бездонна.

Зависаю в невесомости, по моим ощущениям, на целую вечность, пока не включается адреналин и я не начинаю отчаянно размахивать руками и бить ногами. Лёгкие горят от недостатка кислорода, в ушах звенит.

Рассекаю воду, сложив ладони лодочкой, с последним усилием выталкиваю себя наверх и, как только голова показывается на поверхности, хватаю спасительный глоток воздуха. Вода плещет мне в лицо, когда я смотрю на мост, с которого только что упала. Не понимаю, почему со мной всё в порядке. Выплёвывая воду, которая попадает мне в рот, плыву к берегу, пока не наступаю на каменистое дно. Выбираюсь из реки и, тяжело дыша, валюсь на берег.

Почему я уцелела, а Мэллори нет? Мы обе упали с одного и того же моста. Это несправедливо.

Возможно, мне всё это снится или мерещится, но мысли путаются. Адреналин бурлит в крови, когда я оглядываюсь на то место, куда упала. Камни снова там.

Голова раскалывается, я не могу отдышаться. Такое ощущение, что меня сбил грузовик. Всё вокруг слегка расплывается, но я заставляю себя встать. Мне нужно уйти отсюда.

Каким-то чудом мне удаётся выбраться на главную дорогу. На подкашивающихся ногах я бреду до самого дома. Папы ещё нет, и даже если бы он был, я вряд ли смогла бы заставить себя рассказать ему о том, что только что произошло. Я и сама в это не верю.

Мой разум лихорадочно пытается осмыслить происходящее, но как только голова касается подушки, веки тяжелеют, и я проваливаюсь в сон, слишком уставшая, чтобы держать их открытыми.

***

Будильник надрывается на прикроватной тумбочке, и я, подскакивая на кровати, хлопаю по ней, пока моя ладонь не натыкается на твёрдый пластик. Ненавижу свой будильник, но, признаюсь, если бы он не был таким раздражающим и громким, я бы не просыпалась. Чтобы вынырнуть из сна, мне буквально нужна сирена.

Я щурюсь от яркого солнечного света, проникающего сквозь кружевные занавески. Голова раскалывается, будто молоток безжалостно стучит по вискам, а мышцы болят от простого перемещения веса.

Я ещё никогда так не радовалась пробуждению в своей постели. Вчерашний день — всё как в тумане, или, может быть, кошмар? Как бы там ни было, я с наслаждением ощущаю мягкость постельного белья на своём теле.

Неужели я действительно упала с моста? Нет, это не может быть правдой, ведь тогда меня постигла бы та же участь, что и Мэллори.

Я вздрагиваю, натягиваю одеяло на голову и снова закрываю глаза.

Дверь скрипит, и в комнате раздаются шаркающие шаги папы.

— Пора вставать, — сообщает он.

Папа? В моей комнате? Не помню, когда он заходил сюда в последний раз. Он пришёл из-за вчерашнего? Узнал, что я упала с моста? Или ему позвонили из школы и рассказали, что я прогуляла?

Выглядываю из-под одеяла, ожидая, что папа опустит глаза, боясь встретиться со мной взглядом, но он смотрит прямо на меня. Вместо джинсов и фирменной футболки на нём костюм, который он носил раньше. Папа едва не спотыкается, подходя к моей прикроватной тумбочке, чтобы поставить на неё чашку с кофе.

— После школы прибери в своей комнате. Это уже никуда не годится, — кривится он и смотрит на свои часы. — Мне пора идти. Я опаздываю.

Затем он наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб, желает хорошего дня и выбегает за дверь.

Я остаюсь лежать в постели, ошеломлённая. Не могу пошевелиться, потому что мне кажется, что папа мне привиделся. Что только что произошло? Он поцеловал меня так, как целовал, когда я была маленькой. Впервые за год я не чувствую себя грязной и недостойной.

Неохотно свешиваю ноги и засовываю их в тапочки. Голова болит, но я не могу прогулять школу после того, как папа так ко мне отнёсся. После того, как он меня поцеловал.

Моя комната, как обычно, в хаосе, и папа прав. Мне нужно её убрать. Ничто не лежит на своём месте, и я почти спотыкаюсь о мокрую кучу одежды на полу. Это моя школьная форма. Она мокрая, но я не могу вспомнить вчерашний день правильно.

Я миллион раз смотрела на эти острые камни. Если бы я действительно упала с моста, то приземлилась бы на них, а не ушла глубоко под воду, верно? Трясу головой, надеясь прояснить мысли, но это лишь усиливает боль в висках.