Читать книгу 📗 Этот монстр мой (ЛП) - Абейсекара Шалини

Лицо Цисуры исказилось от ужаса. Она бросилась на помост. Но её мольбы встретили лишь каменный взгляд Аэлиуса.

Борясь с желанием поддаться панике, Сарай повернулась к Анеку и широко открыла глаза. Пожалуйста. Я не прошу вас ни о чём большем.

С мрачным лицом Анек подтолкнул Кассандану, которая тяжело сглотнула:

— Я разрешаю это.

— Вы не сделаете ничего подобного! — завопил Аэлиус.

Подбородок Кассанданы взметнулся вверх:

— Как один из двух оставшихся Тетрархов, я имею полное право увидеть свидетельство очевидца.

— Тетрарх Кассандана, не испытывайте моё терпение.

— Тетрарх Аэлиус, вы сами согласились, что ваш Петитор будет её зондировать. Почему вы внезапно передумали?

Толпа наблюдала, шокированная видом своих лидеров, пребывающих в полном замешательстве. Один мёртв, один скован, двое ведут войну друг с другом. Аэлиус потерял контроль над присутствующими, и он это знал.

Ну же, покажи им, кто ты есть на самом деле, Аэлиус.

Он резко развернулся к Сарай, пугающе спокойный. А затем нанёс удар. Тысячи тонких нитей молний сорвались с его рук, устремляясь к ней. Решётчатый щит окружил её так же стремительно, искры заплясали по его поверхности, поглощая атаку.

Затаив дыхание, она обернулась к единственному человеку, который мог это сделать: Кадра, кашляя кровью, направил руку в её сторону, удерживая купол. Он с трудом повернул голову в её сторону.

Это была ты? — спрашивали его глаза.

Она кивнула, сдерживая слёзы, и с ужасом увидела, как он обмяк, склонив голову.

Смотри на меня, хотела взмолиться она. Это не та месть, которой я хотела.

Эквитас погрузился в полный хаос. Возмущённые протесты толпы, Кассандана, укрывающаяся от шквала атак Аэлиуса. Посреди всего этого Анек бросился вниз с помоста.

С надрывным стоном Кадра расширил щит, создавая проход. Анек проскользнул внутрь и обхватил голову Сарай.

— Материализуй, — прошептала она. — Пусть увидят всё.

Поверх рыка Аэлиуса Анек погрузился в её сознание, морщась от напряжения, пока перебирал воспоминания Сарай, ища те самые нити, что восстановились после ночи банкета.

На арене возникли фигуры Цисуры и Туллуса — прозрачные контуры памяти, не тронутые атаками Аэлиуса. Толпа почти не дышала, созерцая бальный зал. Люди взревели от негодования, когда Туллус опоил её, и притихли, услышав заговор, свидетелем которого она стала в чулане. А когда началось Падение… и когда появился человек, приказавший дать ей новое лицо, — тишина стала абсолютной.

Когда силуэты исчезли, наступило молчание.

А затем волна людей поднялась со своих мест, крича, воя, проклиная — они хлынули через перила на нижние ярусы, тысячи людей спускались со всех сторон Эквитаса. Толпа штурмовала сцену, направляясь к застывшему Аэлиусу, чьи стражники пытались отбиться. Анек, белый как полотно, отпустил голову Сарай, его тошнило. На помосте Цисура смотрела на Аэлиуса так, словно видела его впервые в жизни.

На мгновение Сарай почти пожалела её, несмотря на весь причинённый ею вред. Но лишь на мгновение. Собравшись с духом, она взглянула влево и увидела Кадру: он смотрел в землю остекленевшим взглядом. Её губы приоткрылись, хотя она едва могла сообразить, что сказать, когда позади с грохотом рухнул металл. Она отскочила в сторону, когда ещё одна сломанная секция перил ударилась о землю. Несколько разъярённых горожан подхватили её и швырнули в стену стражников Аэлиуса. Эдесса жаждала его крови.

Голова Кадры резко вскинулась. Он сдержал проклятие за секунду до того, как щит вокруг Сарай вспыхнул и расширился, накрыв толпу ослепительной золотой волной — как раз в тот момент, когда Аэлиус, казалось, пришел в себя. А потом всё произошло одновременно.

Цисура выкрикнула имя Аэлиуса. Кассандана приказала своим стражникам помочь ей. Рука Аэлиуса легла на рукоять меча на бедре, в то время как он метнул в Сарай молнию, едва не ослепив её. Она знала, что произойдет, еще до того, как это случилось.

— Кадра!

Второй разряд Аэлиуса ударил в щит с ослепительной вспышкой — за секунду до того, как его клинок вонзился Кадре в грудь.

Щит задрожал, когда Сарай упала на колени. Он затрясся, когда из горла Кадры вырвался стон нечеловеческой боли. Но он продержался, пока атака Аэлиуса не была поглощена, а затем исчез, оставив мужчину стоять перед ней на коленях. С опущенной головой. С клинком в груди.

Нет. Она замотала головой. Этого не может быть.

— Сарай, нам нужно уходить отсюда. — Анек овладел собой. — Идем! Пока Аэлиус не ударил снова!

Тот, о ком шла речь, сложил руки на груди, пока в Эквитасе воцарилась полная ужаса тишина.

— Похоже, ваш чемпион мертв. — Вытерев пот со лба, Аэлиус окинул испытующим взглядом людей, которые так рьяно штурмовали сцену, а теперь в страхе отпрянули от него. — В самом деле, какой вред я причинил вам, прося довериться богам? Напротив, я обогатил ваши жизни. Один этот факт заслуживает того, чтобы меня канонизировали как Святого.

— Аэлиус, — начала Кассандана, но зубчатый клинок молнии врезался ей в плечо. Пожилая Тетрах стиснула зубы от боли, но взмах её руки породил полупрозрачный щит из багровых молний, окруживший Сарай, Анека и толпу. — С тебя хватит.

Аэлиус пренебрежительно взглянул на неё. — Тебе не одолеть меня, Кассандана. — Он посмотрел на толпу. — Перебейте их всех, обвините Кадру, и жизнь пойдет своим чередом.

Они все умрут. Как Туллус и К…

Нет. Он просто ранен. Нет ничего, что ты не смогла бы исцелить.

Не обращая внимания на то, что творилось вокруг, она опустилась перед ним на корточки и погладила его по щеке.

— Я уже однажды тебя исцелила. Я могу сделать это снова. — Она нащупывала пульс. Ждала.

Ждала.

Ты не сможешь почувствовать пульс, если так дрожишь, напомнила она себе. — Сначала мне придется вытащить клинок. Так что…

— Сарай, остановись. — Чьи-то руки схватили её за плечи, мягко оттягивая назад. Она сопротивлялась, но хватка только усилилась.

— Не мучай себя так. — Голос Анека дрожал, на его лице застыло выражение муки. — Его больше нет.

— Он здесь! Ему нужен целитель. Я могу помочь!

— Посмотри на него, — тихо сказал Анек. — Посмотри на него и скажи мне, что ты видишь.

Разозленная, Сарай повернулась к Кадре, сглатывая ком в горле при виде его избитого лица, ожогов, нанесенных Аэлиусом. Его одежды превратились в лохмотья, разрубленные на груди, где торчала рукоять меча Аэлиуса. И он не двигался.

Её сердце треснуло.

— Нет, я не принимаю это… — Она опустилась на колени перед человеком, который всего мгновение назад защищал её, и затрясла его за плечи. — Он не мог уйти вот так, не сказав ни слова!

Анек притянул её к себе в крепком объятии.

— Сарай, мне так жаль.

Аэлиус пожал плечами.

— Не волнуйтесь. Вы все скоро отправитесь вслед за ним.

Он вытянул руку, в которой формировалась молния, и она оцепенело ждала удара; паника в глазах Кассанданы говорила о том, что даже она не уверена, выдержит ли её щит атаку Аэлиуса.

Красная полоса прорезала щеку Аэлиуса, и огонь в его руке погас, когда кинжал с лязгом упал на пол позади него. Он коснулся пореза и медленно обернулся, выглядя странно уязвленным, прежде чем его черты лица ожесточились.

Глаза Цисуры остекленели, она стояла, словно белокурая марионетка, чьи нити только что перерезали, её рука всё ещё была вытянута после броска.

— Только не ты. — Огонь вспыхнул в его ладони, когда он схватил Цисуру за горло. — Только не после всех этих лет.

Губы Цисуры приоткрылись в немом крике, как раз в тот момент, когда Кассандана рывком поднялась на ноги, выхватывая меч из ножен.

— Отпусти её, — прорычала она.

Аэлиус сверкнул глазами на обеих женщин, вокруг него разрастались сети пламени.

Всё летит к чертям. Сарай оцепенело сжала холодные руки Кадры.

— Тебя не может не быть. Ты… ты говорил, что принадлежишь мне. — Её голос дрогнул.