Читать книгу 📗 Этот монстр мой (ЛП) - Абейсекара Шалини

Анек выглядел так, будто вот-вот заплачет. — Сарай, пожалуйста, отпусти его…

Её разобрал маниакальный смех.

— Он не отпустил меня! А я преследовала его… так долго ненавидела. Мы оба были неправы и разрушили свои жизни из-за того, что он сделал. — Она указала на Аэлиуса, который сейчас дуэлировал с Кассанданой и Цисурой. — И теперь боги делают это?

Боги. Одна единственная мысль отделилась от её горя с абсолютной, пронзительной убежденностью. Она вырвалась из хватки Анека, выхватывая их кинжал из ножен.

— Что бы ты ни задумала, не делай этого, — процедили они, бросив взгляд туда, где Цисура вырвалась из схватки и побежала вниз по помосту к ним.

— Сарай, мне так жаль, — всхлипнула Цисура, а затем запнулась, увидев кинжал в руке Сарай. — Что ты делаешь?

— Это моё решение. — В голосе звенела сталь. Сарай встретилась взглядом с Анеком. — Только попробуй помешать мне.

Мрачно кивнув, Анек отступил, увлекая за собой Цисуру, когда та попыталась схватить Сарай.

— С тебя хватит, — прошипели они.

Сарай не смотрела на то, что происходило на помосте; она полоснула себя ножом от ладони до локтя. Для этого ей была нужна кровь.

Руны из Призыва Адмии двухнедельной давности всплыли в памяти с абсолютной ясностью. Окунув пальцы в свою кровь, она начертила первую. Меч. Истерический смех сорвался с её губ: каждая из них была слишком уж подходящей для насилия последнего часа.

Пламя, сила, сердце, кровь, конец. Она выводила каждую руну на полу Эквитаса, не обращая внимания на крики Цисуры на заднем плане и битву Аэлиуса с Кассанданой. В этот момент для неё не существовало никого другого.

С каждым движением рукав её платья пропитывался кровью, а грудь сдавило, как четыре года назад; дыхание становилось мучительным, по мере того как магия волнами уходила из неё. Но боль стала старым другом, и она не обращала на неё никакого внимания.

Единство было предпоследней руной. Затем — модрай. Невидимый обруч вокруг груди сжался, когда чёрное пламя полыхнуло по всей сцене Эквитаса. В третий раз в своей жизни Сарай сидела в луже собственной крови.

И ждала прихода Смерти.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Вспышка агонии выпрямила её спину, слишком знакомое давление колючими пальцами сжало сердце, пытаясь вырвать его из груди.

Сарай не сопротивлялась, не так, как четыре года назад. Закрыв глаза, она отдалась мучению, позволяя ему поднять её с земли и увлечь к слишком яркому небу. Мир сузился до пронзительного свиста ветра, пока каждая капля силы безжалостно вырывалась из неё.

Но она не сломалась. Не могла. Она была той самой девушкой из башни Сидран и Петитором самого безумного человека во всей Эдессе. Ничто не могло её сломить. Поэтому она не кричала, а просто дышала сквозь боль.

Затем что-то мелькнуло на краю её зрения.

Чёрное пламя вспыхнуло высокой стеной вокруг неё, сгущаясь, пока не оформилось в фигуру, по крайней мере вдвое выше её самой. У неё перехватило дыхание.

Золотой узор на капюшоне и вороненая броня были безошибочно узнаваемы, как и весы, висящие на плаще для взвешивания душ. Мечи всех видов и металлов были вложены в сотни ножен, пристегнутых к его телу. Но что приковало её взгляд, так это его безжалостные глаза — тёмные и красные, как кровь, на вечно юном, сером лице. Глаза, которые она видела однажды прежде.

Прошли мгновения тишины, прежде чем Смерть приподнял бледную бровь.

— Ну?

Это слово несло в себе весь холод ледяного севера и все молящие крики каждой умирающей души. Она пала бы на колени в благоговении, если бы не тот факт, что они парили на полпути над Эквитасом.

— Лорд Смерть, — её голос прозвучал как ржавый скрип. — Я прошу об одолжении.

Смерть приблизился, коснувшись её руки ледяным пальцем. Его лицо выразило лёгкое любопытство при виде шрамов, но глаза оставались абсолютно, нечеловечески пустыми.

— Я не позволил тебе уйти четыре года назад, чтобы ты снова оказалась здесь, — он склонил голову к их окружению и одарил её выразительным взглядом. — Ты заигрываешь с катастрофой.

Её благоговение разбилось о его отстранённость.

— Катастрофа сама нашла меня, — огрызнулась она, указывая вниз на фигуру Аэлиуса в белых одеждах. — Этот человек использовал ваши имена, чтобы тиранить этот город, но вы ничего не сделали, чтобы его остановить. Неужели это так мало весит для вас?

Смерть выглядел заинтригованным. — А почему это должно весить много? Не мы были причиной тех смертей.

Она прикусила язык, прежде чем смогла оскорбить бога, чьей помощи искала.

— Вы исполните мою просьбу или нет?

Слабая тень веселья промелькнула на его железно-сером лице. — Я её еще не слышал.

— Там есть мужчина, который только что… умер, — прошептала она, чувствуя, как слёзы жгут горло. — Я хочу его вернуть. Целым и здоровым, в прежнем состоянии.

Смерть наклонил голову, прежде чем достать чёрную книгу из складок своих одежд.

— Имя? — поинтересовался он.

— Дреневан, — её голос дрогнул. — Дреневан бу Кадра.

Бог пролистал несколько страниц, прежде чем его брови слегка сошлись.

— Он? — Смерть звучал смутно брезгливо. — Тот, кто за последние четыре года прислал мне двести пятьдесят девять человек?

Сарай закрыла глаза, разрываясь между болью и истерическим смехом. Боги, он что, убивал кого-то каждую неделю?

— Ты просишь меня вернуть убийцу в мир живых, — алые глаза Смерти были безжалостны. — И делаешь это по самым низменным причинам.

Она сжала челюсти. — Каждому, кто совершает Призыв, боги даруют одно желание.

— Мы выполняем не каждое желание, — мягко произнёс Смерть. — Не в тех случаях, когда это может принести вред.

— С каких пор в обязанности Смерти входит сохранение жизни? — парировала она. — Я не утверждаю, что он хороший человек. Но никто из тех, кого он убил, не был невинным. Если бы их оставили в покое, они принесли бы ещё больше трагедий.

Смерть молчал. С каждой секундой внутри неё рос ужас. Потому что, если даже сами боги не помогут ей, значит, он действительно ушёл навсегда.

Слёзы покатились по её щекам. Я даже не могу вспомнить, что сказала ему в последний раз.

— Значит, это конец? — прошептала она.

Лицо Смерти оставалось непроницаемым.

— Дважды наши пути пересекались без последствий для тебя, — отметил он, и очертания его фигуры уже начали таять. — Постарайся сделать так, чтобы третьей встречи не было.

— Постой! Умоляю, хотя бы скажи ему, что я…

Чёрное пламя погасло, исчезая из виду, и Сарай осталась ни с чем, кроме земли, к которой она медленно приближалась, падая вниз, и боли, настолько глубокой, что для неё не находилось слов.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Когда её каблуки коснулись помоста Эквитаса, первое, что заметила Сарай, — кто-то вытащил меч из груди Кадры. Он лежал на земле, сверкая алым.

Подняв клинок, она принялась искать его владельца. Толпа расступилась, охваченная ужасом, — очевидно, люди видели неземную фигуру, беседовавшую с ней. Она могла бы посмеяться над тем, что Аэлиус находился в паре шагов от бога и не заметил этого. Но в ней не осталось места для смеха.

На возвышении объект её охоты легко отбивался от атак стражников Кассанданы и Кадры, многие из которых уже лежали мёртвыми с обугленными шеями. Анек оставил Цисуру, чтобы поддержать своего Тетрарха, которая получила несколько безобразных ран в дополнение к дыре в плече.

Отшвырнув очередное тело, Аэлиус сражался со стражником в чёрном, которого Сарай узнала — это был Гай. Она взвесила клинок, вспоминая свою небрежную реплику, брошенную Кадре месяцы назад:

Каждый сборщик снежного винограда умеет метать нож.

— Я — Высший Маг! — Он метнул молнию, от которой Гай едва увернулся. Сарай подняла руку, целясь в Аэлиуса с целеустремлённой ненавистью. — Ты никогда не сможешь…