Читать книгу 📗 Доктор для хозяина жизни (СИ) - Фави Ксения

На мгновение зависаю, рассматривая его, и прихожу в себя только от его насмешливого вопроса:

— Док, все в порядке?

Я вспыхиваю, хмурюсь и резко отвожу взгляд к окну.

— Да, конечно.

19

Щербинский никак не комментирует мою заминку. В этот момент из кухни выходит домработница с подносом.

Артур делает приглашающий жест рукой.

— Прошу к столу. Хотя сегодня это вам нужно так говорить.

Я слегка улыбаюсь, присаживаясь.

— Приятного аппетита, Артур Антонович.

Он подходит сзади, помогает мне пододвинуть стул и вдруг ошарашивает:

— Я бы хотел, чтобы вы обращались ко мне без отчества.

Замираю, не понимая, к чему это.

— Зачем?

— Я ведь тоже называю вас просто по имени, — спокойно отвечает он, усаживаясь напротив. — У нас взаимное уважение, и я бы предпочел общаться на равных. Пока не предлагаю перейти на «ты». Просто отбросим формальность, она здесь лишняя. Ведь мы не в университете, где вы работали.

Понимаю, что его по отчеству называют все — от охраны до бизнес — партнеров. Но именно мне он предлагает этот барьер убрать.

Решаю не спорить, хотя меня цепляет его фраза «пока мы не на ты». Именно «пока»…

— Хорошо, — пожимаю плечами. — Как скажете, Артур.

Он усмехается:

— А мне нравится, когда вы покорная.

Мне до смерти хочется закатить глаза, но я сдерживаюсь. Утыкаюсь в тарелку и бурчу:

— Приятного аппетита.

— Взаимно.

Мы едим кашу в тишине.

Я с удовлетворением отмечаю: удалось. Ни одного комочка, в меру сладкая. Ваниль дает едва уловимый аромат.

Почему — то по — женски мне было очень важно не ударить в грязь лицом!

Хотя я не повар и не обязана готовить. Я снова ругаю себя за эти неуместные эмоции.

Вижу, что Артур ест сосредоточенно, на его переносице пролегла глубокая складка.

— Невкусно? — не выдерживаю.

Он будто возвращается в реальность и улыбается мне:

— Нет, что вы. Очень вкусно.

Я догадываюсь, что он обдумывает поездку.

Мне безумно интересно, я буквально ерзаю на стуле и даже откладываю ложку. Артур кидает на меня короткий взгляд.

— Ну, спрашивайте, док. Разрешаю.

Я вздыхаю.

— Есть новости от директора спортклуба?

Артур смотрит на меня с легким прищуром.

— Вы действительно хотите забивать этим свою прелестную голову?

Вот теперь я всё — таки закатываю глаза.

— Моя голова привыкла думать, Артур.

Он хмыкает, но начинает рассказывать. Говорит, что заказчик не связан с клубом напрямую, и появились странные данные.

Возможно, искали совсем не там. Что нападавшие могли быть вообще не из криминального мира.

И это ставит его в тупик.

— Но почему? — я удивляюсь. — Например, ваши конкуренты. И вы же сами говорили про совет директоров. Они ведь тоже не бандиты.

— Анечка, вы слишком далеки от этого дерь… мира, — мягко произносит он. — Они не криминал. Но за исполнением своих «желаний» такие люди обращаются именно к бандитам. Приличные граждане не занимаются заказными убийствами.

Я примолкаю, обдумывая его слова. И вдруг меня озаряет:

— Тогда получается... Если тот человек, который влез в дом, сам не бандит и ему никто вас не заказывал... Значит, это его личное решение? Значит, он сам, по своим причинам, хотел вас убить?

Артур застывает с ложкой в руке. Его взгляд становится ледяным.

— Хмм... возможно, — медленно произносит он.

Кажется, я подкинула ему пищу для размышлений.

Несколько секунд, и Артур будто стряхивает с себя тяжелые мысли. Его взгляд проясняется.

— Давайте поговорим о чем — то более жизнеутверждающем, — предлагает он. — В конце концов, мне завтра ложиться под нож. Итак, почему манка? Это ваш любимый завтрак? Почему не сказали — вам бы его приготовили без лишних вопросов.

Я пожимаю плечами.

— Иногда мне нравится готовить самой. А завтрак… Если честно, то да, любимый. Хотя я стараюсь им не злоупотреблять.

— Привычка из детства? — угадывает он.

— Да. Эту кашу всегда готовила мне мама. Когда я болела, или когда у меня было плохое настроение, и я не хотела идти в школу. Даже когда я уже совсем выросла, это оставалось нашим маленьким ритуалом.

Артур не комментирует мой рассказ, но я вижу, как в его глазах вспыхивает неожиданная теплота.

Правда он быстро ее смаргивает. Просто становясь спокойным.

— Ну, если ваша мама готовила кашу так же вкусно, то я вас прекрасно понимаю, — негромко говорит он.

Смущаюсь, но на этот раз не от его подколок, а горделиво. Мне действительно приятно, что он оценил.

— Рада, что вам понравилось.

— Когда приду в себя после операции… Буду рад, если вы как — нибудь принесете ее мне, — вдруг говорит он. — Прямо туда, в больницу.

— Разумеется, — отвечаю я.

Ловлю себя на мысли, что говорю абсолютно искренне. Не потому, что хочу выслужиться.

Мне правда хочется сделать этому человеку приятное в сложный момент.

Я решаюсь спросить:

— Артур, как ваше настроение перед завтрашним днем?

Он задумчиво вертит в руках ложку.

— Волнения нет. Но хотелось бы, конечно, проснуться и понять, что все прошло нормально.

— Конечно же, так и будет, — уверенно говорю я.

Он бросает на меня долгий взгляд, словно пытается просканировать — правду ли я говорю или просто утешаю пациента.

Но я не лгу, и он, кажется, это считывает по моему лицу.

Моя искренность действует на него успокаивающе. Морщинка на его лице окончательно разглаживается.

То ли чтобы закрепить свои слова, то ли в каком — то внезапном порыве, я накрываю руку Артура своей ладонью.

Мужчина реагирует мгновенно: перехватывает мои пальцы и ощутимо сжимает их.

Не больно, но так крепко и уверенно, что я задерживаю дыхание.

Осознаю, что сделала… Мне становится неловко… Но убирать руку совсем не хочется.

Чтобы скрыть смущение, я начинаю быстро говорить, буквально засыпая его словами:

— Игорь Давыдов — настоящий профессионал. Он невероятно педантичный хирург! Его даже называют «ювелиром».… У него талант к самым мелким, тонким манипуляциям. И практика просто огромная! Он в молодости, говорят, чуть ли не жил в больницах. Постоянно в командировки мотался...

Артур хмыкает.

— Наверное, поэтому и женится поздно.

Я невольно улыбаюсь, вспоминая его невесту Мари.

Моя студентка — такая славная девушка. Они с Игорем — чудесная пара.

Тем временем Артур ловит мой взгляд. Его лицо становится серьёзным.

— Согласен, док, — говорит он тихим, глубоким голосом. — Я в надежных руках.

Он опускает глаза на наши руки. На то, как его пальцы переплетены с моими. И я догадываюсь: он сейчас говорит не о Давыдове.

20

Артур

Захожу в дом, и первое, что сбивает с толку — это запах. Настоящий, домашний, уютный.

Не помню, когда в последний раз возвращался туда, где меня ждут не просто тишина и идеальный порядок, а приятные ароматы еды. Обычно это либо пустота, либо запах дорогой химии после уборки.

А тут — каша. Детство какое — то, но… мне это зашло.

И самое главное — Анна.

В ее глазах не было того страха, подобострастия, который я увидел у домработницы.

В ее светлых глазах я прочитал искреннюю… радость.

Просто тому, что я приехал.

Это странное чувство. Оно греет мужскую суть. Наполняет какой — то новой энергией.

Но в то же время я чувствую в этом опасность.

Не то «дерьмо», с которым я привык воевать каждый день, а что — то более тонкое.

Я держу ее руку и понимаю: происходит что — то очень естественное и в то же время рискованное…

Замечаю, что Анна смущена. Она начинает тараторить — я уже понял, что это ее защитная реакция.

— Какие — нибудь указания на сегодня будут, Артур Антонович? — спрашивает она, пытаясь вернуть деловой тон.

— Я же просил: просто Артур, — мягко напоминаю.