Читать книгу 📗 "Одержимость Тиграна. Невеста брата (СИ) - Любич Ася"

А я — будто в аквариуме. Всё вокруг приглушено, размыто, словно между мной и миром натянута тонкая мутная плёнка.

Я слушаю, киваю, улыбаюсь. Всё правильно. Всё должно быть так.

Через какое-то время мы возвращаемся на парковку к магазину, где стоит его машина. Камиль распахивает передо мной дверь машины, помогает сесть,, и мы едем в кино.

Обычное свидание. Обычная пара.

Камиль выбирает фильм — какую-то комедию. Смех в зале кажется липким, неестественным. Люди жуют попкорн, пьют газировку, шуршат пакетами.

Свет гаснет.

Темнота обволакивает нас.

Камиль обнимает меня за плечи, притягивает ближе. Его рука скользит по моей талии, замирает на бедре.

Потом он наклоняется и целует — мягко, уверенно, но сдержанно. Его пальцы дрожат, когда он осторожно гладит моё бедро через ткань платья.

Я чувствую, как в животе рождается отголосок возбуждения — слабый, нервный, словно случайная искра в сухой траве.

Но вместе с этим — вихрь.

Меня захлёстывает память.

Тигран.

Как он когда-то привёл меня в кино...

Но тогда он просто выкупил весь зал.

Тигран не спрашивал, не торопил — просто взял.

Поставил на колени между рядов и заставил проглотить его сперму, прижимая голову к себе.

Это было бы унизительно, если бы кто-то видел... Если бы кто - то видел, как он потом заставил меня кончить одними пальцами.

Тигран всё рассчитал. Он умел делать это незаметно.

Умел устраивать мне порно-шоу без лишних глаз, без лишних свидетелей.

Я вспоминаю его пальцы в своих волосах. Его шёпот: "Смотри на меня."

Его властность, от которой внутри всё плавилось.

И ужасно то, что я сравниваю их.

Камиля — и его.

Как Камиль сейчас гордится мной, как новой машиной. Как вещью, которую наконец-то купил, полирует взглядами, дотрагивается, будто вот-вот вставит ключ в зажигание и заведёт.

А я... я позволяю. Сижу рядом, позволяю ему мечтать обо мне.

И за всё это время думаю только о другом мужчине.

Я вздрагиваю. Камиль чувствует это, сильнее прижимает меня к себе.

— Всё хорошо? — хрипло спрашивает, а я киваю, прячу лицо у него на груди, прячу свой стыд, свою внутреннюю грязь.

Мне нужно очиститься.

Мне нужно забыть.

Мне нужно выйти за него замуж и наконец-то начать жизнь заново.

Но почему-то кажется, что я уже непоправимо сломана.

Вечером я потихоньку пакую вещи в своей комнате. Осталось всего несколько дней, и я замужняя переду к Камилю.

Я на коленях перед старой картонной коробкой, когда кто-то резко стучит в дверь.

Вытираю ладони о штаны, встаю, недоумевая: кто бы это мог быть в такой час?

Открываю.

И застываю.

На пороге стоит Наира. Без макияжа, бледная, словно высохшая. Руки скрещены на груди, взгляд потухший.

— Прости за вторжение, — тихо говорит она.

— Привет... Проходи, — бормочу я, отступая вглубь комнаты.

— Ты одна?

— Да. Тигран в больнице. Почти не выходит оттуда. Ты же знаешь...

— Да, конечно. Мне так жаль. Пусть Аллах дарует Марату здоровье, — спешу сказать я, чувствуя, как в груди защемляет.

— Мы очень верим в это, — отвечает Наира.

Она слабо улыбается и опускается на краешек кровати, будто её ноги больше не держат.

— Но я пришла не только за этим. Мне нужна твоя помощь.

— Помощь? — Я моргаю, не понимая. — Но чем я могу...

— Я знаю про вас с Тиграном.

меня словно ледяной водой облили с ног до головы. Пол шатается. В глазах резко темнеет.

— Что? — еле выдыхаю я.

— Я не хочу тебя шантажировать. Но у меня нет другого выхода.

Я отступаю на шаг, чувствуя, как медленно сжимаются кулаки.

— Я не понимаю, при чём тут я и Тигран. Между нами ничего...

— Прошу, не лги, — перебивает она резко. В голосе её нет злости, только усталость.

— Я видела ваши переписки. Видела фотографии, которые ты ему отправляла. Такое ни одна приличная мусульманская жена видеть не должна.

Её слова, тихие и ровные, разрывают остатки моего мира.

— Если кто-то узнает... — продолжает Наира. — Ты никогда не станешь женой Камиля.

Добродушие, в котором я купалась минуту назад, испаряется.

На смену ему приходит злость. Горькая, жгучая, разъедающая всё внутри.

И дикое, первобытное желание — вышвырнуть её вон.

— Я всё ещё не понимаю, зачем ты здесь, — говорю я, с трудом удерживая голос вежливым.

Наира прижимает пальцы к губам, будто собираясь с духом.

— Марату требуется пересадка костного мозга, — выдыхает она наконец. — Тигран не подходит. Но Камиль... Камиль почти наверняка подойдёт.

— Уговори его сдать анализы. Прошу тебя.

Я раскрываю рот, чтобы что-то сказать... и тут же закрываю его.

Слова не идут. В голове только белый шум.

Я почти поступила на курсы преподавателей. Мы уже говорили об этом с Камилем, он поддерживал. Всё было так правильно, так спокойно.

Но даже мои скромные знания биологии подсказывают: костный мозг совместим только с ближайшими родственниками. Очень близкими.

Отец — идеальный донор.

Если Тигран не подходит... если Камиль подойдёт...

Я отшатываюсь, в голосе прорывается почти крик:

— Ты с ума сошла?

Наира смотрит на меня всё тем же потухшим, безнадёжным взглядом.

И в этот момент я понимаю: она здесь не для войны. Она здесь, потому что у неё больше нет оружия.

Только одна истина, которой она пытается меня задушить.

Глава 27.

На следующий день Камиль забирает меня из общежития.

Он привычно подхватывает тяжёлые сумки, складывает их в багажник, хлопает крышкой и оборачивается ко мне.

Лицо его светится — он тянется, чтобы поцеловать меня.

Я отворачиваюсь.

— Как так вышло, что Рустам — твой сын? — выдыхаю, глядя в сторону.

Его рука замирает в воздухе.

Улыбка стирается с лица.

Камиль смотрит на меня так, словно я выстрелила ему в грудь.

Маска добродушия падает.

Он сглатывает, опуская глаза.

— Наира приходила? — хрипло спрашивает.

— Да. Просила поговорить с тобой.

Он коротко усмехается, безрадостно.

— Я ей уже всё сказал. Донора они и так найдут. Нет смысла копаться в этих корках прошлого.

— Но мальчик нуждается в тебе, — шепчу я.

Камиль резко поворачивается ко мне. В его глазах — злость и усталость.

— Он нуждается в лечении. А не в том, чтобы его законный отец стал убийцей. Думаешь, Тигран махнёт рукой и скажет: «Окей, ребята, ничего страшного»?

— Он не станет вас убивать, — неуверенно возражаю.

Камиль смеётся. Горько. Грубо.

— Да тебе откуда знать?! Он бешеный! — бросает он. — Он не просто так стал главным. Его все до смерти боятся. Даже отец боится. И только он еще может его сдерживать.

Я ощущаю, как земля уходит из-под ног.

— Я просто... не понимаю, как так получилось, — шепчу, сжимая ремешок сумки.

Камиль вздыхает, будто решаясь.

— У них долго не было детей. Он уже хотел разводиться с Наирой. А мы... мы неплохо общались. Ну я и предложил помочь. Ну а что — мы родные братья. Кто заметит разницу?

Я моргаю, не в силах поверить в услышанное.

— Она бы не согласилась, — качаю головой. Только не Наира.

— Сначала — нет, конечно, — Камиль пожимает плечами. — Но когда Тигран снова заговорил о новой жене, она сама пришла. Секс был очень… — он криво усмехается — деликатным. Закрытые глаза, прикрытое тело. В первый раз. Потом она стала смелее.

Второй тоже мой, если что.

Второй. Даже без имени.

Я стою, как вкопанная.

В голове шумит.

Мир рушится медленно, мучительно.

Камиль смотрит на меня весело, почти беззаботно.

— Ну хватит уже о грустном. Завтра свадьба, Анька! Завтра ты станешь моей — на законных основаниях, по всем правилам ислама.

— Которые ты сам не соблюдаешь, — тихо напоминаю я. – Ты спал с женой брата. Как это вписывается…