Читать книгу 📗 Жена криминала (СИ) - Драч Маша

— Я, Поль. Это я.

Мы несколько минут сидим неподвижно, сцепившись, как два стальных звена одной цепи.

Мне нужно чувствовать Витю, иначе я не поверю, что он рядом. Прижимаюсь так плотно, что почти не получается нормально дышать.

Он жив. Жив и невредим.

Тихо всхлипываю и пытаюсь проглотить этот звук. Становится вдруг необъяснимо стыдно за то, что Зима может услышать жалкий признак моей слабости.

— Тш-ш-ш, — шепчет он, продолжая гладить меня по волосам и баюкать, как маленькую.

Я бы себе никогда не простила, если бы с Витей что-то случилось. Никогда. Продолжала бы жить ради Снежки, но внутри меня неизбежно разъедало бы чувство вины.

— Теперь… всё? — сквозь всхлипы спрашиваю. — Всё закончилось?

Я и впрямь веду себя как маленькая. Наивно хочу услышать одно короткое «да». Все монстры повержены и настал тот самый долгожданный хэппи-энд.

— Не совсем, — Витя берёт моё лицо в ладони, чтобы заглянуть в глаза.

Знаю, что ничего красивого он там не увидит. Боюсь, как бы не разозлился и в приступе гнева не пошёл сам сносить голову Кудашевскому.

Но Зима… Он аккуратно целует мой глаз (им я вижу чуть лучше, чем вчера) и разбитую губу. В этот момент я чувствую столько невысказанной нежности, что внутри всё сжимается и переворачивается.

— Всё нормально, — шмыгаю носом. — Почти уже не болит.

Витя поджимает губы — не верит, но не спорит. Даёт мне право не застревать в роли жертвы.

— Что теперь будет? — тихо спрашиваю.

Мы оба синхронно поворачиваемся, когда Снежка, не просыпаясь, ворочается в кровати.

Зима подхватывает меня под ягодицы и поднимает с кровати. Я обвиваю ноги вокруг его талии, хотя знаю, что он не уронит. Витя усаживает меня на широкий подоконник, устланный пледом, и сам присаживается рядом.

— Для начала я вас увезу к отцу в Чехию.

Замираю и растерянно смотрю на него.

— К отцу?

Он неожиданно улыбается и на секунду становится похожим на того Виктора Зиму, в которого я когда-то влюбилась.

— Тебя это пугает?

— Да.

Его улыбка становится шире. Очевидно, если бы Снежка не спала, он бы уже засмеялся.

— Полька, ты пережила такую жопу и боишься познакомиться с моим отцом?

Звучит и правда смешно. Но я действительно боюсь. Знакомство с родителями — даже вынужденное — словно подводит ещё одну черту в серьёзности наших отношений.

— Значит, не всё ещё потеряно, и моя нервная система сможет когда-нибудь восстановиться, — неловко шучу.

— Отец сейчас временно в Чехии по работе. Вы поживёте там со Снежкой какое-то время. Псы Кудашевского вас вряд ли найдут. Дом у отца здесь, а за границей он живёт на арендном — сложнее отследить.

— «Вы» — это я и Снежка? А ты?

— А я пока останусь здесь, чтобы Кудашевский не сунулся в сторону нашего со Стасяном бизнеса. Как только нужный человечек войдёт в игру, я вернусь к вам. Потом уже решим, где осядем — в Чехии или где-то ещё. Время покажет.

— Нужный человечек? Тот, которого Кудашевский обманул?

— Да. Савва пока ещё не в курсе. Будет ему сюрприз. Мне главное всё правильно разыграть, а дальше пусть сами друг другу глотки грызут. Останется только следить, чтобы нужную глотку сожрали с костями.

От слов Зимы у меня мурашки ползут по спине. Жутко всё это, с какой стороны ни посмотри. Но Савву мне не жаль. Совсем. Разве что…

— Симона, — я крепче хватаюсь за плечи Вити и во все глаза смотрю на него. — Это она нам помогла со Снежкой убежать.

— Та белобрысая малышка с острым языком?

— Она очень рисковала, Вить. Думаю, мне не нужно объяснять, чем это для неё чревато.

— Ну а от меня ты чего хочешь?

— Если твой план сработает и Кудашевского повалят, Симона тоже может оказаться под ударом. Сейчас я ей ничем не могу помочь и даже боюсь подумать, что Савелий с ней сделал, когда обо всём узнал. Но мы можем что-то сделать, чтобы ей не навредили потом? Я не знаю, что именно, но она совсем одна, Вить. Беззащитная.

— Поль, я не Мать Тереза. Хотя…

Зима хмурится, будто что-то вспоминает, затем достаёт из кармана джинсов смартфон.

— Есть у меня одна идея. Не завидую я, конечно, тому, кому удастся попасть на работу к Кудашевскому. Но за Симоной точно присмотрят.

— Кто? О чём это ты?

— Одному моему хорошему знакомому позарез нужна работа. Если получится, пристроят его в охрану к Кудашевскому. Тем более, когда у Саввы начнутся проблемы, охрану он в любом случае захочет усилить. Он хоть и отбитый ублюдок, но за свою жопу точно начнёт переживать.

— Хорошо. То есть… если получится хоть так защитить Симону, это будет замечательно.

— Ничего не гарантирую, но попытаюсь.

Не сдерживаюсь и ещё раз крепко обнимаю Витю, едва не выбивая у него смартфон из рук, а затем ещё и целую.

Снежка снова ворочается в кровати и на этот раз уже с явным намерением проснуться.

Я нехотя выскальзываю из объятий Зимы и иду к дочери, чтобы она не испугалась, не обнаружив меня рядом.

Через некоторое время к нам в комнату заглядывает Яра, приглашая на завтрак.

Дочка очень проголодалась и первой рвётся вперёд, но останавливается, когда по голосу узнаёт Витю.

— Колючка Зима? — Снежка поворачивает голову в его сторону.

Мы переглядываемся, и я взглядом подсказываю ему подойти.

— Ага, Снег. Колючка Зима здесь.

Он неторопливо подходит к дочери и присаживается на корточки. Малышка почти сразу цепко ловит его за руку и рассеянно улыбается. Затем берёт за нос, отпускает и «пикает» в него, как на кнопку.

Я не спешу одёргивать Снежку. Помню, что Витю её детские штучки не напрягают. Да и не хочу мешать им выстраивать пусть пока хрупкую, но связь.

— Хочешь кушать? — спрашивает дочка у Вити.

— Да. Голодный как волк.

— Во-о-лк? Большой волк?

— Огромный! Гигантский! Серый волк!

Снежка смеётся. Мои губы по инерции тоже растягиваются в улыбке. Сейчас я чувствую себя спокойнее, потому что знаю — здесь моей малышке точно ничего не угрожает.

— Мама, а ты кушать хочешь? — обращается ко мне Зима.

Я чуть вздрагиваю. Всё это пока слишком непривычно. Нужно время, чтобы осознать: в нашей с дочерью жизни теперь всегда будет ещё один человек.

— Хочу, — отвечаю и подхожу к своим двум самым дорогим людям.

— Ну тогда вперёд.

Когда мы втроём заходим в столовую, нас ждёт по-настоящему королевский завтрак. Всё так аппетитно пахнет и выглядит, что желудок сразу сводит от голода.

Яра суетится у стола, раскладывая приборы, пока Стас у окна, залитого ярким солнечным светом, что-то шепчет сыну.

Я вспоминаю время, когда Снежка была такой же крошечной и легко помещалась у меня на руках. Сразу накатывает чувство вины и тоски. Дочь ни разу не провела свой первый год жизни в объятиях отца.

Мы с Витей снова пересекаемся взглядами. Он украдкой сплетает наши пальцы, и мне сразу становится легче.

— Поль, я не знаю, как правильно. Мы за столом ещё не ели с таким маленьким ребёнком, — Яра кивает на Снежку. — Отдельного стульчика нет. Что лучше — вилка или ложка?

— Всё нормально. Вилкой мы уже хорошо пользуемся. Я сама расставлю посуду. У нас всегда один порядок, так Снежке легче ориентироваться.

В четыре руки мы быстро справляемся.

Когда рассаживаемся, Богдан начинает капризничать, и Стас передаёт сына Яре.

— Мамочка, котик! — Снежка находит мою руку. — Да? Котик?

— Нет. Это маленький ребёнок.

— Почему он не говолит?

— Потому что он ещё совсем маленький. Ты, когда была такой, тоже не разговаривала.

Снежка задумывается, а потом серьёзно спрашивает:

— А как он зовёт маму? Мяу-мяу?

За столом раздаётся смех.

— Малая явно в тебя пошла, Зима, — хмыкает Стас. — Бьёт не в бровь, а в глаз.

— Это малыш Богдан, — улыбаюсь я.

— Снежка, хочешь познакомиться с нашим Бо? — предлагает Яра. — Протяни ручку, — мягко направляет она.

Снежка касается крошечной ладошки Богдана.