Читать книгу 📗 Солнцезащитный крем и гримуары (ЛП) - ДеВиллейни Флер

Что не так с напором воды в этом городе?

— Мне так жаль! Я не знаю, что случилось, — кричит Мариголд, её голос прерывает момент, когда мир возвращается — гул разговоров, звон чашек, тихая музыка, разливающаяся по воздуху, словно ничего не произошло.

— Всё в порядке! — я быстро наклоняюсь, чтобы распутать поводок Джин.

— Вот, позволь мне помочь, — Эллиот уже берёт наши напитки и еду со стойки. Он кивает в сторону патио, солнечные лучи падают на деревянные столики снаружи. — Мы можем посидеть там. Немного обсохнем.

Он наклоняется ко мне, проходя мимо, его дыхание касается моего уха, тёплое, близкое, опасное.

— И ты можешь рассказать мне, почему от тебя исходит магия, словно ядерная звезда, готовая взорваться?

Я замираю на месте.

Всего на мгновение.

Мой взгляд скользит по кафе, инстинктивно проверяя, не услышал ли его кто-нибудь. Хотя это и не должно иметь значения. Это город, полный магии.

Но всё же…

Не может быть, чтобы это была я.

…Верно?

Мои мысли возвращаются к ночи в доме моей тёти. Вода. Давление. Чувство, которое я не могла объяснить.

Нет. Это невозможно.

Я отказалась от магии много лет назад.

Вместо того, чтобы ответить, я оглядываюсь на него через плечо, поднимая бровь.

— Я думала, мы договорились, что мы квиты, когда ты проводил меня домой.

Уголок его рта приподнимается.

Конечно, у него есть ямочка на щеке.

— О, должно быть, я забыл, — легко говорит он. — Давай просто назовём это дружеским приветствием в Бухте Полумесяца.

Я смотрю на него с подозрением, но всё равно следую за ним на улицу.

Потому что у него мой кофе и круассан, а мои руки заняты тем, что я контролирую Джин, которая мечется туда-сюда, всё обнюхивая.

По крайней мере, так я себя убеждаю.

На террасе тепло и светло, солнце светит под идеальным углом, чтобы начать сушить влажную ткань, прилипшую к моей коже. Я плюхаюсь в кресло, Джин тут же устраивается у моих ног, радостно хлопая хвостом по бетону.

Эллиот ставит напитки и отодвигает стул напротив меня.

— Только посмей, — шепчу я Джин, когда она смотрит на две тарелки.

Она опускает голову между лапами, воплощение невинности.

Как будто она уже не замышляла украсть мою еду, как только я отвлекусь. Она не знает, что шоколад вреден для собак. Или что я ни с кем не делюсь своим круассаном.

Даже с тем красавцем, который не отрывает от меня глаз.

— Итак, — спрашивает он, садясь и обхватывая руками чашку кофе, — что привело тебя в Бухту Полумесяца, Кэт?

— Меня зовут Кэтрин. И это не твоё дело, — я дую на верхушку своего маккиато. Затем, после небольшой паузы, продолжаю. — Я здесь на лето. Присматриваю за собакой моей тёти.

Между нами повисает тишина, он откидывается на спинку стула.

Я поднимаю глаза на него.

— А ты?

— Я живу здесь, — он слегка пожимает плечами. — Работаю в приюте для морских животных. Уже около десяти лет.

Конечно, работает.

Почему бы ему не быть каким-нибудь местным героем, спасающим океан и животных?

— Ух, ты, — бормочу я, — Как настоящий Аквамен?

Я поднимаю бровь, но любопытство всё равно проскальзывает, прежде чем я успеваю его остановить.

— Как ты туда попал?

Я тут же жалею, что спросила.

Мне не нужно больше знать об этом человеке. О его работе с океаном. О его глупой ямочке на щеке.

Я здесь только на лето.

Это должна была быть быстрая чашка кофе. Смена обстановки. Время привести в порядок резюме. Разослать заявки. Привести свою жизнь в порядок.

А не… что бы это ни было.

И уж точно не он.

— Меня всегда интересовал океан, — отвечает он, как будто это самая простая вещь на свете. — Когда я учился на морского биолога, я просто… знал. Это то, чем я хочу заниматься.

Он делает долгий глоток кофе, словно это не судьбоносное решение, а просто нечто, что происходит само собой, как приливы и отливы. Его взгляд не отрывается от моего, скользящего по краю чашки.

— Хорошо, — медленно говорю я, наклоняя голову. — Но почему именно Бухта Полумесяца?

— Почему бы и нет? — он мягко ставит чашку и наклоняется вперёд, уперев локти в колени. — Мне предложили работу. Я согласился.

Его взгляд становится острее.

— Почему тебя это так интересует?

— Меня это не интересует, — отрицание приходит слишком быстро. — Я просто веду вежливую беседу.

— Ага.

Я смотрю на свой напиток, наблюдая, как сливки растворяются в кофе.

— Кстати, у тебя это плохо получается.

— Что?

— Притворяться, что тебе не любопытно, — ямочка на щеке снова мелькает. — Ты задаёшь вопросы, как будто собираешь улики.

— Нет.

— Задаёшь. И уклоняешься, как будто это профессиональный спорт.

Я фыркаю.

— Ух ты. Ты ещё и читаешь людей за деньги, или это просто весёлое хобби?

— Профессиональная деформация. С животными проще. Люди лгут больше.

Что-то в груди сжимается.

— Хорошо, что я не лгу, — я поднимаю чашку и делаю глоток.

— Я не говорил, что лжёшь.

Но он не выглядит убеждённым.

— Так, — продолжает он, откидываясь на спинку стула и изучая меня, словно я — нечто, что он ещё не до конца понял. — Чем ты занимаешься, Кэт? Внучка уважаемых Прескоттов. Знаешь, здесь все до сих пор говорят о твоей семье так, будто они основали это место.

— Это было давно, — перебиваю я. — Сейчас здесь живёт только моя тётя.

— А ты? — спрашивает он мягче. — Чем ты занимаешься, когда не приезжаешь на лето?

Я мнусь.

— Работаю в маркетинге, — отвечаю после небольшой паузы. — Корпорации. Конференции. Анонсы.

— Звучит напряжённо.

— Да, — я пожимаю плечами. — Но мне нравится.

Его глаза слегка сужаются.

— Ты не звучишь так, будто тебе это нравится.

Я коротко смеюсь.

— Ты всегда анализируешь людей за чашкой кофе?

— Только интересных.

Жар поднимается по шее.

— Я здесь только на лето, — повторяю я более твёрдо. — Помогаю тёте. Присматриваю за Джин. Отдыхаю.

— От чего?

— От своей жизни, — резко отвечаю я.

Между нами воцаряется тишина.

— Должно быть, это была адская работа, — тихо говорит он.

— Ты даже не представляешь.

Слишком честно.

Я резко встаю, допиваю остатки кофе и запихиваю недоеденный круассан в сумку.

— Спасибо ещё раз, — я перекидываю сумочку через плечо. — Тебе, правда, не стоило этого делать.

— Кэт…

Я обматываю поводок Джин вокруг своего запястья.

— Пошли, Джин.

Она неохотно встаёт, в последний раз, многообещающе виляя хвостом в его сторону, прежде чем последовать за мной.

Я делаю два шага с террасы.

— Кэтрин.

Что-то в его голосе останавливает меня.

Не громкость. Не напористость.

Но уверенность.

Я слегка поворачиваюсь.

— Что?

Он уже стоит, одной рукой опираясь на спинку стула, другой всё ещё держа чашку кофе, словно забыл её поставить. Его взгляд прикован ко мне, слишком сосредоточенный, слишком многозначительный.

На секунду он молчит.

Воздух меняется.

Слабое, электрическое покалывание пробегает по моей коже, как перед началом грозы.

Ветер поднимается.

Совсем немного, чтобы приподнять края салфеток на ближайших столах. Совсем немного, чтобы вызвать рябь на нетронутых стаканах с водой.

Его взгляд скользит не ко мне, а к конденсату, стекающему по краю моей брошенной чашки.

Капля дрожит.

Затем резко падает в сторону.

У меня перехватывает дыхание.

Он видит это.

Конечно, он видит это.

Его взгляд снова возвращается к моему, и в нём мелькает что-то острое и безошибочное.

— Раньше, — медленно и осторожно произносит он, словно проверяя каждое слово перед тем, как выговорить, — в кафе… и только что. Ночью у океана, прилив…

— Нет, — перебиваю я.

Слишком быстро. Слишком защитно.

Его губы сжимаются, словно это сказало ему всё, что нужно было знать.