Читать книгу 📗 Смертельная жара (ЛП) - Бриггз Патриция

***

— Ты думаешь, я поступил неправильно? Изменил Челси, вместо того чтобы дать ей умереть? — снова спросил Чарльз. Они подъезжали к дому, но Чарльз проехал мимо поворота на подъездную дорожку.

— Я? Да, я так думаю. — Вот это был его друг. Прямолинейный до грубости, но только с Чарльзом. — А вот она? — Джозеф неопределенно хмыкнул. — Полагаю, что в пылу момента она бы боролась за свою жизнь. В любом виде. Я думаю, что если бы ты спросил ее прямо сейчас, она бы ответила, что благодарна. Но что она скажет через пять или десять лет? — Он пожал плечами.

— Ты знал, что она ведьма? — спросил Чарльз.

Джозеф кивнул.

— Она рассказала мне об этом до того, как вышла замуж за моего сына. Она хотела, чтобы мы с Мэгги понимали, во что ввязываемся. Черные ведьмы охотятся на таких как Челси, на необученных ведьм, которые могут дать им много силы. Она почти уверена, что ее первого мужа убила охотившаяся на нее ведьма. Она сменила имя, забрала Макса и переехала из Мичигана в Аризону. Я сказал ей, что у нас уже есть оборотни, так что ведьма стала бы приятным разнообразием.

— А Мэгги?

— Это был самый ужасный спор за всю совместную жизнь, и, кажется, никто из нас не сказал об этом ни слова. — Он пожал плечами. — Мой отец любит спорить, использовать слова. Я думаю, что его способ лучше, но это не способ Мэгги. Поэтому мы какое-то время молчали, и все вернулось на круги своя. Теперь Мэгги ее любит.

— Но не Хостин.

Джозеф сердито нахмурился.

— Он так цепляется за старые обычаи, что забывает, что правда, а что ложь. Он верит, что ведьмы — злые, потому что во всех историях навахо о ведьмах говорится о злых ведьмах. Он все еще верит в чудовищ из сказок, о которых рассказывала ему мать, а ей — ее мать.

— Навахо считают что все ведьмы — злые. Если они не злые, то они не ведьмы, — пояснил Чарльз. — И твой отец прав насчет монстров. Я встречал некоторых из них. Самые страшные монстры прячутся на виду.

Джозеф нахмурился.

— Монстры существуют?

— Я видел скинуокеров, которые носят кожу убитых ими людей, чтобы выглядеть как те, кого они убили. Я видел Холодную Женщину, — сказал Чарльз. Он и забыл, как легко было разговаривать с Джозефом. — И ты тоже ее видел. Помнишь ту женщину в старом баре в Уилкоксе? Ту настойчивую, которая пыталась затащить нас обоих к себе домой?

— Да, — кивнул Джозеф. — Ты сказал ей, что мы ждем друга, которого у нас не было.

— В ту ночь пропали без вести двое мужчин, а через несколько недель их нашли мертвыми в их машине в паре сотен миль от места пропажи, — добавил Чарльз.

— Откуда ты узнал, что она была Холодной Женщиной?

— Тогда я не знал, просто чувствовал, что от нее не пахнет человеком. Она была великолепна. В комнате, полной более богатых и, конечно, более привлекательных мужчин, — Джозеф толкнул его локтем, — она выбрала двух грязных, уставших ковбоев? Это походило на ловушку. Я понял, кто она, когда нашли тела. Ран не было. Просто два мертвых мужчины, сидящих в машине посреди приятного весеннего дня, замерзшие до костей. Коронер предположил, что кто-то убил их в холодильной камере или морозильнике, а затем инсценировал убийство.

— Холодная Женщина… Почему ты мне не сказал?

— К тому времени, как я это понял, ты уже познакомился с Мэгги. Холодная Женщина была не так важна, как другие вещи.

— Думаю, я рад, что не знал, — признался Джозеф.

— Слишком много знаний может сделать тебя параноиком, — согласился Чарльз. — А еще ты можешь стать мишенью. — Они подъехали к перекрестку, где дорога ранчо Сани пересекалась с шоссе. Он развернул внедорожник и поехал обратно к дому.

— Значит, если мой отец прав во всем, то Челси — зло?

— Хостин не во всем прав. — Чарльз ухмыльнулся, услышав ироничный тон Джозефа. — И Челси не более зла, чем ты или я. — Он задумчиво помолчал. — По крайней мере, не более зла, чем я. Не знаю, как ты. — Уже серьезнее он сказал: — У черной магии есть запах, я бы его почувствовал.

— Ах, ясно, — произнес Джозеф и добавил: — Моя жена попросит тебя изменить ее после моей смерти.

У Чарльза не было времени подготовиться. Он не успел собраться с мыслями и почувствовал себя так, словно его ударили. Мэгги.

Когда-то он любил ее. Мэгги была пламенной воительницей. Стойкой, умной, веселой и неожиданно нежной. Если бы он закрыл глаза, то все еще мог бы видеть ее, ее прекрасные сияющие ясные глаза. Многое из того, что он пережил за свои годы на земле, со временем поблекло, но не та ночь. Ту ночь он помнил, словно это было вчера.

— Если бы ты захотел, я бы стала твоей, — сказала тогда Мэгги, и лунный свет смягчил ее суровые черты, сделав их более земными.

Он знал, как тяжело дались эти слова этой гордой женщине, которая не верила, что может кому-то довериться. У нее было трудное детство, из-за чего ей нелегко доверять людям.

Весенний ночной воздух был свежим в пустыне. Деревянные доски крыльца под его ногами скрипели. Чарльз слышал, как в загонах в дюжине ярдов от маленького дома лениво переступали с ноги на ногу пойманные в степи лошади. Он слышал тихое дыхание спящего Джозефа.

Загрубевшие руки Мэгги медленно потянулись к нему, и он не отстранился. Они коснулись его лица, и он закрыл глаза, наслаждаясь ее прикосновением. В его жизни редко кто-то касался его с любовью, и он дорожил этим, впитывал это ощущение.

Мэгги была прекрасна, но не поэтому он ее любил. Он любил ее за то, что она отказывалась подчиняться миру, который дважды несправедливо осудил ее: сначала за цвет кожи, а потом за пол. Он любил ее за жизнерадостность, когда солнце грело ей спину, и за любовь к лошадям, на которых она ездила. Он любил ее за смех, который она находила в опасностях и бурях.

Именно поэтому он позволил этому зайти так далеко. Настолько далеко, что она рискнула своим израненным сердцем, а он сделал это, зная, что разобьет его. Не было названия тому аду, которого он заслуживал за то, что так поступил с женщиной, которую любил.

Он мягко отстранился.

— Ты не знаешь меня, Мэгги. Если бы знала, кто я, ты бы не прикоснулась ко мне. — Но он знал ее. И это знание не давало ему надежды, за которую можно было бы ухватиться. Не давало оправдания тому, что он позволил ей думать, будто между ними может быть что-то большее.

— Я знаю тебя, — сказала она, пытаясь скрыть свою боль. Она не могла спрятаться от него, но он не давал ей этого понять. Он будет защищать ее гордость, насколько это возможно; это проще, чем защищать ее бедное сердце. Его бедное сердце.

— Возможно, мы знаем друг друга всего четыре месяца, — продолжила она. — Но это были четыре месяца по шестнадцать, а иногда и по восемнадцать часов в день. Я знаю тебя, Чарльз Смит.

«Ты даже не знаешь моего настоящего имени, — подумал он в отчаянии. — И я не могу назвать его тебе». Он хотел взять то, что она предлагала, хотел утонуть в ней, пока не перестал быть собой.

— Я не тот, за кого ты меня принимаешь, — сказал он ей. «Я лжец. Я лгал, потому что не мог вынести, если бы ты отвернулась от меня».

— Если скажешь мне, что ты убийца, — решительно заявила она, — я отвечу, что тот, кого ты убили, это заслужил. Если скажешь мне, что ты вор, я не поверю. Я знаю, что воры не работают так много как ты. Мой отец был вором и убийцей, и этим он погубил мою мать. Я знаю зло, Чарльз. И я могу отличить хорошего человека.

В ушах Чарльза звучали отцовские наставления. «Никто не должен знать, кто ты такой». Чарльз прожил долго и повидал достаточно, чтобы понимать, что отец был прав, но все же. Мэгги думала, что он хороший человек, хотя он вовсе не был человеком.

— Ты можешь отличить хорошего человека? — спросил он, чувствуя, как от гнева у него закружилась голова. «Серьезно»? — спросил братец волк, обиженный и разгневанный тем, что стал причиной такой трагедии. Братец волк тоже любил ее, но знал, что она не могла полюбить его. — Тогда посмотри на меня, Маргарет. Посмотри и скажи мне снова, что ты любишь меня.