Читать книгу 📗 Опасная наследница второй очереди (СИ) - Окишева Вера Павловна "Ведьмочка"

Агент явно работал, экран ноутбука был черным, зато клавиатура мигала огоньками. Разлив вино, мужчина устало сел и мы выпили хорошего вина клана Апраксиных.

– Чем занимался целый день? Я беспокоюсь. Все же клан Шеменьевых достаточно влиятельный, чтобы не опасаться их.

– При этом они погрязли в грехах. Уже завтра на Полунии все изменится. Глав нескольких кланов арестуют и увезут на Землю для допросов.

– Федералы прям войну объявили простым провинциалам.

– Так уж и простым. Ты представить не можешь масштаб трагедии. Полуний стал перевалочной базой для наркодилеров и работорговцев. Кстати, клан Франт полностью весь под арестом.

– Весь? – притворно удивилась.

– Не кривляйся, тебе не идет, – раздраженно бросил Бенедикт. На миг в его глазах зажглось что-то звериное, потаенное, магнетическое. Всего на миг, но мне хватило.

– Лучше побеспокойся о своем брате. Василий тоже засветился, - попытался отвести взгляд агент, но я, не мигая, следила за ним. Особенно за его губами.

– Так арестуй его и дело с концом. Если на Давида что-то насобираешь, то вообще замечательно. Тогда тетушке Аглае достанется большая часть наследства. Она его заслужила.

Я томно вздохнула и отпила вина, невинно стала накручивать локон на палец, при этом не отводила взора. Наша игра в «гляделки» весьма возбуждала. И обстановка полумрака, и терпкие нотки вина на губах

– На Давида ничего нет, - агент продолжал делать вид, что не замечал моего пристального внимания. Его голос оставался сдержанным, ровным. – Хотя он тоже фигурировал в нескольких делах. Но пока прямых доказательств его причастности не обнаружено.

– А его жены? - била я наугад, подкидывая предположения. – Обычно много чего делается через родственников, а не от собственного имени.

Покачивая ногой, слегка задела голень Бенедикта, он лишь раз вздрогнул, но не упрекнул.

– Проверю, - ответил и нервно отпил вина.

В горле у него пересохло. Я прекрасно его понимала. Потому и встала, поставив пустой бокал, делая вид, что разговор подошел к своему логическому концу. Подошла к Бенедикту и плавно провела пальцами снизу вверх по его груди, обтянутой простой черной футболкой, всматриваясь в практически черные глаза.

– А на меня что-то накопал, мой милый и славный специальный агент?

Я была кошкой с острыми коготками, которая сейчас играла с мышкой, большой такой и опасной мышкой.

– Нет еще, но накопаю, - жестко пообещал Бенедикт.

Я усмехнулась и припала к его губам. Поцелуй пьянил, дурманил. Я думала, Макконнелл оттолкнет меня, но он неожиданно сжал мои волосы на затылке, углубляя поцелуй. Я оказалась на его коленях, обняла за шею, страстно отвечая на его призыв. Мы, словно оголодавшие звери, набросились друг на друга. Ласкали губами, врывались языками в чужое пространство, метя территорию, плавились в огне.

Халат быстро спал с моих плеч. Я запрокидывала голову, позволяя целовать мою шею. Оседлав колени Бенедикта, я чувствовала над ним власть и пьянела от этого ощущения. У него были жесткие волосы, и так приятно было запрокидывать его голову, чтобы впиваться в горячие губы поцелуем. Он хотел меня, до странности обидно, что не признавался. Я ведь наблюдала за ним, видела, как он не отрывал взгляда от меня. Но все списывала на сыскной интерес, но за этой жесткостью и злобой агент прятал истинное желание. Он хотел меня как женщину. А я отдалась бы ему прямо на стуле, если бы он захотел. Но Макконнелл был все же хищником и не дал мне много времени насладиться властью над ним, только позволил вдоволь нацеловаться, потереться о его ширинку шелком сорочки.

Горячие губы клеймили мои груди, прикрытые ажурной тканью, соски призывно ныли под этим натиском. Его широкие ладони пробрались под подол и замерли на миг, огладили обнаженные ягодицы. Наши взгляды, затуманенные страстью, встретились, и мой агент, приподняв, опустил меня на кровать, навалился всем телом.

Не было нежности, только дикое желание. Выверенные отточенные движения и мы, обнаженные на простынях. А затем плавные толчки и глубокое погружение в пучину страсти. Каждое движение – сорванный стон. Поцелуи, сводящие с ума. И бешеный ритм сердца.

Я забыла себя, растворилась в ярком миге удовольствия. Выгнулась от пронзительного ощущения, что мое тело взорвалось на миллиарды кусочков. Алые звезды вспыхивали перед внутренним взором. И дыхание срывалось.

Восхитительное ощущение. Жаль, что для мужчин секс – это просто физиологическая потребность. Не более того. Так мне сказал один насильник. Его крики я помнила особенно четко. Он так передо мной расписывал, что женщина ничто, просто тело с дыркой, а мужчина – вершина эволюции. Пришлось ему объяснять всю глубину его заблуждений. Но его слова засели глубоко в душу. Секс – это просто секс. Любовь – это совсем иное. Но мужчинам не нужна любовь – это прерогатива женщин.

Я открыла глаза, сверила часы. Еще было слишком рано, поэтому оседлала расслабленное тело Бенедикта и стала рисовать узоры на его груди ноготками. Я кошка, играющая с мышкой. Утро для нас двоих будет судьбоносным. Бенедикт возненавидит меня еще сильнее, а я просто хотела получить немного удовольствия от общения с ним. Он такой милый в своем стремлении быть честным и правильным. Но мир куда сложнее, и я не верю в людей.

– Хочу еще, - тихо шепнула, мягко поцеловала в солнечное сплетение.

Макконнелл усмехнулся, положил руки на мою голову и мягко погладил.

– Ненасытная, – с довольством произнес, а я почувствовала, как подо мной зашевелилась жизнь.

Мне нужно было вымотать Бенедикта до самого утра. Чтобы он расслабился, потерял бдительность. Поэтому я насаживалась на его крепкий член, постанывала, отсчитывала мысленно минуты, часы. Бенедикт словно был на воздержании, он брал меня неистово, брал так, что коленки дрожали, и голова кружилась. Я сорвала голос, выкрикивая его имя. Плавилась под умелыми ласками и растворялась в агонии страсти.

А утром, с трудом разлепив глаза, плюнула на утреннюю зарядку, уютно устроившись под боком у спящего Бенедикта.

Громкий отчаянный крик взорвал сонную тишину особняка, я, приоткрыв глаз, усмехнулась, но притворилась спящей.

Глава 24

ГЛАВА 24. СЕМЕЙНЫЕ ТАЙНЫ ДАВИДА

Женские вопли, которые быстро затихли, встревожили Бенедикта. Я сделала вид, что он меня разбудил.

– Что случилось? - сонно потянулась к прикроватной тумбочке взглянуть на экран браслета. - Только девять утра, еще рано.

– Ты не слышала? Кричал кто-то.

– Ой, крики в этом доме это нормально.

Бенедикт мотнул головой, упорно собираясь.

– Нет, тут что-то другое.

Я тоже поднялась с кровати, стараясь максимально соблазнительно надеть сорочку и пеньюар. Видела, как мужчина не отводил взгляда, старалась запомнить его таким вот теплым, с огоньком желания. Жаль, скоро все изменится и навсегда. Но нужно вырывать ненужные сорняки любых чувств. Я не имела права ни на любовь, ни на привязанность, ни на слабости. А Бенедикт может стать этой слабостью.

Мы вышли из его комнаты, встречаясь с Освальдом, который решительным шагом шел к нам навстречу.

– Доброе утро. Госпожа Вольная, господин Макконнелл, у нас труп.

– Что? - опешила я, приоткрыв от удивления рот.

Агент тут же подобрался, мазнул по мне стальным холодным взглядом и поспешил за дворецким.

– Утро, начинающееся с трупа, далеко не доброе, господин Травин.

– Извините, господин Макконнелл, издержки профессии, – повинился он, украдкой бросив на меня взгляд из-за плеча. Я старалась спешить за мужчинами, но это было невозможно в сабо на тонком каблуке.

Дворецкий привел нас к комнате, которую занимал Давид и его жена Марианна. Та сидела бледная как полотно на кровати, огромными глазищами смотрела на нас. Ее ужас был таким натуральным, что ей хотелось поверить. Да только она была та еще актриса, и выдавали ее именно глаза. В них не было испуга, а лишь холодный блеск. Да и тело дрожало не так, как бывает при припадке. Искусственная дрожь, наигранный испуг. Но женщина была хороша в своем алом пеньюаре с пышными перьями по воротнику и рукавам. Подол халата не скрывал колени и это в ее-то возрасте. Срамота. Мой наряд по сравнению с ее откровенной эротикой монашеская ряса.