Читать книгу 📗 Завтра в это время (ЛП) - Бейли Тесса

— Возьми то, что ты чувствуешь сейчас, и представь, что живешь с этим всё чертово время. Находятся рядом другие самцы или нет — неважно. Одно знание того, что они могут проходить мимо тебя, делает меня таким твердым, что я хочу заявить права на эту киску, Роксана. Я хочу владеть ею днем и ночью. — Его толчки стали грубыми, акцентированными, злыми — и она наслаждалась каждым из них. — И я заперт в этом состоянии уже чертовы годы, так что не смей показывать мне свой чертов характер, почувствовав это хоть раз. Даже не вздумай смешить меня.

Кто бы мог подумать, что ей так нравится, когда её наказывают? Нравится? Нет, она жила ради этого.

Рваные звуки срывались с её губ, хотя она едва слышала их из-за грохота кабинки, всё помещение тряслось от каждого рывка его бедер.

Его нижняя часть тела была такой мощной, прижатой так плотно между её бедер, что она не могла даже сомкнуть их, чтобы обхватить его талию. Они были широко расставлены, параллельно стене, её колени время от времени врезались в штукатурку. Бум, грохот, бум, грохот.

Она откинула голову, обнажая шею, отчаянно желая, чтобы её укусили. Отчаянно желая, чтобы её слюнявили, отчаянно желая удовлетворить.

Без предупреждения Элиас прижался ближе, впечатывая её в стену так сильно, что она едва могла дышать. — Мой укус принадлежит только тебе, — его голос звучал опасно у самого уха. — Мой трах принадлежит только тебе. Ты больше не поставишь это под сомнение, мы поняли друг друга?

— Да, — выдохнула она, его мощные пульсации внутри неё почти доводили её до оргазма. Почти. Почти. — Я не буду.

— Слушай внимательно, детка. Ты выйдешь отсюда со мной, с сияющими внутренностями твоих бедер. — Его кулак ударил в стену. — Ты будешь носить меня на себе всю чертову ночь.

Ей пришлось стиснуть зубы от спазма удовольствия. — Ты тоже.

Его смех был больше похож на рычание. — Тогда кончай, детка. — Он согнул колени и толкнулся вверх, с силой, закрыв ей рот своим, чтобы заглушить крик. — Кончай как следует и заяви на меня свои права. А я чертовски верно заявлю свои внутри тебя. Глубоко, как смогу. Каждый раз, когда я буду оказываться между этих чертовски великолепных бедер.

Дрожь сотрясла её, выгибая дугой. — О, боже мой.

Элиас с этого момента стал животным, и она тоже — вонзая когти ему в шею, втираясь своим сексом в его безжалостные толчки, кусая его стонущий рот и дергая за волосы. Она даже не помнила, почему они оказались в примерочной и почему она вообще злилась — и это была его очевидная цель. Существовал только он и это нетерпеливое, неумолимое наполнение её тела. Только его язык и губы, сосущие её грудь, и его впивающиеся в задницу руки. Они достигли точки невозврата, и Элиас посмотрел ей в глаза, его собственные светились, как угли, а клыки были отчетливо видны во рту.

Он наклонил бедра, грубо скользя стволом по клитору. Мышцы живота дернулись, растаяли, дернулись, и она начала метаться между своим вампиром и стеной. О нет, нет, нет. Разрядка будет слишком интенсивной, слишком мощной. Она не могла разрушиться до основания, когда он смотрел ей в глаза вот так, правда? Но она не могла и избежать этого. Бедра начали дико дрожать, сердцевина сжалась вокруг него, а он не прекращал этого незаконного поглаживания её источника наслаждения. — Элиас!

— Это твоё наказание за ревность. За сомнения во мне. — Он тер её клитор быстрее толстым стволом своей эрекции, нажимая сильнее, вращая бедрами, пока она не закричала сквозь стиснутые зубы, колотя его по плечам тыльными сторонами ладоней. — Плохая, плохая девочка. Сомневаться в верности своей пары, когда он готов убивать, воровать и умирать за тебя. Никогда больше не делай этого. Кончай как следует, чтобы я знал, что ты усвоила урок.

Это уже настигло её — сладостная боль. Она непроизвольно сжалась, пока он не издал звук дискомфорта, чувственное возбуждение расслабило его черты, а затем шторм пронесся через неё, с головы до пят, напрягая мышцы до неестественной жесткости, горло горело от потребности кричать. Но она не могла. Не могла ничего, кроме как принять удар всепоглощающего оргазма. Он пронесся через неё, кусая острейшими зубами и оставляя следы, которые никогда не исчезнут.

И когда Элиас вонзил клыки ей в шею, его голод подтолкнул её еще выше. Она бросилась в самое око шторма и позволила ему избить себя.

Элиас последовал за ней, проходя через свои собственные идеальные муки, его желание сформировало горячий бассейн внутри неё, бедра двигались в рваном ритме, его довольные мужские стоны наполняли её уши. Когда она снова осознала окружающую обстановку, она была безвольной между Элиасом и стеной, легкие боролись за каждый вдох, пока он целовал её висок.

— Моя любовь незыблема. Она не гнется, — горячо сказал он. — Не забывай об этом снова.

Роксана смогла лишь кивнуть, сердце кувыркалось в груди.

В оцепенении она позволила Элиасу привести её платье в порядок тремя эффективными движениями, сплести их пальцы и вывести из примерочной. Когда они прошли мимо ошеломленной продавщицы, она не могла вызвать в себе даже унцию самодовольства.

Ревность: 0.

Элиас: 1.

И всего за один раунд соревнование было закончено навсегда.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Элиас шел в нескольких шагах позади Роксаны, и глубоко внутри него разгоралось удовлетворение.

Если раньше она не знала, что он одержим ею, то теперь — черт возьми, она это знала.

Она шла по переулку с уверенностью принцессы мира, подол её плиссированной юбки подпрыгивал при каждом движении бедер, ударяя по упругой нижней части ягодиц, а длинные волосы сексуально разметались по спине. Её внешняя сила всегда наполняла его странным чувством гордости, но теперь, будучи свидетелем стольких её уязвимых моментов, он распознал в этой фирменной походке нечто большее. Это была храбрость перед лицом неизвестности. Вызов. И тот факт, что она знала вкус неуверенности и боли, делал её уверенность еще более впечатляющей.

Делать каждый следующий шаг становилось всё сложнее, потому что с каждой минутой его пара, этот феномен, открывала ему новую эмоцию, которую он должен был взвалить на свои плечи и нести. К мучениям, сожалению, ревности и вожделению, которые он всегда испытывал к Роксане, добавились восхищение, понимание и любовь — настолько густая, что её невозможно было разрезать.

Все эти новые чувства затрудняли следование за ней навстречу потенциальной опасности, когда ему хотелось схватить её и бежать, спрятать от любой угрозы. Но это был не вариант. Его душа принадлежала сложной женщине, а это означало жить со страхом, что ей может быть причинен вред. Запереть её в безопасной комнате и подавить её дух — всё равно что набросить простыню на клетку с попугаем. Он уже усвоил урок, однажды сделав её беспомощной. Попытавшись сделать это снова, он потеряет её — а это было исключено.

— Итак, у нас есть хоть какой-то план? — спросил Такер справа от него. — Или мы просто вышибаем дверь «Эндерса» и начинаем всех крушить?

Охотница пожала плечами. — Указ о браке, вероятно, позволил бы мне войти одной…

Элиас перебил её рефлекторным рычанием.

Роксана одарила его ухмылкой через плечо. — Увы, «старый мячик с цепью» против. У меня теперь есть постоянный спутник. Это очень раздражает.

— Они считают тебя предателем, Роксана, — терпеливо сказал Элиас, хотя, чем ближе они подходили к подпольному клубу охотников, тем меньше он чувствовал спокойствие. — Входить туда в одиночку опасно.

— Да, и у меня нет способа опровергнуть эту теорию, войдя с двумя вампирами. — Она остановилась в тени и скрестила руки на груди. — Если только я не войду сама. Возможно, меня притащат?

Элиас уставился на неё. — Мне уже это не нравится.

— Мать сказала мне, что охотники жаждут свершить собственное правосудие за то, что я повернулась против своих. Почему бы не отдать меня им?

— Давай проясним, — начал Элиас, и в его груди поднимался шторм отрицания. — Ты ожидаешь, что мы постучим в эту дверь и сдадим тебя им, просто чтобы купить нам встречу с Тильдой?