Читать книгу 📗 Овечки в тепле - Штеллинг Анке » Страница 49

Свен сворачивает мне сигарету.

Я курю.

Мы со Свеном курим молча, и нам не надо ни о чём говорить.

Понедельник, вторник, среда.

Никакой каморки.

Никаких слов.

Никакой возможности трансформации.

Я упражняюсь в существовании. Я думаю об ужинах и обедах, об ингредиентах для их приготовления и о том, есть ли они в «Нетто» или придётся идти за ними в «Реве». Я радуюсь, что могу покупать, что у меня достаточно денег для этого. Я с удовольствием задерживаюсь на мысли, что никому из нас не приходится голодать. Я говорю себе, что никто из детей не пострадал в прямом смысле – и не пострадает оттого, что будет лишь слоняться без дела, смотреть видео на ютубе и есть шоколад.

Я постоянно занимаюсь уборкой, но всё же не позволяю себе выбрасывать мягкие игрушки или ещё какие-то вещи, которые мне не принадлежат.

Я постоянно пребываю в движении и заставляю себя при этом не злиться на то, что я двигаюсь, тогда как другие лежат в постели.

Я заставляю себя готовить еду только для себя и поедать её в одиночку. Других же заставляю лишь ставить в посудомойку их миски с засохшими остатками мюсли.

Я выдерживаю всё это.

Я заставляю себя мириться с тем, что мы почти не разговариваем друг с другом.

Я упражняюсь в молчании.

Я заставляю себя мириться с тем, что вожделение распрощалось со мной.

Я упражняюсь в воздержании.

Я подавляю желания и фантазии до такой степени, что уже не знаю, чего хочу, я упражняюсь в отсутствии ориентации, блуждаю по комнатам и забываю, зачем туда пришла, я выхожу на балкон, курю.

Я ужасно устала.

Я ложусь спасть в то же время, что и Линн.

Что-то во мне постепенно успокаивается.

Что-то во мне полностью отключается.

У меня появляется желание поиграть в настольные игры. Я часами бросаю кости с Линн и Кираном.

Я пристращаюсь к компьютерным играм-головоломкам «Кэнди Краш», «Герой фермы», «2048». Я прошу Джека, чтобы он загрузил мне эти игры в телефон. Мне нравится, что Джек это умеет и как он при этом выглядит.

Каждый из моих детей в отдельности кажется мне более суверенным, чем я сама.

Линн лежит на спине и упражняется максимально втягивать и выпячивать живот. Киран строит из маленького «Лего» башню, которая выше него самого.

Беа говорит:

– Если мне действительно удаётся не создавать себе представления о чём-либо, потому что образ – это ложная картина и так или иначе никогда не может быть достигнут, и я просто-напросто сама оказываю на себя давление: крутые каникулы, или красивая внешность, или счастливая жизнь, ну, ты знаешь, вот это вот всё. Откуда мне знать, что проживание данного текущего момента не есть тоже всего лишь образ, идея кого-то другого, кто давит на меня этой идеей и хочет унизить? А?

Рывок

Я должна получить премию. Книга, которую я написала, понравилась многим. Мне позвонили из издательства и сказали, что будет допечатка. Позвонила одна журналистка и спросила, можно ли ей сделать со мной интервью, не могли бы мы встретиться, лучше всего в спокойном месте.

Я напоминаю ей:

– Сейчас осенние каникулы, – она отвечает:

– Кому вы это говорите.

У неё, то есть, тоже больше нет кабинета, с тех пор, как редакции сократили и слили; и я вспомнила консультантку в отделе дотаций на аренду жилья, которая, поджав губы, сказала, что она и сама такая же пострадавшая: тоже живёт в не поставленном на учёт товариществе нуждающихся и потому не получает ни цента.

Я говорю:

– Ну хорошо, давайте встретимся где-нибудь на углу.

Журналистка засмеялась, а я подумала, что это неправильно – шутить на эту тему, но что я снова могу шутить, проводить параллели и припомнить случаи из прошлого.

Журналистка и в самом деле оказалась такой же, как я.

Мы встретились в непопулярном кафе, открытом для отмывания денег в центре города, там не было музыки и официанты от нечего делать говорили по своим мобильникам.

И журналистка тоже, когда я пришла, ещё разговаривала со своей дочкой, потому что та оставалась дома одна.

– Я сейчас отключу телефон! – решительно заявила журналистка, снимая непромокаемую куртку, которая не сочеталась с юбкой, потому что непромокаемые куртки всегда чересчур спортивны. По крайней мере, в нашем ценовом сегменте.

– Итак, – сказала она и всё-таки бросила взгляд на свой мобильник, но потом стала смотреть на вопросы, которые подготовила для интервью. – Как вам это удаётся: будучи матерью четверых детей, ещё и писать успешные романы?

Я уставилась на неё. Она ответила мне улыбкой, вопрос был задан всерьёз, она не рассмеялась своей удавшейся шутке. Я хватала ртом воздух. Что же мне теперь делать? Она и сама должна знать, каково это, её это тоже касается!

Мысли у меня понеслись вскачь. Я могу отказаться от разговора. Свен бы так и сделал, всё остальное – водить эту женщину на помочах, а она взрослая, и надо исходить из того, что она отдаёт себе отчёт в своих словах. Так что должна отвечать и за последствия.

Но я не могу. Вместо этого я нахожу для неё извинения: она не смогла подготовиться, потому что идут осенние каникулы. Она путает себя со мной, точно так же, как и я путаю себя с ней. Она неточно сформулировала вопрос, разумеется, она знает разницу между производством и восприятием, между рыночными механизмами и критериями искусства, кроме того, сама она, может, и не собиралась говорить о моём положении как матери, а должна была написать портрет, а не рецензию. Поэтому ей и пришлось со мной встретиться, в противном случае ей достаточно было бы прочитать книгу; она должна выяснить, какую я ношу куртку. Кто я такая.

А я тут буду тщеславно заноситься. Изображать из себя мессию. Если я ей сейчас объясню, как обстоят дела на самом деле, мы с ней сообща изменим мир!

– Мне это не удаётся, – говорю я. – Я не справляюсь, да с этим и не справиться. И «как это удаётся» – это не вопрос, а дистанцирование, притворное одобрение, кроме того, нам и без того надо бы осторожнее обходиться со словом «удаётся» после Меркель, Обамы и Боба-строителя из мультсериала: мы не справляемся, да и кто нам вообще поставил задачу? Кто такие «мы»? Кто несёт бремя за кого? И кто этим пользуется?

– Ах, я имела в виду: вы же пишете успешные романы.

– Что это значит? Писать успешные романы. Разве люди пишут и безуспешные романы?

– Да, разумеется.

– Нет! Они пишут романы, которые потом не имеют успеха, но они же не садятся за стол с намерением написать безуспешный роман!

Она смотрит на меня. Она не понимает, что я хочу этим сказать. А я не знаю, как это сказать по-другому, и поэтому говорю то, что не хотела говорить:

– Мою книгу отказались публиковать двадцать издательств.

Но это ничего не даёт. И почему я решила, что она меня поймёт? Потому что у неё та же проблема с непромокаемой курткой, что и у меня? Потому что она журналистка без кабинета? Мать, не способная настоять на своём? Женщина с мозгами?

И тем не менее я не сдаюсь. Я не хочу её бросить: ни журналистку, ни надежду справиться.

– Что, правда? – удивляется она. – Ну вот теперь-то они об этом пожалеют.

– Ну, как было? – спрашивает Свен.

– Ты бы ушёл с такого интервью.

– Да меня никто и не позвал.

– Потому что они тебя боятся. Ты бы им не дался, ты же не стремишься быть понятым во что бы то ни стало. Теперь она думает, что мы поняли друг друга. Потому что я не ушла!

– Учти на следующий раз.

– Да я и так это знала! Дело не в том, что я это не заметила. Я это заметила с первого же вопроса! Я просто не набралась смелости. Не захотела признать.

– Ты веришь в понимание.

– А всего-то и требовалось, что отказаться. Теперь я буду примером, что с этим можно справиться! – Я безумно смеюсь.

Газета присылает женщину-фотографа.