Читать книгу 📗 Принц ночи (ЛП) - Палфриман Лорен

Локлан сидит рядом с Каллумом, слегка отвернувшись. Интересно, расстроен ли он из-за недавнего происшествия с Каем или между ними возникла ссора по какой-то другой причине.

Взгляд Каллума прикован к моему, такой пристальный, что у меня пересыхает во рту.

Шум в зале стихает, словно волки чувствуют, на что обращает внимание их король. Некоторые лица, обращенные ко мне, выражают враждебность. Меня явно считают врагом — не только из-за моего отца, но и из-за роли в войне между братьями.

Возможно, мне следовало остаться в своих покоях.

Нет. Я не намерена прятаться. Глубоко вдохнув, расправляю юбку и иду между двумя длинными скамьями в направлении Каллума.

Улавливаю обрывки разговоров, доносящихся до меня шепотом:

— …она стала причиной всего этого…

— …южная шлюха…

— …ты слышал?…

Ощущаю на себе всеобщее внимание. Блейк, прислонившись к стене, окружен группой мужчин в зеленых килтах. В его глазах появляется странное выражение, когда он рассматривает мое платье и заплетенные в корону волосы.

Когда я прохожу мимо, слышу, как высокий жилистый блондин-волк наклоняется к нему, чтобы поговорить.

— Это правда, что ты получил пулю из-за девушки?

— Да, — отвечает Блейк с легкой улыбкой. — Надеялся, что она поблагодарит меня за это.

Мужчины вокруг него смеются.

— Поблагодарила?

Блейк не сводит с меня пристального взгляда.

— Пока нет.

Волки, собравшиеся вокруг него, начинают насмехаться. Чувствую, как хрупкое перемирие между нами рушится. Он явно пытается продемонстрировать неуважение к Каллуму перед волками в клане, которые меньше всего его принимают. Я отворачиваюсь и продолжаю идти, стараясь отгородиться от всего этого.

Выражение лица Каллума мрачное, но, когда я приближаюсь, оно смягчается. Он указывает на место рядом с собой, и я обхожу стол, проходя мимо Альф, которые были свидетелями моего унижения в поместье.

Делай, как он говорит.

— Ты прекрасно выглядишь, принцесса, — тихо говорит Каллум.

— Спасибо.

Он хмурится.

— Ты поранила руку.

— Ничего серьезного.

Локлан приветливо улыбается мне, когда я сажусь за стол, но его улыбка не достигает глаз.

От вида жареной оленины и картофеля у меня текут слюнки, но Каллум кажется таким далеким. Мы до сих пор не успели толком поговорить, а в присутствии волков это не представляется возможным.

Мы ведем неловкую светскую беседу о еде и музыкальных навыках Броуди. Я интересуюсь самочувствием Кая и узнаю, удалось ли узнать что-то новое о произошедшем с ним, когда он был заключенным.

— Он жив, — вмешивается Локлан. — Чего нельзя сказать о некоторых других членах нашего клана, которые, похоже, таинственным образом исчезли.

Он мрачно смотрит на Каллума, который рычит.

— В последний раз повторяю, я не убивал Иэна или кого-либо еще. Можешь не сомневаться, если я когда-нибудь увижу их снова, они будут мертвы. Они были ответственны за Рори…

По залу разносится шепот, и раздается стук посуды, которую люди ставят на стол.

Фиона хватает мужчину за шею и тащит его между столами к нам. Она швыряет его на пол перед нашим столом, и он, смеясь, приземляется на четвереньки. На нем сшитое на заказ синее пальто с высоким воротником, которое выглядит дорого, бриджи и черные кожаные перчатки. Его медно-рыжие волосы блестят в свете свечей.

Мое сердце бешено колотится в груди.

— Если ты хотела, чтобы я встал на колени, милая, тебе нужно было просто попросить.

В Большом зале воцаряется тишина. Его акцент — мой акцент, акцент Южных земель. Более того, в нем есть нотки благородства.

Фиона дает ему пощечину, а он, застонав, произносит:

— Если ты продолжишь так со мной обращаться, я влюблюсь в тебя.

Каллум сжимает нож.

— Кто этот шут?

— Я нашла его прячущимся возле конюшен, — отвечает Фиона.

Мужчина поднимает голову. Его сине-зеленые глаза встречаются с моими, и я стискиваю челюсти так сильно, что становится больно. Рассматриваю его красивое лицо, усыпанное веснушками, точеную челюсть и ямочку на подбородке. Из его носа течет кровь.

— Приношу свои извинения, — говорит он. — Должно быть, я забыл о хороших манерах среди всего этого насилия. Меня зовут…

— Филипп, — я резко встаю.

На его щеках появляются ямочки.

— Привет, сестренка, — говорит он.

Глава тридцать девятая

Тишина.

Затем раздается шепот. Он скользит сквозь толпу, словно змея.

— Принц Южных земель.

Воздух словно взрывается. Волки вскакивают на ноги. Одна из скамеек переворачивается. Воздух наполняется криками. Они в истерике. Крик женщины, взывающей о мести, настолько хриплый, что я готова увидеть как из ее рта хлещет кровь. Люди Локлана отталкивают тех, кто бежит к нам.

Меня охватывает гнев, и я знаю, что он направлен и на меня. Мои руки сжимаются в кулаки. Дыхание прерывистое, словно я пытаюсь сдержать бурю в легких. Огонь пылает в моих венах.

— Что ты здесь делаешь, Филипп? — мой тон ледяной.

Его улыбка становится шире, обнажая идеально белые зубы. Кажется, его нисколько не беспокоит толпа, жаждущая крови.

Он сделал мою жизнь невыносимой. Он постоянно насмехался надо мной, издевался и унижал. Все мое детство он расхаживал по дворцу, который должен был унаследовать, словно уже был его хозяином, а я — всего лишь одним из предметов интерьера. Он делал все, что хотел: пил сколько хотел, спал с женщинами, когда хотел и постоянно привлекал к себе внимание. За это он не получал ничего, кроме пощечин. А меня наказывали, если на моем безупречном фасаде появлялась хоть малейшая трещина. И вот он здесь. Вероятно, вернулся с войны, где сражался по поручению моего отца, и отправился прямо в Северные земли, чтобы вернуть меня домой.

— Я мог бы спросить тебя о том же, сестренка, — говорит он, цокая языком и перекрикивая шум. — Кто-то плохо себя вел. Папа будет недоволен.

Из груди Каллума вырывается низкое рычание, звук, от которого более мудрый человек мог бы содрогнуться. Мой брат всегда был проклятым богиней идиотом. Неужели он не понимает, что находится на вражеской территории, окруженный волками? Неужели он не чувствует, как в воздухе витает насилие и жажда крови — его и моей?

Локлан слегка наклоняется вперед, и его лоб морщится. Улыбка Филиппа угасает, словно он узнает Альфу Глас-Кладаха.

Каллум кивает Блейку, который сидит на другом конце стола.

Блейк встает и направляется к Филиппу. Резким движением он вонзает шприц в шею моего брата, и Филипп падает на пол.

— Я проведу некоторое время с ним в лазарете, — говорит Блейк.

Каллум встает рядом, касаясь моей руки.

— Никто больше не прикасается к нему, пока я не решу, что с ним делать, — говорит он, делая знак паре мужчин. Они поднимают моего брата и волокут сквозь толпу к выходу.

— Он бы не поехал один, — говорю я. — Он едва может одеться без своей свиты, не говоря уже о том, чтобы путешествовать через все королевство.

— Локлан?

— Я отправлю поисковую группу, — отвечает Локлан, его прежняя мрачность, кажется, сменилась интригой.

Каллум шепчет что-то Фионе, и мы с ним следуем за Блейком из Большого зала.

***

В лазарете, мы видим Филиппа, привязанного к стулу рядом с койкой, на которой спит Кай. Его голова безвольно склонилась на грудь, а волосы, в мягком свете пламени, приобрели оттенок потускневшей меди. Его запястья привязаны к подлокотникам кресла, а длинные ноги слегка раздвинуты, лодыжки также зафиксированы.

Останавливаюсь рядом с ним, у камина. Каллум занимает позицию рядом со мной. Блейк отпускает двух мужчин, которые привели Филиппа сюда.

Предполагалось, что Филипп будет сражаться в одной из войн моего отца в королевстве Рема. Однако, если это и закалило его каким-то образом, то никаких видимых признаков нет. Его длинное пальто с высоким воротником прекрасно сшито, он, как всегда, ухожен. Его лицо — единственная часть кожи, которая видна — раскраснелось от огня, но не загорело из-за теплой погоды за океаном. Я могу представить его сидящим в одной из своих больших изысканных палаток, наслаждающимся напитками и едой, отдавая приказы другим выполнять его — и моего отца — грязную работу.