Читать книгу 📗 Смертельная смена (ЛП) - Александер Кэсси

— У тебя всё еще остался тот ключ? — спросил Хэл; голос его звучал так же запыхавшееся, как и мой собственный.

Я кивнула.

— Тогда идем на четвертый этаж. Оттуда мы сможем спуститься прямо к шлюпкам.

***

Мы поднялись на четвертый этаж, процесс этот становился всё более и более трудоемким, и с трудом пробились к каютам на более высокой стороне корабля, ведь спасательные шлюпки с накренившегося нижнего борта больше не принесли бы нам никакой пользы. Выбраться с лестничной площадки и преодолеть коридор, чтобы отпереть ближайшую дверь, оказалось чертовски трудной задачей, пока «Мараскино» продолжал свой неумолимый подъем. Я втолкнула Эмили внутрь каюты, затем протиснулась сама, придерживая дверь открытой для Клэр и Хэла. Находясь теперь выше него, я наконец-то получила возможность наглядно увидеть, насколько сильно он истощен. На его лице было высечено колоссальное напряжение.

— Ползи к окну! — скомандовала я Эмили, отправляя её вперед нас всех.

Она послушно опустилась на карачки и резво поползла вперед, что в нашей ситуации имело огромный практический смысл. Я двинулась следом за ней, используя хорошее сцепление ковролина и отталкиваясь руками от дверных косяков, краев письменного стола и кровати. Эмили добралась до балконных дверей раньше меня.

— Подожди меня, Эмили!

Её пухлая ручка уже тянулась к задвижке, и я сделала резкий финишный рывок, оказавшись рядом с ней в ту самую секунду, как она сдвинула дверь в сторону. Морской воздух и ледяной дождь с силой ударили нам в лица, и у меня мгновенно перехватило дыхание. Вместе мы с ней выбрались наружу; чуть медленнее за нами последовали Хэл и Клэр. Хэл предусмотрительно подпер стулом балконную дверь, чтобы она не захлопнулась у нас за спинами и мы не остались запертыми.

Внешнего освещения теперь не было вообще. Аварийные огни даже не пытались подсвечивать бушующую воду за бортом, вокруг были только мы и стареющая луна, тускло светившая сквозь небольшие прорехи в грозовых тучах — и спасательные шлюпки третьего этажа, зловеще покачивающиеся прямо под нами. Будь на улице сухо, умей мы все нормально ходить на своих двоих и не будь вокруг так темно, мы бы, чисто теоретически, вполне могли бы добраться до них, карабкаясь по внешней обшивке корабля по мере того, как он кренился вниз. Но с учетом нашей реальной ситуации… я посмотрела вниз на раскачивающиеся шлюпки, и мой желудок совершил кульбит в такт движению лайнера. А затем припустил сильный дождь.

— Это же чистое самоубийство.

— Ты справишься с этим? — вслух спросил Хэл у Клэр.

И тут до меня окончательно дошло, в чем заключалась его вторая проблема. Если его жена прикоснется к соленой морской воде, океан заберет её у него навсегда.

— Разумеется, — ответила она с куда большей уверенностью, чем чувствовала я сама. — Мы спустимся туда и спрячемся внутри шлюпки. Они сами автоматически отцепятся, когда корабль пойдет ко дну.

Я огляделась по сторонам. И как конкретно они собирались забрать с собой Эмили? Если бы мне и удалось как-то переправить её туда вместе с ними, как бы я сама потом добралась до носа корабля? Безопасно выбраться туда на обшивку само по себе было делом с шансом один на сотню, но как потом карабкаться обратно? Был ли шанс, что я смогу просто перекинуть им девочку в руки? Точно не с моим вывихнутым плечом…

— С нами всё будет хорошо, — произнесла Клэр.

— Вот и славно, — отозвался Хэл и начал медленно оседать на пол.

Я поначалу подумала, что он просто хочет спустить Клэр со своей спины; до меня лишь секунду спустя дошло осознание того, что он падает без чувств.

— Нет! — истошно закричала Клэр. — Только не сейчас. Нет!

Её голос взлетел вверх на целую октаву, превратившись в дикий утробный животный крик, когда они оба тяжело повалились на настил балкона. Она судорожно прижала его к своей груди прямо там, где они упали.

— Нет!

— А что происходит? — спросила Эмили с испуганным видом.

— Я не знаю… — Я обвиняющим взглядом уставилась на Клэр. Неужели она и из него тоже умудрилась высосать весь воздух?

Клэр швырнула в меня ответный яростный взгляд, а затем склонилась над мужем, громко разрыдавшись и лихорадочно водя ладонями по груди Хэла.

— Я больше вообще не слышу стука его сердца.

— О нет… — Я на секунду крепко прижала к себе Эмили, тщетно пытаясь подарить ей хоть каплю безумного утешения, а затем аккуратно отодвинула их обеих в сторону.

***

Сердечно-легочная реанимация (СЛР) сама по себе почти никогда никому не помогала. Это как раз то, о чем вам никогда не показывают в телевизионных шоу. Ты делаешь СЛР строго до тех пор, пока не прибудет человек с дефибриллятором, и именно разряд тока возвращает человека с того света, если вообще возвращает. Да и то далеко не всегда. СЛР не способна вернуть сердцу его нормальный рабочий ритм, всё, что она делает — это просто механически гоняет обогащенную кислородом кровь по сосудам, чтобы поддерживать жизнь в клетках организма, на тот случай, если электрический разряд сможет вернуть органу рабочее состояние.

Но я просто не знала, что еще я могу сейчас сделать. Я нащупала его грудину основанием одной ладони и принялась ритмично выполнять компрессии. Клэр мертвой хваткой вцепилась в его плечо одной рукой, пока я качала кровь.

— Всё это вообще не должно было так закончиться, — повторяла она ему. — Мы ведь должны были безопасно добраться до этой чертовой шлюпки.

Если я сейчас начну разговаривать с ней, я неизбежно сбавлю темп компрессий, а если я сбавлю темп, шансов на то, что он очнется, станет еще меньше. По правилам, ты обязан делать массаж сердца до тех пор, пока не прибудет квалифицированная помощь, либо пока сам пациент не придет в себя и бесцеремонно тебя не отпихнет.

— Пожалуйста, Хэл, очнись, — умоляла она его, рыдая у его бока.

Она поцеловала его в губы, и я поняла, что именно она делает: она отчаянно пыталась вдохнуть в него больше жизни. Я продолжала качать, потому что остановиться означало бы, что я сдалась, а решать это было не в моей компетенции. Я безумно устала, а мое плечо просто разрывалось от боли; мои компрессии больше не были эффективными, но я чувствовала, что обязана продолжать попытки. Дождь не прекращался, и раскаты грома то и дело заглушали рыдания Клэр. Я не знала, сколько времени уже прошло и на сколько меня еще хватит. Я превратилась в обычный автомат, который делал это лишь потому, что так было проще, чем признать, что он уже не вернется.

Она протянула руку и положила её поверх моих ладоней.

— Перестань.

Я сделала по инерции еще три толчка.

— Я уверена. Ты можешь остановиться. Его сердце так и не завелось.

Грохнул очередной раскат грома, теперь уже гораздо громче; мы находились в самом эпицентре шторма. Он содрогнул наши тела, и мне в голову пришла безумная мысль запустить на воздушном змее какой-нибудь кусок металла, чтобы проверить, сможет ли молния перезапустить сердце Хэла.

Позади меня горько плакала Эмили, а Клэр приподнялась на руках, держа сложенные вместе ноги позади себя и растянувшись на замершей груди Хэла, и тут до меня дошла вся сложность задачи, которую он мне оставил. Теперь мне нужно было как-то спасать еще и Клэр.

Спасательные шлюпки были ближе, накреняясь в сторону корпуса «Мараскино», пока судно заваливалось в океан на другой бок, но у меня не было силы Хэла. Как я утащу их обоих отсюда, будучи настолько истощенной, да еще и с плечом, которое вот-вот снова вылетит? Это было абсолютно невозможно.

Клэр продолжала рыдать. Не зная, что еще делать, куда идти или что сказать, я погладила его редкие волосы, а затем неловко похлопала её саму.

Оттолкнувшись от его груди обеими руками, она приподнялась и истошно завыла. Её голос перешел от низких тонов к ультразвуку — дикая, неистовая, заунывная песнь банши и кита, от которой у меня заболели зубы. Это был звук неприкрытого горя существа, которому природой никогда не было суждено столкнуться со смертью того, кого она любит.