Читать книгу 📗 Дровосек для Наташи (СИ) - Субботина Айя

— Эй! — только и успеваю крикнуть я, когда это приземляется на тумбочку.

Секунда — и мелкая воровка хватает брелок зубами, и с невероятной скоростью взлетает обратно на шкаф.

— Стоять! — Пытаюсь дотянуться до верха, но там наверху какие-то тяжелые коробки и белка прячется где-то за ними.

— Торпеда, а ну верни немедленно! — Голос у Наташи строги, но она поджимает губы и я слышу в голосе еле сдерживаемый смех. — Валерий, простите, она… просто любит все блестящее.

— Это ключи от машины, Наташа. — Я оборачиваюсь к ней, пытаясь сохранить суровый вид, но, глядя на ее смеющееся лицо, сдаюсь. — Там сигнализация. Если она нажмет кнопку, весь твой двор решит, что началось инопланетное вторжение.

— Она не нажмет. — Подходит ближе, щедро поливая меня озорством во взгляде. — Просто припрячет их в свое гнездо. Она считает, что нашла очень красивую штуку.

— Словами не передать, как я тронут.

Снимаю с ее плеч свой пиджак и Наташа тут же развешивает его на плечиках и аккуратно вешает в шкаф. У нее тут везде все очень аккуратно — как будто она ориентируется даже в полной темноте, потому что точно знает где и что лежит.

— Домой я теперь, видимо, пойду пешком. — Поглядываю на шкаф, но оттуда ни звука. Кстати, про сигналку не шутил — у меня на «Чироки» стоит такой «караул», что ну нафиг. — Или останусь здесь жить на правах заложника.

— Я… сейчас поставлю чай, — резко начинает суетится Наташа.

До меня с ручника доходит двусмысленность сказанных слов. Хочу исправить ситуацию, сказать, что, конечно, это была просто не смешная шутка, но она уже сама переводит разговор, предлагая, если вдруг я хочу, вино — кажется, у нее есть, но только домашнее.

— Только чай, — отказываюсь, потому что даже в ресторане не пил — потому что за рулем. — Чтобы пережить налет авиации.

— Комната там, — кивает мне за спину, и быстро, почти с теми же повадками, что и у летяги, исчезает в кухне.

В комнате меня снова настигает ощущение тесноты. Эта однушка — квинтэссенция порядка. Все на своих местах: книги по корешкам, кактусы в ряд на подоконнике. И в центре этого хрупкого мира, я — медведь.

Сажусь на диван, и он жалобно скрипит под моим весом.

Вицык тут же запрыгивает на колени, устраиваясь так, будто его отсюда не сдвинуть и краном.

С кухни доносится шум воды и звон посуды. Наташа там суетится, гремит чайником, и я слышу, как она что-то напевает себе под нос — видимо, от нервов.

Да блин, не хочу я тут сидеть. Встаю — кот недовольно ворчит, но передислоцирует пушистую задницу на подушку. Коридор на кухню узкий — там едва разойдутся двое детей, не то что взрослый мужик и женщина. А я один иду за двух взрослых мужиков.

Наташа стоит у плиты спиной ко мне. Она все еще в этом платье, и подсветка над ящиками подчеркивает изгиб тонкой шеи, и выбившиеся из прически рыжие волнистые пряди.

Она оборачивается, делает шаг в мою стороны — наверное, хочет взять что-то из холодильника, который встроен в нишу в коридоре, потому что на такой маленькой кухне ему просто не нашлось месте. И только через секунда замечает меня, потому что я стою прямо в дверном проеме, перекрывая выход.

— Ой, Валерий… я… сейчас, уже почти… — Наташа краснеет, пятна румянца заливают ее щеки и шею. — Торпеда ключи не вернула?

— Неа.

Она пытается проскочить мимо меня, боком, втягивая живот. Но места слишком мало. Когда оказывается вплотную, вспоминаю, как сидела у меня на коленях в ресторане и как я чуть не ёхнулся, надеясь, что прям там она не зарядит что-то про «банан в штанах» (а Белочка производит впечатление вполне на такое способной женщины).

И, блин…

Ну что же ты, Валер, ну как не стыдно-то?

Я не даю ей пройти. Кладу руки на узкую талию, и шелк платья под моими пальцами кажется почти горячим. Наташа замирает, затаив дыхание. Смотрит снизу вверх, и в голубых глазах — такая смесь смущения, ожидания и согласия, что у меня срывает все предохранители.

— К черту чай, Наташ, — притягиваю к себе эту маленькую училку, лишая последнего сантиметра пространства между нами.

Она почти невесомо выдыхает мое имя, и я накрываю ее губы своими.

Глава восьмая: Валерий

Когда я ее целую, в голове окончательно гаснет свет. Все, что было до этого — горы, отчеты, чертов мост — все схлопывается в одну точку. В это маленькое кухонное пространство, где пахнет чаем и абрикосовым пирогом.

Ее губы на вкус как этот какой-то сладким крем из детства — хочется целовать и пробовать, слизывать языком. И самое главное — отвечает Белочка мне так порывисто и нежно, что едва не рычу. Моя «тихая училка» оказывается тем еще маленьким вулканом: узкие теплые ладони тянутся к моему затылку, зарываются в волосы, и я чувствую, как она сама подается навстречу, прижимаясь всем телом к моей груди. Шелк платья под моими руками — просто издевательство, потому что слишком тонкий. Потому что через него я чувствую, как нагревается ее кожа и как двигаются и дрожит каждая мышца. И даже как будто мурашки по спине, когда проталкиваю язык в неумелый, но отзывчивый рот, тоже.

Подхватываю Наташу под бедра. Она легкая, как пушинка — я месяц таскал на спине рюкзак, вдвое больше ее веса. Прижимаю спиной к стене рядом с холодильником, и тот жалобно звякает.

— Валерий… — выдыхает мне в губы.

Я не отвечаю — просто не могу. Если сейчас открою рот, то из него вырвется только мат или рычание. Вместо этого спускаюсь поцелуями к тонкой шее, туда, где бьется жилка. Кожа у неё такая нежная, что страшно поранить своей щетиной. Но Наташа только сильнее откидывает голову, подставляясь под мои губы, давая понять, что все хорошо.

Дает мне “зеленый свет”.

Вопросы типа “а не рано ли” и “а вдруг нельзя?” стараюсь выталкивать из головы.

Возникнут — тогда и буду решать, а сейчас мне срочно нужно дотащить ее до кровати.

Разворачиваюсь, не выпуская Белочку из рук, и тут же впечатываюсь плечом в косяк.

Черт. В этой квартире реально невозможно маневрировать.

— Не больно?! — тут же начинает тревожиться.

— Вообще фигня, — снова закрываю ей рот поцелуем, на этот раз нахальнее проталкивая язык за край зубов.

Она, постанывая, пытается отвечать — совсем-совсем неловко, пока пальцы смелее поглаживают мою шею над воротником рубашки, взрывая мне мозг

Топаю через этот узкий коридор, задевая локтем какую-то полку. Слышу, как на пол летят какие-то книги. Пытаюсь развернуться — сбиваю с тумбочки вазу, в которую она поставила мой веник. Да блять!

Еще и Вицык бежит впереди, маяча задранным хвостом как белым флагом.

Как бы еще на него ненароком не наступить, потому что как будто нарочно лезет под ноги. Мохнатый свидетель, блин.

В комнате полумрак — свет падает только от старенького торшера, рисуя на полу размытое желтое пятно. Опускаю Наташу на диван, и он издает жалобный скрип о пощаде. Нависаю сверху, упираясь руками по обе стороны от ее головы, и отчетливо понимаю — дело дрянь. Этот диван мало того, что не очень крепкий, так еще и размером почти как игрушечный. Если я сейчас навалюсь всем весом, то просто разнесу его в щепки.

— Наташа, — с трудом отрываюсь от ее губ и заглядываю в испуганные внезапной остановкой глаза, — не могу гарантировать, что не разнесу сейчас весь дом. Но обещаю все починить и заменить.

— Можете ломать... Валерий, — она с облегчением выдыхает и снова смущенно, но уверено тянется целоваться, срывая мои последние тормоза.

Мы, не сговариваясь, делаем одно и тоже — я тяну с плеч ткань ее платья, она — расстегивают дрожащими пальцами пуговицы на моей рубашке. Ее решительность просто сводит с ума, но терпения ждать, пока справится со всеми, у меня нет. Дергаю рубашку с плеч, по фигу, что пуговицы разлетаются по сторонам. Пока она завороженно меня рассматривает, я спускаю платье до тали, и ткань соскальзывает так легко, как будто сама этого хотела.