Читать книгу 📗 Больше, чем воспоминания (ЛП) - Маклейн Молли

— Рад, что вы смогли прийти. — Болинджер указывает на стул. — Присаживайтесь и устраивайтесь поудобнее. Специальный агент Нолан как раз заканчивает совещание команды, так что он скоро будет здесь.

— Спасибо. Я бы предпочел размять ноги после долгой дороги и избавиться от беспокойства. — Но я беру стул и открываю бутылку воды. — Слышал, что я здесь, только благодаря вашей рекомендации.

На мгновение его брови хмурятся, прежде чем он быстро кивает.

— Да, я говорил Нолану, что уже работал с вами раньше, и вас запросили специально.

— Детектив Эндерс.

Пожилой мужчина с залысинами и брюшком протискивается в дверь конференц-зала, одетый в синий пиджак и брюки чуть более тёмного цвета. Его галстук золотой и яркий, мужчина выглядит так, будто ему место в туре PGA, а не в полицейском участке. Тем не менее я встаю и протягиваю руку через стол.

— Я Берни Нолан, — говорит он. — И, полагаю, вы уже знакомы с Йеном Болинджером.

— Да, сэр. Большое спасибо за приглашение.

Лицо Нолана расплывается в улыбке, и морщинки вокруг его глаз разглаживаются.

— Конечно, но это мы должны благодарить вас. Задание, что мы предложим вам, не из лёгких.

Не думал, что это возможно, но странное полуутверждение Болинджера о специальном запросе, заинтересовало меня ещё сильнее.

— Начнём? — спрашивает Нолан, и Болинджер кивает, когда они садятся за стол напротив меня. — Как вы знаете, ФБР обычно занимается расследованием и пресечением преступлений внутри страны. Но иногда наш отдел рассматривает дела, связанные с иностранными государствами. Вы будете работать в основном с нашими агентами, но вам следует знать, что Интерпол тоже оказывает содействие.

Международное дело? Во что я, чёрт возьми, ввязываюсь?

— Ладно. — Я складываю руки на столе перед собой и жду.

— Пару месяцев назад профессора Калифорнийского Университета в Милуоки нашли мёртвым возле склада у озера. Это было заказное убийство.

— Значит, он кого-то разозлил, и они его просто убрали.

Нолан кивает.

— Он также был польским иммигрантом с грин-картой, и наше расследование выявило его давние связи с польской мафией.

Ах. Старая добрая польская мафия. На ум приходит дядя Брен Джо, но мне не положено об этом знать, и я уверен, что это не имеет никакого отношения к нашему делу.

— Оказывается, он был бухгалтером в ССП в Чикаго. Я не могу вспомнить что означает ССП…

— «Самозваные стражи порядка», — вставляю я, и он приподнимает бровь, то ли удивляясь, что я знаю, то ли тому, что я могу это произнести. Может, и тому, и другому. — Это значит «самосуд».

— Хм. Полагаю, это объясняет преступления в духе Робин Гуда, которыми они известны. В любом случае, они зарабатывают кучу денег, но тратят их так же быстро. Ходят слухи, что они в одиночку финансировали — и продолжают финансировать — новую некоммерческую детскую больницу в Чикаго.

— Меня это не удивляет.

Джо — хороший парень, хоть и немного грубоватый.

— До сих пор мы не особо с ними связывались, — говорит Нолан. — И мы не хотим поднимать из-за них шум.

Я киваю, подозревая, что больше всего им нужны мои польские корни. Но почему бы не привлечь Брена?

— Парень прикарманивал деньги, и организация это заметила, — продолжает Нолан. — Они следили за ним несколько месяцев и выяснили, что он делился своей прибылью с небольшой группой мошенников. ССП называет их бунтовщиками или мятежниками. Очевидно, они устали от благочестивых преступлений и решили вместо этого набить свои карманы.

— И дай-ка я угадаю… ССП прикончила его, чтобы решить проблему.

Нолан качает головой.

— Нет. В какой-то момент он перестал делиться тем, что прикарманивал, и повстанческой группе это не понравилось. Они сами его убрали.

— Отлично. — Я откидываюсь на спинку стула. — Похоже, ты всё выяснил.

Болинджер откашливается.

— Миллион долларов до сих пор не найдены и ССП хочет вернуть свои деньги. Если бы речь шла об их собственных банковских счетах, они бы, наверное, оставили всё как есть. Но эти деньги могли бы помочь детям из бедных районов города.

Меня веселит тот факт, что он полностью игнорирует то, что эти деньги остаются грязными, независимо от того, куда они попадут. Я тоже пару раз закрывал на подобное глаза. Обычно в таких случаях кто-то надирает кому-то задницу за проступок, но принцип остаётся прежним. Не все преступления совершаются из корыстных побуждений.

— Итак, как я вписываюсь в это дело? — прищуриваюсь, и агенты переглядываются.

— Что ж, — начинает Нолан. — У нашего погибшего парня осталась жена. Она утверждает, что понятия не имела о том, что он связан с мафией, не говоря уже о том, что он играет на две стороны. Мы довольно хорошо изучили ее, и не смогли найти ничего, что связывало бы ее с чем-либо из этого. Но преступная группировка с этим не согласна. Они следят за ней, как ястребы, и начинают злиться.

Конечно, они будут злиться.

— Они хотят получить свои деньги и думают, что она может привести их к ним.

Нолан поудобнее устраивается на стуле.

— Мы следим за ней круглосуточно также, как и ССП. Они тоже думают, что она — путь к деньгам, но они не хотят причинять ей вред, из-за этого. На самом деле все наоборот. Они хотят защитить её, а она хочет сотрудничать с ними, чтобы разобраться с этим раз и навсегда.

Другими словами, это грёбанный бардак.

— Проблема в том, что мятежники знают, что она работает с нами обоими, и мы зашли в тупик. Мы не продвигаемся вперёд, и чем дольше мы будем сидеть сложа руки, тем сложнее будет найти эти деньги.

— Может, я что-то упускаю, но я всё ещё не понимаю, чем по-вашему, я могу помочь.

Болинджер осторожно вдыхает и также медленно выдыхает.

— Мы думаем, что у сообщников этого парня может быть больше информации, чем они думают, но мы не можем к ней подступиться, пока они так остро реагируют на наше вмешательство. Поэтому нам нужно создать иллюзию, нашего отступления. Что это дело больше не в приоритете. И это будет выглядеть так, будто мы отдалились от его жены, хотя на самом деле, это будет не так. Мы считаем, что единственный способ провернуть это и придать правдоподобный вид, это иметь кого-то внутри. Кого-то, кто будет охранять её, не слишком бросаясь в глаза.

Интуиция подсказывает мне, что мне не понравится то, что последует дальше, но я все равно это говорю.

— И этот кто-то я.

— Ты будешь ее телохранителем. — Нолан постукивает ручкой по столу. — Но тебе нужно, чтобы это выглядело как нечто большее, если ты понимаешь, о чем я.

— С женщиной, которая только что овдовела. Звучит, как ужасная идея.

Болинджер поднимает руку.

— Либо так, либо мы поместим её в программу защиты свидетелей, от чего она уже отказалась. Она хочет помочь найти деньги, а не прятаться.

— И ты уверен, что она тоже не замешана? Что она не просто выжидает, пока тебе не надоест это дело?

Нолан пожимает плечами.

— Это всегда возможно, но её досье чистое, и она кажется, искренне удивилась, и даже разозлилась, когда узнала, в чём был замешан её муж. Между нами говоря, я чувствую, что их брак оставлял желать лучшего, но я сам развожусь в третий раз, так что, не мне судить.

Болинджер фыркает и открывает папку перед собой.

— Дело вот в чём, детектив…

Он достаёт лист бумаги и переворачивает его.

— Она уже согласилась на личную охрану и сделает все, что от нее потребуется, в том числе и притворится, что у нее есть связь с тобой.

— Лично со мной? — я смеюсь. Он говорит так, будто они уже рассказали ей обо мне всё еще до того, как я согласился на это.

Болинджер протягивает листок через стол.

— Это она запросила тебя. На самом деле, ее точные слова были такими: «Я делаю это с Эйденом или не делаю этого вообще».

У меня кровь стынет в жилах, когда в моей голове из ниоткуда всплывает воспоминание. Шесть недель назад Брен взял отпуск, чтобы присутствовать на семейных похоронах.