Читать книгу 📗 "Подними завесу (ЛП) - Риверс Грир"

— Уайлда? — я таращусь на него во все глаза. — Нет, нет… Они из Трэшеров. Друзей семьи.

С мрачным выражением на лице он качает головой.

— У твоего отца была неверная информация. Трэшер — приемный отец Озиаса. А сам Озиас и его кузены? Они — Уайлды. Но даже не говоря об этом, ты познакомилась с Бартом и Руфусом буквально вчера вечером. Это было безрассудно.

— Я не безрассудная. Со мной никогда не случалось ничего настолько плохого.

— Да, потому что я тебя защищал.

— О чем ты говоришь? Меня защищал папа. Его тени. Мой брат, Бенуа…

— И я, — перебивает Орион, показывая пальцем себе в грудь. — Я годами находился в Новом Орлеане. Присматривал за тобой. Делал все, чтобы не случилось того, что произошло, стоило мне отвлечься на пять чертовых минут.

Я бросаю на него злобный взгляд.

— Обвиняешь жертву?

— Ни разу. Если я кого и обвиняю, то только себя. Но блядь, детка, тебе нужно быть внимательнее. То, что твой отец — король среди своих, делает мишенями его и всех, кого он любит. Он пытался тебя защитить, но его территория стала слишком большой после того, как он захватил почти весь юг. Озиас с кузенами нашли брешь в его защите. Уайлды нацелились на девочек из Труа-гард сразу после того, как узнали о соглашении.

Я анализирую информацию, решая, с какими из его слов начать спорить, а какие откроют путь к новым ответам. Сейчас он болтает без умолку, но папа учил меня задавать правильные вопросы до тех пор, пока ответы не иссякнут.

— Папа сказал, что я могу не переживать из-за соглашения. Он отказался от него, потому что это была попросту хрень, и вы, Фьюри, об этом знали. Если я и в опасности, то только потому, что вы втянули нас в войну, рассказав врагам о союзе, которого никогда не должно было быть.

— Нихуя подобного, — рычит он. — Это твой отец пытается отказаться от клятвы, которую сам дал. Моя семья в точности соблюдала соглашение, включая даже обещание держаться подальше. Мы лучше всех знаем, что стоит на кону, и никогда не подвергли бы опасности наших невест. Мы даже пустили слух, что мы не придем за вами до двадцатипятилетия, и все же Уайлды знали, что все случится в твой двадцать второй день рождения. А это значит, что в Труа-гард есть крыса. Мы нужны твоему отцу.

Я усмехаюсь.

— Папа куда больше боится того, что я сбегу и попаду в беду, чем что кто-то причинит мне вред.

— Твой папа не боится, что ты сбежишь. Он боится, что тебя будут преследовать.

Сердце пропускает удар.

— Ты это о чем?

— Сама подумай. Тебе больше нельзя никуда, кроме «Маски». Ты неделями была заперта в Консерватории Бордо.

Я ерзаю на сидении.

— Я репетировала. А в «Маску» всегда хотят пойти Бенуа и Нокс. Ничего необычного.

— Конечно, в этом нет ничего необычного, потому что они знали, что в городе для тебя больше не безопасно. Люди вроде твоего отца чуют такие ситуации, как надвигающуюся бурю. Ты ничего не заметила, потому что он тебя от всего отгородил, но на самом деле он завинчивал гайки. Черт, он даже не позволял тебе остаться наедине с твоим мерзким парнем дольше чем на две минуты.

Я хмурюсь.

— Он просто очень опекающий.

— А с чего ему быть настолько опекающим в мире, который принадлежит ему?

Я со злостью смотрю на его затылок.

— Может, он чуял, что ты скоро появишься?

— Вот только этого не было. Я жил прямо под носом у твоего отца очень долгое время. Я появился задолго до твоего двадцать первого дня рождения. Я хорошо умею прятаться, но не настолько. А учитывая, как Призрак Французского квартала следил за своими улицами, я рассчитывал, что он поймает меня вот, — он щелкает пальцами, — так. Но он не поймал.

Он позволяет мне осознать сказанное, прежде чем продолжить.

— Только я один видел, что Уайлды приближаются. В этом и проблема. Но наша семья может помочь твоей. Вместе мы заставим Уайлдов как следует подумать, прежде чем сжечь тут все дотла.

Я фыркаю.

— Никто ничего дотла не сжигает.

— Они уже это сделали! — прорычал он, заставив меня прикусить язык.

Такая реакция была слишком сильной, глубокий рык, вырвавшийся из его груди, был слишком искренним и болезненным. У меня сжалось сердце. Он говорил не в переносном смысле.

Он резко выдохнул.

— Смотри, дело в том, что никто сейчас не выступает единым фронтом. Не важно, находишься ли ты в Дарк Корнере, Олд Бридже или лощине Фоксфайр¹⁸, все ведут старую добрую партизанскую войну. И я даже рассказывать не буду о том, что они планируют в горах Дьявола и Рейвенстри. Суть в том, что некоторые ветви Уайлдов и Фьюри, хотят распространить свое влияние на куда большие территории, чем раньше, включая юго-восток, север и даже запад. Мы перебьем друг друга, если потомки Кинга не займут трон.

— А вы настолько лучше?

Он поднимает бровь.

— Ага. Мы лучше. Мы вне закона, но хотя бы чтим соглашения и кодексы. Но без союза между Труа-гард и Фьюри, мы не сможем распространить влияние. Ни одна из наших семей не выживет, — его взгляд возвращается к изгибающейся дороге. — Вывод? Тебе больше не безопасно в Новом Орлеане. И пора мне забрать тебя домой.

Домой.

Я резко вдыхаю, когда стена деревьев за окном обрывается и открывает вид на потрясающий пейзаж, окружающий нас со всех сторон.

Дымка вокруг гор отступает перед одиноким лучом солнца и приподнимает завесу над холмами, долинами и впадинами, между которыми раскинулись луга и озера. Орион опускает стекла на окнах, и я глубоко вдыхаю, закрывая глаза. Сосна, плодородная земля, холодный воздух. Свобода наполняет мои легкие, течет по моим венам. Я никогда не жила здесь, но скучала по этому месту, будто оно было моим домом.

И все же, Орион — последний человек, которому я готова признаться, что всегда стремилась в Аппалачи, в его дом.

Я поднимаю подбородок.

— Если они такие опасные, почему ты не пришел раньше?

— Я хотел. Если что-то принадлежит мне, я защищаю это ценой жизни, — его пальцы на руле белеют от напряжения, натягивая покрытую татуировками кожу. — Но условия сделки гласят, что мы должны дать девочкам жить своей жизнью, пока каждой из них не исполнится двадцать два года. Я ждал сколько мог, но ситуация с Озиасом вышла из-под контроля после этого предложения. Наверное, он думал, что помолвка заставит меня держаться подальше от тебя. Он ошибся.

Я покусываю губу, раздумывая, стоит ли поднимать эту тему, но в итоге все-таки говорю.

— А как насчет моего двадцать первого дня рождения? Это не нарушает ваших правил?

Улыбка, медленно расползающаяся по его лицу, заставляет меня покраснеть от воспоминаний. О том, как он утащил меня с танцпола, о поцелуях со вкусом бурбона и кленового сиропа, о том, как он прижимался ко мне между ног, пока не остались какие-то секунды до того, как вся осторожность полетит к чертям…

Потом появились мои друзья, и он исчез.

Когда Орион отвечает, его голос сладок, как карамель, будто он тоже думал об этом.

— Поцелуй с тобой той ночью был лучшим нарушением правил в моей жизни. Не считая прошлой ночи, когда я наслаждался твоим вкусом до полуночи, — когда его взгляд находит мой, в уголках его глаз появляются морщинки. — Кажется, ты и меня делаешь безрассудным, маленькая птичка.

Я снова закусываю губу.

— А Барт? Что с ним? Он тоже…

— Пока нет. Но ты можешь решить, какой смерти хочешь для него, потому что этому ублюдку недолго осталось топтать землю, — он не отрывает взгляда от моего. — В войне между Фьюри и Уайлдами есть правило. Кровь за кровь, жизнь за жизнь. Я рискну тем и другим, чтобы защитить то, что принадлежит мне, а он причинил тебе вред, — на его челюсти вздрагивает жилка. — Не знаю, куда сбежал этот трус, но им занимаются мои братья. Как только они разберутся с устранением помех, Дэш его найдет.

— И как он это сделает?

Он поднимает бровь.

— Я пока что не могу выдать все наши секреты. Они доступны только женам, и мне для начала нужно, чтобы я хотя бы тебе понравился.