Читать книгу 📗 Проблема для бандита (СИ) - Кучер Ая

Тонкая, непрерывная вибрация отдаёт по всему телу, клубится в груди. Словно натянутая струна ожидания.

Чего? Я не знаю. Не хочу знать. Но оно есть.

Я прикрываю глаза, стараюсь дышать медленно и глубоко, как учили на курсах по борьбе со стрессом.

Вдох на четыре счёта, задержка, выдох на шесть. Должно успокоить нервную систему, замедлить сердцебиение, отключить навязчивые мысли.

Но это невозможно, когда в двух сантиметрах от тебя лежит человеческая огромная печка!

Даже не видя мужчину, я чувствую массивность его тела, его медленное, глубокое дыхание.

Каждый его вдох, каждый едва уловимый шорох ткани – это удары молоточка по моим обнажённым нервам.

И хуже всего, что Самойлов даже не делает ничего. Спит уже. А я умираю от его близости.

Мне горячо. От смущения, которое прожигает изнутри. От осознания собственной уязвимости. От этой немой близости.

Мне хочется… Боже, даже думать страшно. Мне хочется развернуться. Прикоснуться.

Проверить, настоящий ли Демид, или это сон. Вдохнуть его запах с близкого расстояния. Услышать, что он скажет, если я…

Я сжимаю веки сильнее, впиваясь ногтями в ладони. Нет. Нельзя. Это граница. Последняя черта.

Если я её переступлю – всё, назад дороги не будет. Я стану… Кем? Его? Игрушкой? Жертвой?

Или чем-то ещё, чего я даже назвать не могу?

Усталость и нервное истощение в конце концов берут своё. Я медленно засыпаю. Границы между реальностью и грёзами стираются.

Во сне… Жарко. Очень. От какого-то внутреннего пожара. По коже бегут призрачные прикосновения.

Тяжёлые, тёплые ладони скользят по бёдрам, животу, останавливаются под грудью.

Движения смутные, лишённые чётких контуров, но от этого – ещё более ощутимые на каком-то глубинном, инстинктивно уровне.

Во сне нет стыда. Есть только это – жар, тяжесть, влажность и беззвучный стон, застрявший где-то в горле.

Я распахиваю глаза, резко, как от толчка. Глотаю спёртый воздух. Сознание возвращается обрывками

Кожа словно натянута. Каждая клеточка гипертрофированно реагирует на складки пижамы. А между ног – влажно.

Я лежу неподвижно, пытаясь осмыслить. Что… Что случилось? В голове – пустота и лёгкий звон.

Что же мне приснилось такого, что тело отреагировало так интенсивно? Возбуждение не ушло с пробуждением.

Оно пульсирует там, внизу, напоминая о себе с каждым ударом сердца.

Я ничего не помню. Ни сюжета, ни лиц. Только пронзительные тёмные глаза.

И эти глаза точно принадлежат Самойлову. Тому, что спит сейчас рядом со мной.

Растерянность накрывает с новой силой, смешиваясь со страхом. Мне снился Демид. И я возбудилась от этого!

Щёки вспыхивают жгучим румянцем в темноте. Мне стыдно до слёз. До тошноты. Это уже не просто реакция на его близость наяву.

Это что-то глубже. Что-то, что говорит о том, что Демид проник куда дальше, чем я хотела бы допустить. В самые потаённые, примитивные слои психики.

Мысли скачут, пытаясь прикрыть этот позор медицинскими терминами. Возможно, это защитный механизм психики – сексуализация угрозы для снижения уровня страха.

Классика. Ничего личного. Умно же!

Спасибо, мозг. Теперь я не только боюсь, но ещё и хочу его. Отличная работа.

Стыд и смятение заставляют меня ёрзать под одеялом, как будто я могу физически стряхнуть с себя эти постыдные ощущения и мысли.

И в одном из таких неловких движений… Попкой я натыкаюсь на что-то. Твёрдое, длинное, огромное.

Даже через два слоя ткани оно ощущается с пугающей, абсолютной ясностью. Чугунная труба с силой давит на мои ягодицы.

Я прижимаюсь к члену мужчины. К полностью эрегированному, налитому кровью. Требовательному.

Между ног, которые и так были влажными, возникает новый, острый спазм желания. Реагирует на это примитивно и жарко.

Я вздрагиваю, делая резкое, паническое движение, чтобы отстраниться.

Но в тот же момент тяжёлая ладонь опускается мне на низ живота. Прижимает, не давая сдвинуться.

– Самойлов! – вырывается у меня хриплый, перепуганный писк.

– Куда? – рычит он. – Сначала задницей тёрлась о мой хер, хныкала и что-то просила… А теперь – съебать решила? Не, бельчонок, так не работает.

– Я не…

Его бёдра делают короткий, мощный толчок вперёд. Мужчина сильнее толкается в меня членом. Теперь уже намеренно. Целенаправленно.

Я чувствую его твёрдость во всей её полноте. Даже через одежду это давление – оглушительное. Оно не оставляет места сомнениям.

От этого всё вскипает внутри. Как химическая реакция при смешивании компонентов.

Страх, стыд, гнев – всё это превращается в топливо для нового, чудовищного витка возбуждения.

Оно накрывает с головой, густое, сладкое, не оставляющее места ни для чего другого. Внизу живота всё сжимается в тугой, жаждущий узел.

Я зажата между его рукой и его членом, и оба эти контакта прожигают меня насквозь. Я чувствую, как теряю контроль

– Проблемы, которые создала, бельчонок, решать надо.

Глава 20

Я трепещу в его руках. Мужчина прижимается к моей спине всем своим весом.

Я чувствую каждую выпуклость его тела: твёрдые мышцы груди, упругий пресс, шершавую повязку на боку.

Матрас проваливается под его весом, образуя впадину, в которую меня неумолимо затягивает, как в водоворот.

Я съезжаю ближе к мужчине, и этот полудюйм расстояния ощущается как падение в пропасть. Тепло от его кожи становится всеобъемлющим.

Что-то глубоко внизу живота, в самой тёмной и постыдной глубине, сладко и мучительно подрагивает. Предательское, влажное, наглое ожидание.

И от этого ожидания тянет. Словно невидимая нить привязана где-то между моих ног и тянет меня навстречу тому давлению сзади.

Живот сводит странной, томительной судорогой. Сладкие спазмы раскатываются по телу.

Стыд горит на моих щеках пожаром, но где-то глубже, под ним, пышно цветёт что-то тёмное и сладкое.

Я ненавижу себя за эту реакцию. Ненавижу своё тело, которое предаёт все мои принципы одним лишь присутствием этого мужчины.

Ненавижу то, что глубоко внутри, я хочу его. Не только физиологией, но и душой.

– Ты ранен… – выдыхаю я за последний аргумент.

– В бок, – цедит Демид. – А не в хуй.

От его слов, от горячего дыхания на шее, по моей коже пробегает шквал мурашек.

И в следующее мгновение мир переворачивается. Демид перекатывает меня на спину, оказываясь сверху.

Лунный свет, пробивающийся сквозь штору, серебрит контур его мощных плеч, скользит по напряжённым бицепсам.

Его лицо… Оно так близко. Слишком близко. Я вижу острые, как высеченные из камня, скулы, отбрасывающие глубокие тени.

В полутьме глаза мужчины не просто тёмные. Они – бездонные. Чёрные дыры, которые втягивают в себя весь свет, весь мой страх, всё моё сопротивление.

В них нет той холодной рассудочности, что была на складе. Сейчас в них горит что-то живое. Хищное. Голодное.

И в этом огне есть такая опасно-притягательная сила, что оторвать взгляд невозможно.

Демид кажется сейчас не человеком, а стихией. Силой природы. Опасной, разрушительной, прекрасной в своей первобытной мощи.

И эта сила направлена на меня. Я должна бояться. Но под этим страхом, как раскалённая лава под тонкой коркой земли, бурлит что-то иное.

Восхищение. Проклятое, непроизвольное восхищение этой силой. И желание.

Член мужчины, его чугунная труба, упирается мне между ног. Даже через два слоя ткани – пижаму и его боксеры – давление ощущается с абсолютной, унизительной отчётливостью.

Разряд молнии пронзает меня с ног до головы. Белый, ослепляющий, выжигающий последние островки мысли.

Я вздрагиваю всем телом, выгибаюсь непроизвольно, глухой стон застревает у меня в горле.

Возбуждение, которое тлело внутри, вспыхивает яростным, неконтролируемым пожаром. Оно не усиливается – оно детонирует.

– Вот и порешали, – довольно произносит мужчина.