Читать книгу 📗 За секунду до любви (СИ) - Вайс Вирсавия

Её перепуганные глаза и руки, мечущиеся по телу, стараясь прикрыть то грудь с возбуждёнными сосками, то промежность.

— Не подходи! — чумовые зелёные глаза стали совсем огромными, зрачки расширились, заливая радужку чернотой, над верхней губой выступила испарина, грудь вздымалась от резкого рваного дыхания.

Она отползла в угол кровати и села, прижимая к себе колени, обхватывая себя руками, закрывая грудь, но при этом полностью упуская один очень существенный момент. Если я вот так наклонял голову, мой крышеснос продолжался с той же скоростью, как только что около зеркала.

И связь с командным центром потеряна безвозвратно, и хер теперь кто спасёт. Рука легла на пряжку ремня, отщёлкивая карабин. Этот металлический лязг прозвучал, как выстрел в полной тишине, нарушаемой только нашим жёстким дыханием. Она медленно подняла на меня глаза и прошептала, задыхаясь, всхлипывая только одно слово:

— Нет…

— По х*й. — ухмыльнулся я, вырывая ремень из шлейки, наматывая его на руку, расстёгивая молнию.

Глава 28 Стэф

Господи, он меня сейчас точно растерзает. И изнасилует, и, судя по всему, даже не один раз. И я понимала, что спастись — без вариантов. Их не было ни одного, ни единого. Расширенными от ужаса глазами я смотрела на то, как медленно мужчина наматывал на кулак ремень. Господи, что он собирается с ним делать? Он что, меня реально бить будет?

Меня всю колотило от ужаса. Я вжалась в угол кровати и нервно облизывала губы.

— Ну что, сучка, ты готова ублажать всю ночь маленького Дана? — процедил он, скалясь, как дикий зверь, расстёгивая джинсы и стягивая их на бёдра. О-хе-реть!

Что он там сказал про маленького? То, что сейчас стояло торчком, упруго выпрыгнув из штанов, мерно покачиваясь перед моими глазами, можно было назвать каким угодно, только не маленьким! Не маленьким! Он был огромен! Я нервно сглотнула, почувствовав, как в горле запершило.

— Иди сюда! — резкое движение рукой, и я уже стою на четвереньках, впечатываясь лицом в его пах, чувствуя прямо под щекой горячую пульсацию. — Посмотри на меня. — Его рука наматывает на кулак мои волосы и дёргает вниз, отчего голова резко запрокидывается назад. — Как насчёт игр погрубее?

В голове пусто. Только ужас от нереальности всего того, что сейчас происходит. Я всё-таки это сделала — взбесила голодного мужика, который сейчас сделает со мной всё, на что только хватит его больного воображения. Вот только на что его хватит?

— Что? — пересохшими губами прошептала я, понимая, что смысл того, что он говорит, для меня в этот отрезок времени вообще недосягаем.

— Будешь моей маленькой сучкой. Послушной и ласковой. — Ремень обвился вокруг моей шеи, карабин щёлкнул рядом с ухом, оглушив металлическим лязгом. — Давай, приступай! — Член упёрся в мои губы, забивая нос терпким резким запахом.

От мысли, пришедшей в мою голову мгновенно, я закрыла глаза и застонала, понимая, что после этого он меня просто убьёт. Вот одним ударом раздавит, как блоху, и всё! Была Стэфка — нет Стэфки. Так, мокрое пятнышко между его ладоней. Но… Дурная голова ногам покою не даёт, а у меня она была не просто дурная, а отмороженная напрочь. Открыв рот, я резко насадила его на член и…

Сильные пальцы сдавили подбородок так, что я заныла от боли.

— Бессмертная? — прошипел он, снова поднимая мою голову и глядя в глаза. — Ты вообще не понимаешь, когда нужно остановиться?

— А ты! — глотая слёзы, прошипела я. — Ты понимаешь, дядя Дан? Совсем ничего не боишься? Я ведь ненормальная, живо без причиндалов оставлю, ай-ай, как обидно будет. Вжик-вжик, и больше, упс, не мужик.

Его зрачки резко расширились, губы сжались в тонкую ниточку, под кожей заходили желваки. Мы смотрели друг на друга, как смертельные враги. Всё пространство между нами звенело от напряжения, ярости, желания. Желания? Чёрт, именно желания. Потому что, несмотря ни на что, ни на его грубость, ни на вот это вот всё, я ждала, что он продолжит, что это будет, возможно, грязно, возможно, больно, но так, что небо разорвётся, что я разлечусь на составляющие. Я это знала наверняка. Чувствовала. И уже даже не осознавала, что мои пальчики гладят мужские бёдра, а соски, твёрдые, как камешки, ноют приятной болью, желая, чтобы его пальцы снова их сжали. Как там, в подсобке.

— Ведьма! — процедил он, наклоняясь, подтягивая меня за ремень, заставляя встать на колени.

Мужская рука легла на мой затылок, зарываясь сильными пальцами в волосы.

— Открой рот. — грубым приказом, не давая мне даже возможности ослушаться.

Блин… Вот сейчас, сейчас меня поцелуют в первый раз по-настоящему. Нервно облизнув губы, приоткрыла их, готовая ко всему. Путь делает что хочет, я устала представлять, как это… Устала трахать себя по ночам пальцами, устала…

Мужские губы были такими мягкими. Но они покоряли, жестко заставляя меня подчиняться. Я тихонько стонала в его рот, когда он, проведя языком по моим зубам, прошептал:

— Открой.

О. Мой. Бог! Его язык ворвался в мой рот, лаская меня, трахая самым грязным образом, заставляя выгибаться всем телом, тереться своей грудью о его мощное каменное тело. Подняв руки, закинула их ему за плечи, трогая пальчиками шею, загривок, царапая ноготками кожу.

Его рука уже давно отпустила ремень и, скользнув вдоль позвоночника, легла на мои ягодицы, сжимая их до боли, прижимая моё тельце к себе. В живот тяжёлой пульсацией упирался огромный член.

Меня всю потряхивало, но где-то уже не то что на заднем плане, а вообще на отдалённых подступах маячила совесть, та самая, которая лезет всюду в самый неподходящий момент, вот как сейчас. Она подняла свою голову и так гаденько процедила:

— Трахаться собралась? С кем? С мужиком, для кого ты подстилка на одну ночь? Он даже имени твоего не спросил, а ты уже и ноги развела. Шлюшка!

Меня словно в прорубь окунули. Что я творю? Я его знаю меньше суток. Знаю? Да что я о нём вообще знаю? Дан? О мой бог, охренеть не встать, а как полное-то имя? Данила? Даниил? Денис? Дантист? Хотя дантист несколько не из этого списка. Далее… Капитан внешней разведки, позывной Соболь. И… И всё. А я для него кто? Цаца, маленькая сучка, кукла и… грёбаная Дюймовочка, и, кажется, ещё Белоснежка. Просто охрененный фундамент для длительных отношений. Я что потом детям буду рассказывать? Ваш папа был капитан, а мама Дюймовочка?

Я замерла, вообще не въезжая в то, каким непостижимым образом мои мысли оказались в этой точке. Мама? Папа? Да о чём это я?

— Малыш, ну ты чего? — тихий шёпот у самого уха, и рука, накрывающая грудь, сжимающая сосок. — Детка. Сейчас всё будет хорошо.

Странный шелестящий, рвущийся звук. Я пытаюсь сфокусировать глаза на том, что вообще происходит, что вокруг меня творится? Пытаюсь найти сеть! Взгляд скользит вниз по чёртовому рельефу грудных мышц, по кубикам пресса, замирая на огромном члене, по которому дядя Дан ловко раскатывает презерватив.

Да что же я делаю! Нужно остановиться, пока я ещё могу. Хотя я уже сейчас не уверена, что смогу.

— Нет… Пожалуйста, не надо… — прошептала я, упираясь руками в его грудь.

— Тссс, детка. Ну что ты? Испугалась, конфетка? — Мужские руки гладили меня, скользили по коже. Обхватывая ноющую грудь, сдавливая соски, опускаясь вниз, на ягодицы, трогая там, где никто никогда не трогал. — Иди сюда, дай руку. Он накрыл ладонью мои ледяные пальцы, опуская их вниз. — Потрогай. Просто потрогай. Подожди.

Легкие движения, и вместо латекса я чувствую кожу, нежную, тонкую, скользящую под моей ладонью. Тихонько всхлипывая, я зажмурила глаза, не смея даже смотреть вниз, утыкаясь носом в мужскую грудь, чувствуя, как волоски щекотят губы и слизистую. В носу засвербело. Нет, нет, нет… Да!

Я тихо чихнула, совсем как Таткина кошка от пыли. Слёзы брызнули из глаз, а пальцы… мать моя женщина, сжали член со всей силы.

— Твою мааать. — застонал мужчина, зарываясь лицом, пальцами в мои волосы. — Пи*дец.