Читать книгу 📗 За секунду до любви (СИ) - Вайс Вирсавия

Он терся об меня, как огромный лев, снова вводя в какой-то морок.

— Давай, иди сюда.

Он нависал надо мной, толкая на спину, наваливаясь сверху всем своим телом. Его руки жестко провели вниз, разводя мои бёдра в стороны, открывая меня перед ним. Пальцы до боли впились в них. В комнате стояла оглушающая тишина, только его тяжёлое дыхание и мои рваные всхлипы. Я чувствовала его дикий, прожигающий меня взгляд, внутри всё сжималось, тянуло, ныло, болело. Попытавшись сжать бёдра, я застонала. Вниз что-то потекло. Стыд! Испанский стыд. Резкий шумный выдох, и его срывающийся голос вместе с прикосновением.

— Детка, ты охеренная. Уже вся течёшь.

Дрожь прошла по моему телу одной волной, прошибая меня, словно разрядом тока. Отвернувшись, только бы не смотреть, не видеть его горящих бесстыжих глаз, закусила кончик подушки, превращаясь в оголённый нерв. Которой коротило по-страшному.

Его сильные, горячие пальцы касались мне там, проводя по ноющим лепесткам. Он резко навис надо мной, упираясь лбом в мой висок.

— Детка, ты сейчас просто лежишь и не дёргаешься даже. Ты меня поняла? Ни единого движения.

Я медленно повернула голову, выплёвывая уголок подушки. Его глаза горели каким-то безумным светом, на шее пульсировала вена, по вискам стекал пот, я видела, что он уже еле сдерживался. Вены на руках, упирающихся в кровать, вздулись толстенными канатами, мышцы бугрились, перекатывались под кожей. От него всего шёл такой жар, что я сгорала заживо.

— Ты поняла?

Я судорожно кивнула, вообще не втюхивая в то, что он от меня хотел. Но оторвать взгляд от него у меня не было сил.

Мужчина с дикой, звериной грацией поднялся с кровати и разделся, аккуратно складывая одежду на стул, снова доставая из кармана фольгированный квадратик. Мой взгляд метался по совершенному телу, постоянно задерживаясь на покачивающемся огромном члене. Разорвёт. Всю к чертям разорвёт.

Но страшно не было, было… Ровно. Вот никак, может, чуть-чуть обидно оттого, что вот так. И тут нет любви. Ничего, кроме животного траха. Покувыркались, разбежались. В конце концов, давно пора. Двадцатилетняя девственница. Это уже как-то и неприлично. Стыдно, что ли.

Откинув голову на подушку. Я просто отвернулась к стене. Устала. Надоело быть Зимой с медными яйцами. Хотелось просто быть девушкой, которую любят вот хотя бы так, трахаясь, как с незнакомкой.

Опять шелест. Кровать тихо скрипнула, когда он лёг, прижимая меня к себе, снова проводя руками по телу, спускаясь вниз, разводя ноги. Касаясь пальцами припухших ноющих складок, раздвигая их. Я всхлипнула, понимая, что ещё никогда не была вот так близка с мужчиной, чувствуя, что, несмотря на то, что я пыталась уйти от него, от этих ощущений, что прокатывались от живота по всему телу горячей волной, я хотела его. Хотела хоть немного тепла. Нежную кожу обжёг жар его дыхания. Мои глаза распахнулись. Господи, что он собирается делать? Зачем? Это же так…

Я попыталась резко сдвинуть ноги.

— Я что тебе сказал. — его голос срывался, уходя в низкое рычание.

— Лежать, не дёргаясь… — прошептала я, с трудом выталкивая из глотки каждую букву.

— Вот именно. Лежать и не дёргаться. Ещё одно движение, — его пальцы с силой раздвинули влажные складки, заставив меня выгнуться дугой. — И я плюну на все эти прелюдии и всажу тебе по самые гланды.

— Да что б тебя… — тихий всхлип, и мои пальцы вцепились в его волосы, прижимая его к себе ещё ближе.

Первое же прикосновение его языка, первое движение пальцев вокруг маленького твёрдого пульсирующего комочка плоти, и меня выгнуло дугой, рот открылся в немом крике, а внутри всё сжималось раз за разом, накрывая меня волной оргазма такой силы, что всё мои попытки до этого, все ласки померкли в секунду. Он навис надо мной, твёрдая головка толкнулась в лоно, ещё сокращающее, ещё переживающее свой первый экстаз.

— Детка, смотри на меня. — голос мужчины с трудом пробивался через вату. — Смотри на меня.

Обхватив его руками за шею, я тихонько всхлипнула, понимая, что не хочу. Вот так не хочу. Хоть что-то оставить ему. Не просто безликое тело в съёмной квартире.

— Меня, кстати, Стеф зовут, и я ещё никогда… — голос срывается, я чувствую, как он уже вошёл, практически достиг преграды. — Никогда не была с мужчиной.

А вы знаете, что мир можно выключить? Или нет, нажать на кнопку «ПАУЗА», причём на самом интересном месте. Нет? Я тоже не знала. Пока не нажала на эту самую кнопочку.

«Пауза».

Глава 29

Твою мать. Она как огонёк в зажигалке, маленькая, но горячая настолько, что только поднеси — и рванёт. Каждое её прикосновение — как детонация по всему телу. Всё, что начиналось как наказание, как завоевание, в какой-то момент превратилось во что-то другое. Она отличалась от всех баб, которые у меня были, даже рядом всё не то.

Как она краснела, как тряслись её губы, как она рвано дышала. Было ощущение, что я у неё первый, но… Да ну на хер! Её тело отвечало, как тело опытной шлюхи. Горячо, мокро и охеренно. Каменные соски толкались в мои руки, перекатывались между зубами, когда она с низким стоном выгибалась подо мной. Влага между припухлыми складками. Охереть, девчонка была не просто влажной, она текла. Её сок сочился между бёдер, стекал по моим пальцам, а маленький подрагивающий твёрдый камешек клитора... Да я чуть не кончил, когда обхватил его губами, когда чуть прикусил зубами. Маленькая дрянь выгнулась дугой, вцепившись в мои волосы, и закричала. Она кончила от одного прикосновения, так ярко, мощно, что я чуть вообще связь с мозгами не потерял.

Она тяжело дышала, капельки пота покрывали её тело, по которому до сих пор волна за волной проходили судороги.

На хер. Не могу больше. Всё тело сводило от желания, которое уже болью отдавало внизу живота. Сука, хоть бы не кончить сразу, как только войду в это тело. Тем более что там до хера как узко. Палец еле просунул. Чёрт. Нужно быть осторожным. Больно ей не хотелось делать. Возможно, потом, когда привыкнет ко мне. Потом можно будет поэкспериментировать и с болью, и ещё с чем.

От тех картин, которые пронеслись перед глазами, конец дёрнулся, шарахнув болью от достаточно длительного воздержания. Нависнув над ней, обхватил лицо ладонями. Пиздец! Взгляд расфокусирован. Губы опухшие, покусанные. Она нервно облизывала их кончиком розового язычка. Потом… Потом всё потом. И эти губы на члене, и этот язык там же. Всё потом, сейчас только в это тело. Горячее, влажное, ждущее.

— Детка, смотри на меня. — Мой голос срывался, уходя в низкий рык.

Она даже не слышала, растерянно глядя сквозь меня, находясь ещё где-то там.

— Смотри на меня. — Сквозь зубы прошипел я.

Она вздрогнула и, обхватив меня руками за шею, развела ноги ещё шире, впуская меня в себя, тихонько постанывая.

Твою мать, накрывает так, что всё тело как натянутый нерв. Узкая, просто пиздец. Малейшее движение со стоном, с закушенными губами и слезами. Они серебристыми каплями стекали по её вискам, исчезая в волосах.

Главное не сорваться. Она как омут, в котором утонуть, как два пальца обоссать. По спине пот градом, пульс шарахает по ушам до звона. Ещё немного, чтобы до конца, потом дать привыкнуть, а потом…

— Меня, кстати, Стэф зовут, и я ещё никогда… — Её тихий голос, всхлипывающий, дрожащий.

Глаза огромные, влажные озёра. Пальцы, поглаживающие мою шею, зарывающиеся в волосы. Я вообще ни хера не понимаю ни слова. Что она там говорит? Да вообще по хрен! Не еб*т! Сейчас потрахаемся и потрындим, часов через дцать. Может быть, если снова не закоротит.

Движение, и я замираю, упираясь концом в то, чего тут точно не ожидал найти. Да ну на! Нет её! И это просто… Но снова качнувшись, почувствовал упругое сопротивление её тела, уловил, как девчонка всхлипнула, как до боли вонзила ноготки в мою шкуру и прошептала сквозь слёзы:

— Никогда не была с мужчиной.

Да… Ощущения, как после контузии. Вроде и все вокруг так же, а ты ни хера не понимаешь, не слышишь, не видишь, не чувствуешь. Хотя… Насчёт чувствуешь, это я погорячился. Чувствуешь, да так, что яйца сводит, и желание сделать только одно. Отмотать время на минуту назад, заткнуть ей рот губами и просто трахнуть, уже потом разбираясь с последствиями. Хотя какого хера там уже разбираться. Всё уже произошло. И толку махать руками. Девственность — такая вещь, хоть перештопайся потом, но это не повторить. Не сыграть, если только мужик не долбоёб. Если ему не с чем сравнить. Я, может, до неё тоже бы не понял, но сейчас. Всё, как она себя вела, как смотрела, целовалась. Трогала меня, как краснела и дышала, всё становилось понятным. Но от этого было ни хера не легче.