Читать книгу 📗 "Красота в глазах смотрящего (СИ) - Строгая Светлана"

— В сумерках снимать труднее, но и результат может выйти интереснее, — инструктировал меня Ник, тыкая пальцем в настройки. — ISO ставим повыше, но не слишком, чтобы не было зернистости. Ага… А теперь самое сложное.

Он встал за моей спиной и, практически обхватив руками, тоже взялся за фотоаппарат, продолжая пояснения:

— Нам нужна длинная выдержка, а за это время рука может дрогнуть. И раз мы без штатива, то держим фотоаппарат крепче и поближе к телу. Что бы ты хотела запечатлеть?

Я отбросила мысли о том, как мы выглядим со стороны и сосредоточилась на съемке. Перспектива с видом на мост показалась заманчивой, и я указала в ту сторону. Никита повернулся вместе со мной, прикрывая мою спину от ветра и создавая ощущение защищенности.

— Отличный выбор, — похвалил он, щекотнув шею теплым дыханием. — Если пустить в кадр дорогу, то можно сделать волшебство. Нажимай.

Я слегка опустила объектив и щелкнула затвором. Через пару секунд на экранчике появился результат: фары проезжающих машин слились в слегка неровный поток света. Стало понятно, о чем говорил Ник: действительно, волшебство.

— Одна из ценностей фотографии в том, что ты можешь остановить время, причем столько времени, сколько тебе нужно. — Его голос звучал над правым ухом, пробираясь куда-то под кожу. — При желании можно в одном кадре поймать полный оборот звезд на ночном небе.

Я представила себе поле под бескрайним небосводом, штатив в высокой траве, фотографа, терпеливо и задумчиво сидящего на своем пледе в ожидании рассвета. И себя рядом с ним. Сердце замерло на миг от восторга. Интересно, поймал бы он их для меня? Все эти звезды?

— Пойдем еще что-нибудь сфотографируем? — попросила я, поспешно отогнав картинку, которой не было места в моей жизни.

И мы пошли. Мимо длинного здания с колоннами и сводчатыми окнами, по площади с похожими на мыльные пузыри стеклянными холмиками и в сад, примыкающий к краснокирпичной стене старой крепости. Иногда останавливались, надеясь увековечить то взвесь воды над фонтаном, то всполохи вечного огня, или пытаясь выхватить из толпы самое интересное лицо. Срывавшаяся с неба мелкая морось и редкие крупные капли нас мало волновали: свернув на ярко освещенную широкую улицу, мы медленно брели вверх по ней, болтая обо всем и ни о чем.

— Так вот, решил он сделать перерыв, гасит лампу, моделька накидывает халатик, садятся за стол чайку попить, как вдруг… — Ник сделал драматическую паузу, нагнетая атмосферу. — Как вдруг в замке начинает поворачиваться ключ!

— И он такой: «Это жена, раздевайся скорее!» — продолжила я, посмеиваясь.

— Эй, а ты откуда знаешь? — возмутился Никита, останавливаясь и озадаченно глядя на меня.

— Да это известный анекдот про художника и натурщицу. Когда я училась в институте, его только ленивый не рассказал, — призналась я, смахивая с лица очередную каплю. — Сдается мне, фотографы его позаимствовали.

— Ну знаешь ли! — хохотнул Никита, глянув на окончательно почерневшее небо, которое где-то вдалеке прорезал яркий зигзаг. — Обвинять в плагиате…

Над головой громыхнуло, оборвав мужчину на полуслове, и я неосознанно схватилась за его руку.

— Бежим! — внезапно крикнул он, срываясь с места.

Ливень обрушился внезапно, застигнув нас посреди тротуара. От нахлынувших ощущений, контраста крепко держащей меня горячей ладони и холодной воды за шиворотом, от вихря проносящихся мимо сияющих витрин и наползающей сверху тьмы, от полноты жизни в одном моменте — от всего этого охвативший меня восторг вырвался на волю радостным смехом. Мы бежали, казалось, целую вечность, хотя на самом деле всего метров двадцать, пока не влетели под козырек ближайшей троллейбусной остановки, запыхавшиеся и мокрые. Хохоча, Ник повернулся ко мне, отпустив руку. И тут же обнял и прижал к себе, дав почувствовать, как гулко бьется его сердце.

— Холодно? — спросил он, заглядывая мне в лицо. — Замерзла?

Я качнула головой, улыбаясь в ответ.

В его глазах плескался огонь. И когда он склонился и прижался губами к моим губам, я поддалась, ощущая, как внутри меня вспыхивает и оседает пеплом невидимый кокон, позволяя раскрыться чему-то новому, неведомому, но, без сомнения, самому прекрасному, что может быть в женщине. Никита касался меня нежно, но уверенно, и я первая шевельнула губами. Он тут же подхватил мое движение и, будто в танце, повел за собой. Наши дыхания смешались, заставив вцепиться в полы его куртки, чтобы устоять на ногах: голова закружилась как от того коньяка, с пьяным запахом и обжигающим вкусом. Ник прижал меня к себе еще крепче, и это слегка отрезвило. Что я делаю? Как могла забыть, что практически замужем за другим?

Я отпрянула от горячих губ и оттолкнула мужчину, глядя на него расширенными от ужаса глазами.

— Дина, погоди… — начал он, подавшись в мою сторону.

— Нет, — шепнула я, выставив перед собой ладони и делая шаг назад. — Прости, пожалуйста, это я виновата, я не должна была…

— Дина, постой, — попросил он тихо, будто боясь спугнуть меня громким голосом. — Не уходи, прошу.

Но я продолжала пятиться и, когда он, не выдержав, сделал шаг ко мне, развернулась и побежала. Прямо под струи дождя, больно хлеставшие по щекам, словно наказывая за предательство.

А где-то позади разносилось мое имя, утонувшее в новом громовом раскате.

КАДР 14. ИСКУССТВО ВЫБОРА

И красота моя в твоих глазах —

Достойная причина для свиданья,

И поцелуй горячий на губах —

Нежданно-долгожданное признанье.

Тепло живое предпочту огню

Из дамского любовного романа.

Мне бы поймать упавшую звезду,

Забрать себе ее шальное пламя

И загадать ту позднюю весну,

Которая меня с тобой связала.

А если жизнь есть сон, то пусть засну

В твоих объятьях под девятым валом.

В том мире, что создали я и ты,

Искусство — вечный кладезь красоты.

— Динусь, ты чего так рано? — Несмотря на единолично уполовиненную бутылку коньяка, Варя первой из всего коллектива заприметила мои сборы. — Может, еще посидишь?

— Простите, но мы с мужем договорились провести вечер вместе, — смущенно оправдалась я, вставая из-за стола, накрытого Инной Львовной как прощальный жест перед ее отъездом в Германию. — Мне правда надо…

— Ничего-ничего, Диночка, семья прежде всего, — поддержала меня Рената Геннадьевна.

— Верно, — закивала виновница сегодняшнего сабантуя, взбивая рукой кудряшки с ниточками седины. — Я вот тоже сначала все за работу держалась, а сейчас так рада, что к дочке еду! Теперь понимаю: нечего было тянуть. А то видимся раз в год по обещанию, а у меня там, между прочим, внук на подходе.

— Очень рада за вас, — искренне сказала я счастливой женщине, — хоть мы и будем скучать.

— Ох, ну что вы, новые обязанности скучать точно не дадут! — со смехом отозвалась Инна Львовна. — Зато я спокойна, что передаю работу в надежные руки.

— Уж кто-кто, а Диночка с ней справится, — подтвердила Рената Геннадьевна.

— За это даже переживать не стоит, — тут же высказалась и Варя, закусив очередную стопочку тарталеткой с салатом. — Наша тихоня, может, и выглядит цветочком, а за срывы конференций и публикаций головы всем поотрывает. Та еще венерина мухоловка.

— Наглый поклеп, — гордо опровергла я нелестную характеристику. — Никакая я не мухоловка, а красивая бабочка. Правда, Руфик?

— Ну, кхм… так-то оно конечно… — Великан-археолог с опаской покосился на хрупкого музейного хранителя и добавил с виноватой улыбкой: — Мы это… просто шутим, не обижайся.

— И не думала. — Я улыбнулась другу в ответ, заметив, как осторожно он приобнял разрумянившуюся Варвару, положившую голову на его огромное плечо. — Вы извините, мне пора. Рената Геннадьевна, завтра нужна помощь с выставкой Жанны Волинской?

— Угомонись, дочка, сами все сделаем, — отмахнулась моя наставница. — У тебя вообще сейчас отпуск, вот и потрать его на себя. Да не вздумай работать, ясно? Справишься?