Читать книгу 📗 Турецкая (не)сказка для русской Золушки (СИ) - Кальби Иман

Папы больше нет.

Моей прошлой жизни больше нет.

Я один на один со своим горем и одиночеством…

Мысль о том, что Демиры теперь станут константой в моей жизни, удручает.

Черный свитер и джинсы, волосы в пучок, обветренные губы и заплаканные глаза уже почти неделю. Мне плевать, как я выгляжу. Я вообще как слепой котенок пока по ощущениям. Понятия не имею, как начать жить заново, заново дышать в чужой стране, культуре, реальности…

В последний раз я была в этом отеле два года назад на юбилее дяди Керима. Кто бы мог подумать, что теперь он станет моим прибежищем… Я по уже сложившейся традиции уезжала отсюда, преисполненная ярости и злости на его владельцев.

Семья Демиров занимает последние этаже архитектурного исполина, возвышающегося над самым фешенебельным районом Стамбула.

Мне отведена одна из комнат-апартаментов со своими удобствами, но… есть все равно придется ходить к ним в гостиную. Это сильно напрягает… Я пока не готова к постоянной социализации… Да я вообще не готова с ними проводить столько времени!

Надо поговорить с дядей Керимом. Как только будет возможность, я хочу съехать. У отца ведь были счета в турецких банках, я точно знаю. Я единственная наследница. Если из России сейчас достать деньги проблематично, то тут-то явно можно что-то придумать.

К тому же есть еще отели в Турции, которыми он владел в партнерстве с отцом…

С этими тяжелыми мыслями, даже не удосужившись взглянуть в зеркало, выхожу в их реальность…

Лифт беспристрастно звенит, когда я поднимаюсь на два этажа — в стеклянную башню, которая встречает меня фантастическим видом из окон и шикарным столом, оформленном в изысканном флористическом решении. Эта красота могла бы впечатлить, но не сейчас. У меня на глазах словно бы черная пелена. Да и вообще, эта гостиная наталкивает на крайне неприятные воспоминания.

— Мария, — слышу добрый голос дяди Керима, который единственный искренне симпатизирует моему горю. Он был со мной во время поспешного бегства из дома и перелета. Мы расстались только в аэропорту — у него случились неотложные дела, а меня сразу повезли в отель, — как ты?

Я киваю, обозначая скромно, что держусь,

Ко мне подходят женщины семейства. Помпезно выряженные. Уже не удивляюсь… Уже поняла, что это такой стиль у них. Здесь каждый день все наряжены так, словно бы в последний раз… И как им комфортно на каблучищах по дому ходить? У себя я вечно таскалась в пижаме и смешных пухлых тапках… даже представить не могу, что утягивала бы себя дома корсетами…

— Ты бледная, Мария, — сухо произносит Айгерим, та самая «почти не говорящая на английском» жена Демира. В ее словах на сочувствие, а скорее злорадство. Дочура пренебрежительно пробегает по мне глазами, но молчит.

— Аише, ты, кажется, планировала взять Марию на шоппинг завтра, — резко вмешивается дядя Керим.

— Да, конечно, — та поджимает губы и кивает, считав напряжение, — как раз хотела время согласовать.

Знаю я, что ничего она не планировала. Это просто дядя Керим пытается как-то раскачать меня и демонстративно надавить на них…

— Я, наверное, останусь в комнате…

Назвать это место «домом» язык не поворачивается.

— Тебе нужно в магазин, Мария. Ты ведь совсем вещей не привезла из дома. Выбери все, что по вкусу.

— Прошу к столу, — дирижируют хозяйка, которая, как оказалось, все-таки не проглотила язык.

Мы проходим к столу. Свободны два места, но сервированы.

— Ждем Кемаля с невестой, — произносит королева-мать, почему-то в этот момент глядя на меня, — Он звонил. Сказал, что в пробке. Начнем без него.

Эмоции ее слова никакие не пробуждают. И даже факт того, что у Кемаля невеста, тоже никак не откликается. Даже просто банальным удивлением.

Хотя могли бы. Как минимум, гнев от одного упоминания его имени. В последний раз, два года назад, в этой самой гостиной пентхауза, через пару часов после моего фееричного падения в его руки на лестнице, мы расстались еще хуже, чем тогда, когда разругались подростками и я обозвала его жирным и тупым.

Все-таки люди не меняются. Можно реально превратиться в двухметрового красавца с обложки глянца, но остаться таким же эпичным куском говна изнутри…

Непроизвольно поворачиваю голову вправо.

Воспоминания заполняют наводнением. Но в них сейчас только горький пепел прошлого.

Он на моем языке, заглушают вкус изысканной высокой кухни от мишленовского повара…

И правда ведь, Пепелина…

Глава 4

Два года назад

Вечер юбилея подошел к концу. Все гости разошлись. Папа с дядей Керимом что-то не дообсудили. Решено продолжить в сигарной у них на этаже. Мы все поднимаемся в пентхауз Демиров.

Айгерим и Аише сразу уходят спать, сославшись на жуткую усталость. Весь вечера они уделяли мне мизер того внимания, который требовал протокол, но ни на секунду не позволили усомниться, что питают ко мне симпатию. Стервы. И хорошо, что они сваливают спать. Мне и одной хорошо…

Я растерянно остаюсь ждать папу в пресловутой гостиной. Мне подают горячий чай с пахлавой. Снимаю злополучные босоножки, потому что ноги гудят, еще и сегодняшняя травма…

— Пепелина опять потеряла свои туфельки? — Слышу насмешливый голос Кемаля рядом.

После того, как я шокированно открыла для себя, что мой спаситель, не кто иной, как главный раздражитель юности, мы с ним больше не говорили. На фуршете я сознательно выбирала противоположные концы зала, когда водила бессмысленные, пустые светские разговоры с гостями.

— Папу жду. Мы через три часа домой улетаем. В отель уже не успеем заехать.

Он подходит и кидает передо мной гостиничные тапки в пакете. Их сеть отелей на названии. Те, которые тут постояльцам дают.

— Надень. Пол холодный, что-то с отоплением.

Оцениваю заботу.

А может он и правда не такой урод…

Вышел из пубертата, победил комплексы…

Кемаль идет к высоким прозрачным дверям, ведущим на балкон.

Я наблюдаю за ним, словно бы примагниченная.

На меня оборачивается.

Молча намекая, чтобы следовала за ним.

Правила приличия в целом так и обязывают поступить, ведь он тут хозяин и приглашает к беседе, но…

Как только я оказываюсь снаружи, неловкость сменяются страхом.

Вообще, тут слишком высоко, чтобы находиться на открытом воздухе. У нас с двадцатого этажа вообще балконы не открываются…

— Эээ… это безопасно?

Он закуривает, словно не слышит меня. Смотрит на соседнюю крышу. Смачно выпускает клуб седого дыма в воздух. Внизу шумит город. Стамбул очень живой и динамичный. Не совсем мой вайб, наверное… Слишком колоритный для меня… Я за минимализм.

— Что такое «безопасный» в твоем понимании, Пепелина?

Смотрит с интересом.

Мне не нравится, что он меня так называет. В том смысле, что за этим стоит нечто большее, чем просто обращение. Какая-то история, а между нами нет никаких историй и быть не может…

— Странный вопрос, — вскидываю подбородок, — мы сейчас явно стоим на огромной высоте на открытом пространстве, где быть небезопасно. Это угрожает жизни…

Он усмехается…

— Поверь мне, угроза жизни — далеко не самое страшное, что может пугать…

— А что же по-твоему должно пугать сильнее этого?

— Угроза душе, например… — опять клуб дыма, теперь уже на меня, заставляя закашляться. И даже голова чуть покруживается, — угроза мозгу… В том смысле, когда что-то настолько яростно захватывает твой разум, что нет места ни для каких других мыслей. Это ведь настоящая пытка…

Я ежусь на пронзительном холоде высотки. Тут дикий ветер, разумеется.

И чушь, которую сейчас несет Кемаль, я не понимаю.

— Я зайду внутрь, — произношу и разворачиваюсь.

А потом тут же вскрикиваю.

Потому что он вдруг резко оказывается рядом со спины и притягивает к себе.

Глава 5

Буквально впечатывает в себя…

— А еще, Пепелина, есть угроза воле… Это когда ты вообще ничего не решаешь… Когда ты становишься просто вещью. Была наглой, самодостаточной, заносчивой… А становишься… Просто игрушкой в руках взрослых мужчин…