Читать книгу 📗 Турецкая (не)сказка для русской Золушки (СИ) - Кальби Иман

— Что делаешь сегодня вечером? — пришло сообщение от Анике, одной из девочек в группе.

Что делаю? Пялюсь в потолок или рисую…

— Нет планов… — написала в порыве, хотя признаться, была мысль наврать, что очень занята… Готова ли я была вылезать из кокона одиночества?

— Тогда идем сегодня вместе в бар! Будут все наши! Место — супер! Развеемся! Только одна просьба — отпустишь этого своего громилу — водилу?

Я весело засмеялась.

Анике была заводной. И я вдруг отчетливо ощутила прямую потребность окунуться в этот задор и легкость хотя бы на вечер.

Отец был бы зол, если бы узнал, что я законсервировала себя в одной из башен исполина Демиров…

Ничего сверхъестественное в плане образа.

Джинсы в обтяжку, черный топ под горло, но с вырезом на спине. Распущенные после косички волосы волнами.

Макияжа как всегда тоже по минимуму.

— Ты это куда? — удивленно поймал меня дядя Керим на выходе?

Я с облегчением заметила зеленую галочку в приложении Убер, которое битый час пыталась загрузить. Машина была на подъезде.

— С сокурсницами решили немного посидеть.

Он молча кивнул.

— А где?

Я напряглась.

— А можно мне без водителя? Это… отпугивает людей…

Дядя Керим скривился.

— Мария, ты же знаешь про безопасность…

— Это просто однокурсницы… Пожалуйста…

— Хорошо, но адрес все равно оставь… Где будете сидеть…

Впервые за все это время я выезжала из «замка» Демиров с легким сердцем.

Папа-папа, — коснулась стекла с кучей капель, которые слипались по ходу движения и создавали причудливые узоры, — как же мне тебя не хватает… Но я живу… Я борюсь… Как ты бы заставлял…

Бар в старом квартале — это отдельный аттракцион. Ума не приложу, как такое количество народу может забиться в маленькое пространство. Музыка грохочет. Алкоголь льется рекой, но повышение градуса отнюдь не ведет к росту опасности и напряжения. Здесь все на одной волне. Она и восхищает, и приводит в ступор.

Я чужая тут… Я не своя…

— Так, хватит киснуть, — вдруг повисает на шее Аника, — сейчас танцы начнутся! Пойдем на танцпол!

Ого! Тут и танцпол есть! Круто! А я сразу и не приметила!

В итоге в бар выбрались только трое из нашей компании. Две девочки и Мехмет — наш долговязый, но очень юморной однокурсник. Он был чуть старше, но по инфантильности мог бы дать фору любому. Аника со смехом говорила, что это я плохо знакома с настоящими турками — они жуть как поздно взрослеют и все эти разговоры об их брутальности и «мачизме» — часть стереотипов…

— Зажгите, девочки! — салютовал он нам пивом.

Не то, чтобы хотелось веселиться и зажигать.

Алкоголь ударил в голову — хотелось еще больше забыться, отпустить, хоть ненадолго, но почувствовать легкость…

Заиграли известные аккорды популярного мирового хита.

Я немного стушевалась на первых нотах, так как народу именно на танцполе пока было не так много. Но тут же подхватила ритм и решила оторваться от реальности.

Хватит.

Хватит себя изводить.

Прими новую жизнь, Маша.

Нет никакой другой.

Как минимум пережди…

Что ты можешь сделать?

Ты не на необитаемом острове.

Тут есть люди, которые тоже тебе улыбаются, а не смотрят, как на отщепенку с презрением.

Попробуй открыть свое сердце…

Танцую, наслаждаюсь ритмом, вхожу в кураж…

Мне хорошо. И даже не сильно больно. Хоть на мгновение, но эта боль отступает…

Глаза полузакрыты. Ритм ночного Стамбула становится глубже и понятнее. Его огни — синие и завораживающие, сплетаются в единое полотно, когда к мотивам известного хита примешиваются нотки Востока. Анике что-то говорила, что сегодня будет играть популярный тут ди джей. А вот и он, наверное… Так и моя жизнь — вроде бы вся та же я, а новый ритм, новые нотки, прочтения и смыслы… Может все и не так страшно? Дядя Керим не бросит… Он ведь дал понять, что даже при самом плохом развитии событий я буду обеспечена… А его семейка — плевать! Они ж не мои сваты!

Непреодолимая сила заставляет меня открыть глаза.

Спотыкаюсь.

Зависаю.

Замираю…

У стены на входе в бар, один за столиком, осушая щедрыми глотками рокс с виски, стоит Кемаль. И этот его чертов черный взгляд снова на мне так ощутимо, словно это ручища, которыми он лапал…

Я на автомате делаю шаг в толпу, пытаясь раствориться в ней, пытаясь потеряться и сбежать. Почему-то инстинкты подсказывают, что нужно бежать… Это тот самый взгляд… На балконе пентхауза, когда он говорил, что я буду его вещью, за столом, когда нагло и настырно цеплял меня краем своего ботинка… И он не обещает ничего хорошего.

Ловлю с надеждой глазами черный вход с характерным аварийным знаком. Ускоряюсь.

Анике что-нибудь навру. Напишу, что срочно пришлось уехать. Что голова заболела. Что угодно.

Всего пара шагов…

Протягиваю руку к ручке — рычагу…

— Попалась, Пепелина, — слышу сбоку, когда сильные руки сгребают меня и парализуют в объятиях…

Глава 7

Сильные руки поднимают меня — я отрываюсь от пола — запасной выход становится не спасением, а… капканом.

Улица встречает враждебной темнотой. Я кручусь, выворачиваюсь, пытаюсь брыкаться — он держит железно. Я уже имела возможность узнать, что руки Кемаля очень сильные…

— Пусти! — кричу и почти заваливаюсь на шершавую поверхность кирпичной стены, когда он резко отпускает. Спину царапает ее рельеф, а его одержимый взгляд — царапает мое лицо…

Это не освобождение. Теперь Кемаль нависает надо мной, закрывая в полукруге мощного размаха плеч.

— Что, Пепелина, ушла в отрыв? — его глаза встречают меня холодной усмешкой, — ищешь большой турецкий член? Траур закончился? Быстро же ты освоилась…

Каждое его слово царапает мое эго.

Я со всей силы бью по груди и пытаюсь оттолкнуть.

— Вон пошел от меня, хренов сталкер. Вот говорила же я… Люди не меняются!

В памяти всплывают картинки из детства. Этот козел вечно за мной подглядывал. Вечно! Все разы, когда мы с ним пересекались, заканчивались тем, что я палила Кемаля там, где его не должно было быть!

— Всегда бесила меня, русская… — его голос низкий, вибрирующий, пугающий… Хватает меня за подбородок и фиксирует лицо, приближаясь.

— Что ты тут забыл? — голос дрожит, — что не с невестой?

— А тебе какое дело до моей невесты? Ты, грязная девка, про нее даже не думай… Не твоего ума дело…

— А тебе какое до меня? Твоего блестящего ума⁈ — царапаю в ответ, хотя так обидно, что прямо ножом по сердцу.

Его верхняя губа дрожит от раздражения и невысказанных гадостей. Я прямо чувствую.

— Живешь под одной крышей с Демирами — веди себя не как шалава! По ночам в левых барах адекватные девушки не шляются. Хотя… Какая с тебя адекватность… — пробегает двусмысленно глазами к моему декольте, — шлюха.

Я со всей силы размахиваюсь и бью его по морде. Прям сильно. Прям так, что даже через сереющую под искусственным освещением темноту вижу, как краснеет его щека.

А глаза наливаются кровью…

Он одним движением вдавливает меня бедрами в стену. Я чувствую его возбуждение и обмираю от ужаса.

Наглые руки шарят по моим бедрам, а потом забираются под кожаную куртку и сжимают полушария грудей.

— Ты уже трахалась с турком? Могу организовать первый незабываемый опыт… Вместо того, чтобы в бар идти — жопой крутить, могла бы просто позвонить мне… У нас с тобой… — он усмехается, — давние счеты…

Я толкаю что есть мочи. Даже не знаю, откуда такие силы.

— У меня с тобой счетов нет, кусок ты говна! Это тебе все время до меня было дело!

Кемаль не только подглядывал. Он использовал любую возможность, чтобы сказать мне гадость или напакостничать. Как-то я нашла в своей постели мальков лягушки под одеялом. А в другой раз он запустил в туалет комнаты, где я остановилась, целое полчище саранчи. Каков псих! Это ж где ее нужно было собрать⁈ Она разлетелась по всему отелю и дед ему за это всыпал, но… от этого мне легче не было. Он умудрялся мне докучать даже в редкие приезды в Москву. Когда они притащились на открытие одного из отелей отца, мое платье, заготовленное для открытия, весело в чехле и потому то, что оно все измазано конским навозом, который идиот взял на прилегающих к гостиничному комплексу конюшнях, я заметила в самый последний момент, когда сделать что-то было уже нельзя…