Читать книгу 📗 Развод. Не возвращай нас (СИ) - Ярина Диана

Но сколько бы они не оттягивали момент истины, ее придется озвучить.

Я терпеливо жду и, когда все варианты, как не говорить о главном, иссякли, мама и бабушка переглядываются, будто не знают, с чего начать.

— Давай, — машет мама. — У тебя всегда получалось лучше доносить неприглядную правду. Даша, знай, как бы ни повернулась ситуация, мы рядом с тобой.

— Всегда, — подтвердила бабушка.

Так неожиданно видеть их сплотившимися!

Видимо, речь идет о чем-то серьезном.

— Есть новости о Марине. Судя по всему, Марина может быть внебрачной дочерью Савелия, твоего отца, — коротко говорит бабушка.

У меня перед глазами темнеет.

Мама вовремя схватила меня за руку.

— Каааак?! Как такое возможно?!

— Еще ничего не подтверждено! Марина очнулась. Чего вообще никто не ожидал. Но она сильно не в себе и говорит мало, бессвязный бред. Может быть, восстановится или нет, мы точно не знаем. Но говорили с Ольгой, вашей домработницей. Тимофей указал на нее, как на сообщницу. Ольга сообщила, что Марина иногда болтала о прошлом, говорила, что должна была жить богато и все в таком духе… В ее доме наши фотографии, — бабушка делает паузу. — Фотографии невесты Савелия. Той, которую он бросил. Но с которой тоже в отместку черт знает кому… спал.

Я с трудом перевариваю информацию.

— Это та… Та, что заплатила охраннику и подставила отца? — уточняю ее. — Она — мать Марины?

— Да.

— О боже… Мы, что, сестры?! Сестры по отцу?!

Мой голос едва ли не срывается на хриплый вопль.

— Судя по всему… — бормочет мама. — Но есть же способы узнать наверняка.

— Да. Я хочу сделать тест на родство, это все прояснит. Ты должна будешь сдать кровь, Даша.

Глава 37. Она

— Сдать кровь?

— Да, на определение родства, — энергично кивает бабушка. — Я тоже сдам. Со всех сторон хочу провериться! Чтобы исключить малейший вариант ошибки… И, насколько я поняла… эта мадам, мягко говоря, изобретательная. Поэтому твоему Тимофею было бы неплохо тоже выяснить кое-какие вопросы родства.

— Да, — выдыхаю.

И такое чувство, будто мой малыш разволновался вместе со мной.

Срок еще мал, чтобы чувствовать его, но я буквально ощутила семя новой жизни, его, как маленькую личность, именно в этот момент.

Пусть говорят, что это невозможно, но я так чувствовала, мы вместе проживали каждый миг всего, что происходило вокруг.

Раньше у меня было чувство, будто мы с Тимофеем влипли в какое-то топкое, вонючее болото, полное тины и вязкого черного ила.

Сейчас я понимаю, что ситуация изменилась, все завертелось, закрутилось с катастрофической скоростью.

Теперь мы были в эпицентре воронки.

И затянет ли она нас на дно, теперь зависело только от нас самих.

— Да, конечно, я сдам кровь. Чем скорее, тем лучше… Я…

В голове не укладывается.

— Я не хотела бы оказаться с ней сестрой по крови.

Быть связанной с этой сумасшедшей и оказаться родственницей с той, которая загубила жизнь моей маме и отцу?

Да ни за что на свете!

— Даже если мы окажемся сестрами по отцу, я ее признавать не стану.

Я всего на миг представила, в какой еще более сложной щекотливой ситуации мы окажемся, если Марина будет мне сестрой по отцу, а их с Тимофеем ребенок будет мне племянником, а кем тогда будут приходиться друг другу мой малыш и ребенок Марины?!

Как все сложно!

Не разобраться…

Поэтому будет лучше для всех, если мать обманула Марину.

Как моя мама скрывала от меня часть правды, желая выглядеть лучше, чем есть, страшилась показаться корыстной и расчетливой…

Я думаю, мы все не без греха. Но грехи некоторых тянут на такие проступки, которые приходится замаливать, стоя на коленях, до конца дней…

— Твое мнение останется твоим, и тебя никто за него не осудит, — поддержала меня мама, вопросительно посмотрев на бабушку. — Я верно сказала?

— Ты все верно сказала. Мне самой не по себе оказаться… бабушкой такой сумасшедшей, — перекрестилась она. — Мы все выясним. В кратчайшие сроки.

— Мама, останься ненадолго, — прошу я ее.

Бабушка энергично умчалась устраивать все, ворча под нос, что на пенсии другие старики отдыхают и скучают за обсуждением сериалов, политики и жизней соседей, а ей покоя еще не видать…

— Ты хотела поговорить, Даша?

— Я хотела бы увидеться с Тимофеем. Вы много говорили обо всем, но почти ничего — о нем. В чем дело?

Еще у меня в голове не укладывалось.

Где он сам?

То преследовал меня, следил, выслеживал, то… спас жизнь и пропал?

Спас мне и малышу жизнь только для того, чтобы отойти в сторону?!

Остолоп, глупец!

Что за мужчина такой? Никак его не понять…

Зато сейчас мне стало ясно его поведение… Срывы. Чушь, которую он нес, за него будто говорил кто-то другой.

Если Марина так долго его травила, соблазняла… Науськивала сохранить тайну зачатия.

Теперь, зная подробности, я вообще не уверена, что Тимофей отдавал себе отчет в том, что он делал.

Конечно, он всегда был расчетливым, жестким и немного циничным, и все эти чувства обострились в нем в разы с развитием этой некрасивой ситуации.

Но, несмотря на всю грязь, боль, в которой мы оба испачкались, будто в саже, я хотела бы с ним увидеться.

— С Тимофеем ты пока не сможешь видеться. Его задержали.

— За что?!

— Вот такое у нас правосудие, девочка моя, — разводит руками мама. — Он едва не убил Марину. Ее здоровью нанесен непоправимый ущерб, и правоохранительные органы решили восстановить правосудие. Они и ситуацию Марины рассмотрят!

— И этой твари все сойдет с рук, потому что признают ее невменяемой?! А Тимофей отправится за решетку? — возмутилась я. — Что это за правосудие такое? Однобокое! Так не должно быть. Это нечестно…

— Закон смотрит иначе, и он аморален. Увы.

— Что же делать?

Я в растерянности смотрю на маму.

Впервые за эти долгие месяцы я испытываю желание увидеться с Тимофеем, и это невозможно!

— Его пока только заключили под стражу, девочка моя. Остается только надеяться, что его не осудят или осудят с минимальными последствиями, учтут всю ситуацию, в целом.

Тимофея задержали всего на трое суток.

Но эти трое суток я не находила себе места, переживая за него так, как будто между нами не было ни измены, ни грязной войны.

Странная вещь эта правда…

Она заставляет пересмотреть все.

Вот просто все…

Абсолютно!

И теперь я уже не так уверена в том, что хочу держать беременность в тайне от Тимофея.

— Привет, Даша, — прозвучало тихо, со стороны.

Меня как раз сегодня должны были выписывать. Я вышла из палаты в коридор, позвонить, стоя у окна, из которого открывается вид на город.

Телефон прячу мгновенно и оборачиваюсь, не веря своим глазам: Тимофей.

Живой и здоровой.

Только ужасно худой, какой-то бледный и обросший!

Я делаю шаг к нему. Несмелый и медленный, потом второй, уже намного быстрее.

На третьем шаге мы встречаемся где-то посередине, крепко обнявшись, как двое людей, переживших жуткий шторм и выбравшихся из него живыми.

Остальное — наладится.

— Все будет хоорошо, — говорю я ему, дрожа от слез. — Однажды мы даже не вспомним…

— Нет, вспомним. И перекрестимся, да? — усмехается он.

— Да, наверное.

— Даш. Прости. Я виноват. Открывшиеся обстоятельства не умаляют моей вины перед тобой. Меня спаивали, скармливали психотропную дрянь, и я не мог притормозить все самое темное в себе. Такой идиот… Даже не засомневался ни разу. Не заподозрил такие интриги! Думал, рядовой случай… Все так глупо вышло, и мы расстались по моей… тупости. Из-за моей слепоты!

— Ты уже знаешь, откуда ноги растут…

Даже если он знал, я все равно знала нюансы своей семьи лучше него. Поэтому рассказала. Тимофей был в шоке.

— Она кричала, что я занимаю ее место. Я думала, она имела в виду тебя, может быть, влюбилась ранее и считала, что только она достойна, поэтому пошла по головам. Но что-то казалось неправильным. Не сходилось… И вот, что, оказывается. Ты вообще оказался лишь средством мести… Марина мстила за мать, за себя… Она считала, что если бы ее мама вышла замуж за отца, то они жили бы хорошо и счастливо. Поэтому она так стремилась занять мое место, отобрать мою жизнь, моего мужчину и надежду… иметь ребенка.