Читать книгу 📗 Остров порока и теней (СИ) - Лейк Кери

Гладкая поверхность полностью отрицает возможность подобного. Как и наука. Но когда я тянусь снова, моя рука во второй раз проходит насквозь. Я дважды моргаю, затем расслабляю взгляд, позволяя себе сфокусироваться.

И тогда коридор снова появляется передо мной, а по моему лицу расплывается улыбка.

— Чтоб меня, — шепчу я с благоговением. — Оптическая иллюзия.

Было чуть больше девяти, когда я устраиваюсь на вечер и начинаю просматривать свою камеру, батарея которой почти разряжена. Первое же изображение, появившееся на экране, заставляет меня нахмуриться. Это один из дюжины снимков, которые я сделала снаружи меньше часа назад, с вороной. Только вот на фото нет ничего, кроме пустых перил.

Пролистывание остальных снимков показывает то же самое.

Какого чёрта?

Крепко зажмурившись, я пытаюсь мысленно перезагрузиться, но, когда снова открываю глаза, птицы на снимке всё так же нет. И всё же я до сих пор слышу её карканье, даже сейчас, снаружи.

Не вставай, подсказывает мне разум.

Наверное, просто умирающая батарея портит изображения.

Из рюкзака рядом со мной я вытаскиваю пакетик со снотворным и высыпаю четыре таблетки себе на ладонь.

Определённо не собираюсь разбираться с этим дерьмом сегодня ночью. Может, когда я покину этот остров, отправлюсь на запад и где-нибудь осяду, я смогу провериться на лунатизм или что бы это ни были за странные эпизоды, когда я абсолютно уверена, что что-то видела.

А пока я просто просплю это и спишу всё на слишком большое количество жутких статей в библиотеке.

Я снова тянусь в сумку и достаю сложенную фотографию семьи Расса. Возможно, это слегка мрачно, учитывая, что Расс мёртв, а этих людей я в жизни не встречала, но мне всё равно. Почему-то эта фотография приносит мне чувство утешения, будто он здесь, рядом со мной. Наблюдает за мной.

Глядя на улыбающееся лицо маленького мальчика и его матери, пока таблетки начинают действовать, я погружаюсь в мирное спокойствие.

ГЛАВА 15

Селеста

Жар разливается по моему лицу, и я щурюсь от вторгшейся яркости. Подняв руку, чтобы заслонить глаза, я медленно выбираюсь из того, что, должно быть, было убийственно крепким сном, поскольку совершенно не помню никаких событий ночи. Даже снов.

Сквозь туман до моего слуха доносятся шёпоты, и, простонав, я сажусь в спальном мешке и оглядываюсь. Пакеты из-под чипсов и пустая бутылка из-под колы валяются на полу рядом со мной, и я поднимаю один из них, нахмурившись.

Я не помню чипсов. Или колы.

— Она проснулась!

При звуке голоса я резко перевожу внимание к окну как раз вовремя, чтобы заметить вспышку движения.

Чёрт.

Всё ещё сонная, я хватаю штаны и пригибаюсь ниже, на цыпочках подкрадываясь к окну, чтобы рассмотреть получше и выйти из поля зрения. Осколки дерева и стекла хрустят под подошвами, угрожая разодрать кожу, но я ступаю осторожно, прежде чем прижаться спиной к стене рядом с окном.

Секунды спустя внизу появляются три маленькие макушки, выглядывающие над подоконником.

— Она исчезла!

Маленькая девочка посередине, с рыжими кудряшками, вскакивает на ноги и прижимает нос к единственному целому участку разбитого окна.

— Конечно, исчезла, дурочка, она же призрак! Они уходят утром.

Мальчишка рядом с ней тоже поднимается, заглядывая внутрь рядом с ней.

Я зажимаю рот рукой, чтобы не рассмеяться, всё так же распластавшись вдоль стены. Всем троим не больше восьми или девяти лет.

Хотя я ужасно определяю возраст.

Как и детей в целом.

— Ты видела её трусы? На них были ананасы!

Девочка шлёпает мальчика по руке.

— Нельзя смотреть на девчачьи трусы, тупица. Это невежливо.

— Ребят, а вы думаете, её забрала бабайка? Я слышал… это был Дядя Макут. Бабуля сказала, он порезал ту семью ном.

Улыбка на моём лице меркнет из-за непрошеного воспоминания.

Лес. Кровь. Стук костей. Лимонно-цветочный запах.

— Фу, гадость. Может, это та маленькая девочка. Папа говорит, она убежала в лес. И не вернулась. Он сказал, её зовут Летиш, и теперь она бродит по лесу, выискивая детей, чтобы поиграть с ними.

Сразу заметно, какие семьи на этом острове до сих пор говорят на валирском, по различающимся акцентам их детей. У одних он сильный, у других слабый.

— А моя мама сказала, её убили вместе с остальными. Порубили на мелкие кусочки и съели её мозги. Это бабайка любит больше всего. Мозги и глазные яблоки, потому что они самые мягкие. Как жевательные конфеты, только с соком внутри.

— Фуууу! — в унисон восклицают двое других.

Я больше не могу это слушать.

В короткой тишине, что следует за этим, я резко выскакиваю перед окном и рычу:

— А ну пошли отсюда!

Громкие, хриплые вопли ужаса вырываются у всех троих, когда они разворачиваются и убегают к куче упавших велосипедов во дворе.

Чёртовы дети.

Что за фильмы они вообще смотрят в наше время, если могут говорить о поедании мозгов и глазных яблок, как о жевательных конфетах?

Покачав головой, я натягиваю штаны и ботинки и направляюсь к кемпингу, который искала в телефоне Марсель. Это в десяти минутах езды вверх по дороге, и я паркую машину у ограждения по периметру, в стороне от главной грунтовки, под полосой деревьев.

Собирать сумку и туалетные принадлежности кажется мне слишком знакомым, и я вспоминаю первый раз, когда Расс привёз меня в одно из таких мест. Мне было двенадцать. Я была потрясена и напугана. Нервничала из-за того, что меня увезли за мили от дома с мужчиной, которого я не знала. Никогда прежде не встречала. С человеком, в котором было больше грубости, чем в тех немногих воспоминаниях о моём собственном отце. Я тогда сорвалась с места внутри парка и бросилась к пожилой паре, умоляя помочь мне.

Разумеется, Расс меня нашёл. Ему удалось убедить их не вызывать полицию. Сказал, что у меня не всё в порядке с головой.

Им повезло, что отправить меня с ним оказалось правильным решением, потому что за все последующие годы, сколько бы раз я ни пыталась сбежать, Расс всегда находил меня и возвращал обратно.

И спустя время начинало казаться, что каждый раз он возвращает меня домой.

С сумкой в руке я выбираюсь из грузовика и бегу к сетчатому забору. Бросив быстрый взгляд в обе стороны, где дорога по обе стороны кажется пустынной и безжизненной, словно в каком-нибудь постапокалиптическом фильме о зомби, я перекидываю сумку на другую сторону и перелезаю следом.

— И вот так просто я официально стала членом Thousand Oak RV Resort⁴⁸, — бормочу я, направляясь к туалету с подбородком, задранным чуть более самоуверенно, чем следовало бы.

Я натягиваю через голову коричнево-белое платье с цветочным узором и поправляю оборчатое кружево по краю глубокого V-образного выреза. Засунув руки в карманы, я слегка поворачиваюсь, чтобы убедиться, что сзади ткань не заправилась в трусы. Наверное, это самая девчачья вещь из всего, что у меня есть, любезно подаренная дочерью Тэмми. Я взбиваю влажные кудри, которые уже пропитали ткань на моих плечах, и наклоняюсь к зеркалу, чтобы нанести немного блеска для губ и туши. Собственно, это вся косметика, которой я владею.

Эти шикарные ванные комнаты совсем не похожи на те убогие места, где мы с Рассом тайком принимали душ. В каждой кабинке есть собственный туалет, раковина, зеркало и маленькая зарядная станция для устройств. Полотенец нет, так что мне пришлось стащить одно, висевшее сушиться на верёвке в одном из лагерей. Но это словно моя личная гримёрка. Запах мяты и лаванды наполняет мой нос, когда я вдыхаю аромат своей кожи перед тем, как нанести дезодорант, и провожу пальцами по свежевыбритым и увлажнённым ногам, прежде чем натянуть свои камуфляжные охотничьи ботинки, которые выглядят совершенно ужасно с этим изящным платьем.