Читать книгу 📗 "Босс не по плану (СИ) - Бондарь Эва"

Она делает шаг ближе.

— Конечно. Ты всего добился сам. Ты сильный, ты —

— Я просто шёл туда, куда надо. Учился. Работал. Строил. Доказывал.

Поднимаю взгляд.

— И всё это время — внутри ни хрена нет.

Она вздрагивает.

— Не говори так…

— А как говорить? — спокойно. Слишком спокойно. — Ты хоть раз спрашивала, чего я хочу?

Теряется.

— Мы всегда обсуждали…

— Нет. Ты сообщала. Разницу чувствуешь?

Тишина.

— Университет — потому что так правильно. Работа — потому что перспективно. Люди рядом — потому что подходят.

Смотрю прямо в глаза.

— А меня кто-нибудь спрашивал?

Она тихо:

— Мы хотели, чтобы у тебя было будущее…

— У меня было будущее, — перебиваю. — Только не моё.

Пауза.

— Я даже не заметил, как перестал чувствовать. Всё по плану. Всё чётко. Всё правильно.

Сжимаю челюсть.

— А внутри — ноль.

Мама садится напротив. Руки сцеплены.

— Мы хотели для тебя лучшего.

Я смеюсь. Коротко. Без радости.

— Конечно. Лучшего.

Наклоняюсь вперёд.

— Помнишь, когда я сказал, что хочу поступать в консерваторию?

Она бледнеет.

— Платон…

— Нет, давай вспомним. Я хотел играть. Я хотел писать музыку. Это было единственное, что я хотел.

— Это было несерьёзно, — быстро. — Это эмоции. Ты был молод, ты не понимал—

— А ты понимала?

Голос срывается на жёсткость.

— Ты решила за меня. Как всегда. Сказала: «Музыкант — это не профессия. Ты мужчина. Ты должен…»

Она перебивает:

— Я не запрещала! Я просто объяснила —

— Ты всё решила.

Стучу пальцами по столу.

— Университет. Специальность. Стажировка. Работа. Всё красиво. Всё правильно.

Смотрю ей прямо в глаза.

— Настоящий мужчина, да?

Она шепчет:

— Я гордилась тобой…

— Ты гордилась проектом. Не мной.

Тридцать лет. Тридцать лет этого цирка, блядь.

— Ты всегда решала за меня. С кем дружить. Куда ехать. Кого можно приводить в дом.

Она резко:

— Это неправда!

— Правда.

Я выдыхаю.

— Хватит.

Тихо. Но твёрдо.

— Мне тридцать. Я сам буду решать. С кем жить. Кого любить. Что выбирать.

Отец впервые говорит жёстко:

— Ты обвиняешь мать в том, что стал успешным?

Я смотрю на него.

— Я обвиняю вас в том, что стал не собой.

Слова выходят тяжело.

— А она единственное, что я выбрал сам. Единственное, что было моё.

И то просрал.

Отец сжимает губы. Мама шепчет:

— Платон, мы не…

Я перебиваю. Не смотрю на неё. Смотрю в стол. А потом поднимаю взгляд. Прямо на неё.

— Радуйся.

Тишина.

— Она ушла от меня.

Её лицо бледнеет.

— Что?..

— Всё. Нет её больше в моей жизни.

Чайник щёлкает, отключаясь. Глупый бытовой звук. Ненужный.

Я улыбаюсь. Криво.

— Можешь выдохнуть. Неподходящий вариант самоустранился.

Отец резко:

— Прекрати.

Я качаю головой. Встаю. Стул скрипит по полу. Громко. Режет слух. Всё. Сил говорить больше нет. И желания тоже. Разворачиваюсь к выходу. Дохожу до дверного проёма. Останавливаюсь. Медленно поворачиваюсь обратно. Смотрю на неё.

— Если я узнаю, что ты к этому причастна…

Голос тихий. Низкий.

Она не отвечает. Но взгляд отводит. И этого достаточно.

В груди вспыхивает.

— Блядь…

Провожу ладонью по лицу. Сжимаю челюсть.

— Я сам наберу. Когда посчитаю нужным.

Смотрю прямо.

— Пока я не хочу тебя ни видеть, ни слышать.

Она делает шаг ко мне.

— Платон, я…

— Не надо.

Отрезаю. И уже почти у двери, не глядя, бросаю:

— Возрадуйся.

Тишина.

— Твой сын стал настоящим мужчиной. Принимает решения сам.

Настоящий мужчина, да? Пиздец какой настоящий.

— Как ты и хотела.

Открываю дверь. Холод врывается в дом. И я выхожу.

В такси пахнет освежителем и чужой жизнью. Водитель что-то тихо слушает по радио.

Мне всё равно. Смотрю в окно. Город едет мимо. Огни, витрины, гирлянды. Предновогодняя истерия. До Нового года два дня. Смешно. Телефон вибрирует. Кто-то пишет. Не смотрю.

В голове прокручивается. Снова и снова. Надо было сказать иначе. Короче. Жёстче. Без всей этой херни про музыку. Зачем вообще объяснял. Они не услышали. Никогда не слышали. Просто смотрели и ждали, когда закончу. Чтобы снова сказать своё. Мать с её взглядом — тем самым, когда она уже всё решила, но делает вид, что слушает. Знаю этот взгляд тридцать лет. Тридцать лет, блядь.

Саня сегодня в баре орал в ухо:

«Да найдёшь ты ещё таких. Миллион. Расслабься».

Миллион. Усмехаюсь. Да пошёл ты, Саня. Если бы дело было в «таких».

Дом встречает тишиной. Пусто. Просторно. Куртку бросаю на диван. Ботинки — куда упали, там и остались. Иду на кухню. Доста́ю бутылку. Стакан не беру. Зачем. Делаю глоток. Горло жжёт. Хорошо. Хоть что-то чувствуется. Включаю телевизор. Первый попавшийся канал. Там кто-то смеётся. Праздничные шоу. Люди в блёстках. Счастливые.

Сажусь на пол в гостиной. Спиной к дивану. Бутылка в руке. Тупо луплюсь в экран.

Мысли вязкие. Неровные.

Может, Саня прав. Может, правда — найдётся ещё. Правильная. Красивая. Без проблем.

Закрываю глаза на секунду. Перед глазами — не «миллион». Одна. Её голос. Её смех. То, как она смотрела.

Сука.

Был один вечер.Поздно. Зима. Она сидела на подоконнике с кружкой. Смотрела на улицу. Ничего не говорила. Просто сидела. А я смотрел на неё. И думал — вот так бывает. Тихо. Спокойно. По-настоящему. Бывает же.

А в углу дивана — её плед. Она всегда мёрзла. Таскала его за собой по всей квартире. Смотрю на него секунду. Не трогаю. Не сейчас.

Идиот.

Делаю ещё глоток. До Нового года два дня. У меня — ни планов. Ни желания. Ни понимания, что дальше. Обычно всё расписано. Встречи. Люди. Подарки. Дела. Сейчас — пустота.

Телевизор орёт. Ведущий считает дни до праздника. Мне считать нечего. Сижу на полу. Пальцы сжимают бутылку. В голове каша. Настоящий мужчина, да? Ну и где я теперь? На полу. С бутылкой. Один. Охуенно.

Алкоголь разливается теплом по телу. Веки тяжелеют. Телевизор превращается в размытую картинку. Я так и сижу. На полу. В куртке. И в какой-то момент просто вырубаюсь. Не выключив свет. Не выключив звук. Как есть.

Глава 48

Платон

30 декабря.

Сижу в аэропорту. Похмелье медленно растекается по телу тупой тяжестью. Вчерашняя ночь не отпускает. Сидит внутри и методично напоминает: бегство не лечит.

Голова гудит. Висок пульсирует. Во рту сухо. В отражении стекла напротив — человек, который слишком много пил и слишком мало спал. Помятый мудак с красными глазами. Серое лицо. Отличный кандидат на «лучший отдых года».

Таиланд.

Подарок родителей на день рождения. «Тебе нужно отдохнуть, Платоша. Ты слишком много работаешь». Да, работаю. Много. Вот и лечу отдыхать. Потому что так решил сам. Никого не предупредил.

Рядом стоит небольшая сумка. Пара вещей. Документы. Зарядка. Даже не собирался толком. Схватил то, что попалось под руку. Будто это поездка на пару дней.

Когда вернусь — не решил. Могу задержаться. Могу вернуться позже. Могу вообще не спешить. Я много работаю. Я заслужил паузу.

Напротив — парочка. Он навис над ней. Она запрокинула голову. Целуются так, будто провожают друг друга на войну. Или встречают. Без разницы. Руки. Губы. Этот спектакль посреди зала ожидания — для всех, кто смотрит. Смотрю. Наслаждайтесь. Пока не облажались.

Он держит её так, будто боится, что убежит. Может, и убежит. Они всегда сваливают. Всегда найдут причину. Или остаются. Что иногда хуже. Остаются и медленно становятся чужими, пока однажды ты не понимаешь: рядом уже давно незнакомый человек. А потом она уходит к бывшему. И ты узнаёшь это последним. Отворачиваюсь.