Читать книгу 📗 Развод - Таубес Сьюзен

БЛУМ. Спасибо вам, миссис Бодола.

(Санитарка уводит ее из зала.)

ЭЗРА (качает головой). Вот что климакс делает. А такая хорошая женщина. Жаль.

СУДЬЯ. Следующий свидетель.

БЛУМ. Миссис Элейн Сингер. (Хорошенькая молодая беременная приносит присягу и поднимается на трибуну.) Миссис Сингер. Вы живете в Ларчмонте с мужем, у вас двухлетняя дочь.

СИНГЕР. Верно.

БЛУМ. Когда вы познакомились с Эзрой Блайндом?

СИНГЕР. Восемь лет назад. Мне было семнадцать.

БЛУМ. В каких отношениях вы состояли?

СИНГЕР. Он лишил меня девственности. Я сидела с его детьми. Это одно из лучших воспоминаний моей жизни. Я боялась, его жена обо всем узнает. Но он сказал, что это был брак по любви.

БЛУМ. Опишите, пожалуйста, как это случилось.

СИНГЕР. Случилось, и всё тут. Однажды он вошел в туалет, когда я сидела на унитазе — замок в двери толком не закрывался; я немного смутилась, но он улыбнулся, подошел ко мне и сказал: ты здесь, какой приятный сюрприз. Для чистых всё чисто [88], добавил он и тоже сделал это. В смысле, пописал. А потом сказал мне: я вижу, что ты еще девушка и готова стать женщиной. И мы пошли в постель. Помню, я была очень счастлива.

СУДЬЯ. Следующий свидетель.

(К присяге приводят мисс РУТ ЭМЕРИ, улыбающуюся седовласую даму в твидовом костюме.)

БЛУМ. Мисс Эмери, я так понимаю, вы работаете в Женском межконфессиональном союзе в Милтоне, штат Нью-Джерси.

ЭМЕРИ. Я руковожу отделом кадров.

БЛУМ. Когда вы познакомились с Эзрой Блайндом?

ЭМЕРИ. Три года назад. Я пришла на лекцию «Агапическое и эротическое богословие в иудаизме», которую он читал в местном филиале нашего межконфессионального союза, а после лекции мы с ним разговорились.

БЛУМ. В каких отношениях вы состояли с Эзрой Блайндом?

ЭМЕРИ. Мы провели вместе всего один вечер, но я получила удовольствие. Прежде я не знала ни о куннилингусе, ни о прочих еврейских традициях; я считаю, что нам, американцам, есть чему поучиться у других народов.

БЛУМ. Благодарю вас, мисс Эмери. (К присяге приводят БЕТТИНУ ХЕРЦ, пухлую, густо накрашенную блондинку в синем костюме из тафты.) Когда вы познакомились с Эзрой Блайндом?

ХЕРЦ. Мы знакомы более десяти лет.

БЛУМ. В каких отношениях вы состоите с Эзрой Блайндом?

ХЕРЦ. Мы друзья, коллеги. Мы обсуждаем, вместе пишем книгу…

БЛУМ. И только?

ХЕРЦ. Я хотела бы помочь моей подруге Софи. Насколько я знаю, она давно желала развестись, но… в общем, по-моему, всё это плохо пахнет, ведь меня вызвали в суд в качестве свидетельницы и привели к присяге… что ж, если угодно, мне вспоминается один случай, который можно истолковать… я незнакома с юридической терминологией.

БЛУМ. Расскажите суду своими словами, что случилось. ХЕРЦ. Я даже не знаю…

ЭЗРА. Позвольте я расскажу, дабы избавить мисс Херц от неловкости. Два года назад в рождественскую неделю мисс Херц любезно позволила мне остановиться в ее парижской квартире, и после полуночи я постучал в дверь ее спальни. Я преклоняюсь перед чуткостью мисс Херц. Я всегда считал ее женщиной незаурядной и очень привлекательной. Ее чуткость ослепила меня, и я возжелал познать ее — в библейском смысле, я имею в виду, — постучал в дверь ее спальни в надежде на плотские удовольствия. Мисс Херц в ночной сорочке выглядела невероятно обольстительной; однако, должен признаться, я оплошал. Видимо, потому что волосы на лобке мисс Херц оказались того же цвета, что волосы моей матери — светло-рыжие, — и страх инцеста помешал мне вступить с ней в плотское сношение; другого объяснения у меня нет. И это единственный раз, когда я разочаровал женщину.

СУДЬЯ. Родители дадут показания?

ЛАНДСМАНН. Я могу заявить разве что как психоаналитик. С фрейдистской точки зрения я нахожу это разбирательство исключительно тягостным. Как могут присяжные судить о характере моей дочери, даже не касаясь решающих факторов ее полового развития в детстве? А ведь от того, сумела ли женщина преодолеть комплекс Электры, целиком и полностью зависит, удастся ли ей стать хорошей женой. Больше мне сказать нечего.

СУДЬЯ. Благодарю вас, доктор Ландсманн. Мать ее в зале?

ЭЗРА. Пришла и ушла. Но мы записали ее показания на пленку.

(В видеоролике на экране Камилла загорает на лужайке.)

КАМИЛЛА. Я никогда не понимала, как моя дочь может вести жизнь заурядной домохозяйки. Она отказалась от карьеры театральной актрисы, пожертвовала собой ради этого мужлана, Эзры Блайнда. Он grobbianer, вахлак. Сердце мое разбито. И ладно бы еще у нее были любовники! Но она никогда меня не слушала. Я желала своей дочери другой жизни, чтобы она была щеголихой, ездила на балы, концерты, в театры, путешествовала. Я хотела, чтобы ее окружали богатые почитатели, чтобы у нее были громкие романы. А вместо этого, как подумаю — кухонный чад, вонь подгузников, дети орут, и этот ее муж-скотина… (Плачет.) Где бы я ни навещала Софи, ее дом всякий раз походил на цыганский табор. А она выглядела так, словно в жизни не бывала у парикмахера, и наряд… Я такого не видела никогда, разве только в кино. Матери это трудно принять. Ведь Софи из хорошей семьи. Я сберегла для нее все свои дорогие шубы и в нацистскую оккупацию, и в советскую. А она даже не…

СУДЬЯ. Довольно! Решение суда: не настаивать на том, чтобы жену вернули мужу или передали раввинам, поскольку смерть ее не доказана. Жива она или нет, а развод получила.

(Гроб ставят стоймя. Софи вручают свидетельство о разводе.)

ЭЗРА. Я протестую против решения суда. Моя жена возражает. У нас католический брак. (Обращается к СОФИ, которая собирается уходить.) Софи, скорее, ты должна протестовать. Мы женаты, скажи им, что мы женаты! Послушай, я во всем признался, я рисковал репутацией, чтобы вытащить тебя из этой каши — спасти от раввинов; ты же не поступишь как стерва, не воспользуешься моим положением? (ЭЗРА пытается выхватить у СОФИ свидетельство о разводе.) Ты не можешь так со мной обойтись. Я не на стерве женился, (СОФИ бросает ему павлинье перо и выходит из зала.) Остановите ее! Я протестую. Мою жену накачали наркотиками. Вердикт незаконен. Я желаю дать показания. Она помешалась! Я требую, чтобы меня выслушали.

СУДЬЯ. Летом суд не работает. До Дня труда [89] никаких заседаний не будет.

ЭЗРА. Это неслыханно. Я этого так не оставлю. Я дойду до… СУДЬЯ (дружелюбно). Вы можете вновь жениться на бывшей жене. В этом нет ничего сложного.

ЭЗРА (плачет). Я поверил бы во что угодно, но только не в то, что моя жена стерва.

ПРОБУЖДЕНИЕ с ЭЗРОЙ в маленькой гостинице rive gauche [90]; жалюзи в номере опущены. Снова в Париже? Говорят же, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Разобранный чемодан, его вещи валяются на кровати поверх ее вещей. Эзра расхаживает по комнате и брюзжит:

— Я спас тебя от психушки, и где благодарность…

Он дразнит ее свидетельством о разводе, сворачивает его, непристойно трясет им, как членом.

— Ну что, получила развод? Добилась-таки своего? Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Schweinehund. Drecksau [91]. Смотри на меня. Скажи что-нибудь, идиотка. Почему ты молчишь?

Будь у нее большие сиськи и огромная жопа, он ее уважал бы? Нет. Да. Скорее он ее унижал бы. Это вполне в его духе.

— Упустила возможность. До конца твоих дней… — он угрожает ей. Слезы. — Хватит сопли распускать, надоело, — продолжает он. Заходится плачем, немецкие слова щелкают, точно кнут. Кажется, он сорвал одеяло. Он ее избивает? Она хихикает, пляшет? Циник, нигилист. Корчится от неудержимого смеха.

— Софи, не бросай меня так. Софи! — всхлипывает он.