Читать книгу 📗 Найду тебя. Часть 1 (СИ) - Малиновская Маша » Страница 5

— Да, зайду. Прямо сейчас и сделаю.

Я иду на кафедру, где обычно находятся преподаватели в перерывах между парами, ну или хотя бы узнаю, где у неё сейчас лекция. Но мне везёт, она оказывается на кафедре. Слезливо извиняюсь, нагораживая о том, что утром не поела, и пока шла, стало плохо. Пришлось идти к медсестре. Даже приправляю подробностями о том, как меня пару раз вырвало, и что таким образом испортилась ценнейшая ведомость, с которой меня послали в деканат.

Врать я не очень люблю, но иногда пользуюсь этим неблагородным инструментом в целях самосохранения. Такова эта жизнь, что ж.

Анна Валерьяновна кривится, подробности о том, как меня полоскало на её ведомость, ей, кажется, не особо приятны, но цели я достигаю — она смягчается и велит переписать конспект и подготовиться к семинару по теме «Общая возрастная психология». Я клятвенно обещаю, что всё выполню и в следующий раз обязательно поем перед парами.

Одна проблема решена, но в сравнении с той, которая нависла надо мною в виде мафиозного отбитого сынка, она кажется маленькой точкой на карте.

Я возвращаюсь в общежитие, запираюсь и начинаю ходить от стены до стены, погружаясь в раздумья. Паника подсказывает, что мне нужно собирать монатки и валить отсюда нахрен.

Но что тогда? Снова деревня? Чёртово захолустье без надежды вырваться?

То, что я смогла поступить в институт в столице — огромная, невероятная удача. Шанс, который выпадает один на миллион. И я не могу вот так его потерять.

Выкуси, бандитский сынок, но я привыкла сражаться за своё место под солнышком.

К тому же, может он просто забудет обо мне, если упустит из виду? Попробую на пару дней отпроситься у куратора по состоянию здоровья, а потом буду делать, что и обычно — максимально не отсвечивать. Ну правда же, какой ему интерес долго помнить обо мне?

И вроде бы как прийдя к определённому консенсусу с собственной паникой, я сажусь за подготовку к семинару. Плотно погружаюсь в учёбу, не замечая, как пролетает два часа.

Хозяин бара сказал, что будет вечером, и я могу подойти за телефоном. Бар ещё закрыт на ремонт, но, я так понимаю, никакого заявления он в полицию не писал. Ни меня, ни Степана, который сейчас лежит дома с переломом носа и челюсти, для дачи свидетельских показаний никто не вызывал.

Обычное дело в таких случаях, я даже не удивляюсь.

Идти совсем не хочется, но без телефона мне никак. У меня для работы над заданиями только старенький ноутбук, но он не подключен к интернету, я делала это всегда через смартфон. Поэтому я собираюсь, натягиваю пониже козырёк бейсболки и топаю в бар.

Павел Дмитриевич, хозяин бара, сообщает мне, что на ближайшую неделю заведение будет закрыто. Он отдаёт мне зарплату за предыдущую неделю, а я пытаюсь спросить, что насчёт заявления.

— Ну, Лик, камеры они разбили, — пожимает он плечами. — Степан их не запомнил, так что…

— Но я их запомнила, — говорю и тут же жалею о сказанном, потому что понимаю, что Павел Дмитриевич явно юлит. Скорее всего ему или заплатили, или запугали. Вот и не хочет воду мутить.

— Вот лучше и забудь, Анжелика, — говорит как-то нервно. — Целее будешь.

Наверное, он прав. Бороться за правду — дело хоть и благородное, но не самое благодарное.

Я забираю телефон, забегаю в магазин, чтобы купить пачку чая и упаковку сушек. Сидеть сегодня за занятиями буду долго, надо чем-то развлекаться.

Уже стемнело, и я решаю пойти не через парк, а вдоль дороги, там людей больше. Только я забыла учесть, что тут строят новый павильон быстрого питания, и на части тротуара стоит забор. Приходится обходить эту небольшую стройку. Тут совсем немного, буквально несколько десятков метров.

Но едва я захожу за павильон, понимаю, что что-то не так. Чуйка меня почти никогда не подводила и сейчас она начинает сигналить красным.

Да только поздно уже. Проулочек впереди перекрыла машина. И сзади тоже…

Твою ж…

Это явно по мою душу. Вне всяких сомнений.

Я быстро оглядываюсь, ощущая, как пульс подскакивает до критических цифр. Когда у тачки спереди открывается дверца, я резко разворачиваюсь и бросаюсь прямо в сторону временного забора из металлических профлистов вокруг стройки. С разгона, под мужской окрик, запрыгиваю на него и хватаюсь руками за край.

Чёрт, больно! Пальцы режет, но я подтягиваюсь и просто перекатываюсь через него, приземляясь с грохотом на деревянные поддоны.

Слава Богу, это была не куча кирпичей или основание какое-нибудь из торчащей арматуры.

И потом просто бегу. Слышу где-то сзади лай собаки, и даже не одной, но, кажется, это за забором.

Эти черти псов на меня спустить решили? Сволочи!

Я бегу через стройку, перепрыгивая через бетонные блоки, сложенные рядами, едва не врезаюсь в небольшую бочку для перемешивания бетона, а потом так же перелезаю через забор с другой стороны, пока меня не засекли на территории стройки и не вызвали полицию.

В груди барабанный бой, в висках тоже. Дыхание заходится, но я не останавливаюсь, пока несусь через парк. В боку начинает колоть, а недолеченный кашель именно сейчас решает напомнить, что таблетки в прошлый раз я не допила и половины пачки, забив болт на лечение.

В фойе общаги влетаю сама не своя. Меня всю сотрясает крупная дрожь, зубы стучат, глаза, наверное, безумные, потому что комендантша, вкинув брови, смотрит на меня из-за стойки с пропусками шокировано.

— Сотникова, ты будто от смерти убегала, — хмыкает она.

Вроде того, Дарина Петровна, вроде того…

— Просто заданий много, спешила с работы, — скалюсь нервно, а потом забираю ключ, оставив на стойке пропуск, который я только чудом не потеряла, и тащусь в сторону лестницы.

Когда подхожу к своей комнате, дыхание немного успокаивается, но меня всё ещё трясёт. Однако снижение пульса оказывается делом временным, потому как, едва открыв дверь, я застываю, ощущая, как у меня сердце проваливается в огромную чёрную дыру.

Посреди моей комнаты, на стуле, развернув его спинкой к двери, сидит Вяземский.

— И снова здравствуй, убогая, — кривит губы в ухмылке. — Долго ты. Я уж было подумал, мне в твоей блевотной берлоге, такой же убогой, придётся полночи тебя ждать.

7

На автомате бросаю взгляд в сторону коридора нашей секции, но понимаю, что вариантов сбежать у меня нет — в конце коридора, сложив мощные руки на груди, стоит один из прихвостней Вяземского.

Я в ловушке.

На этот раз это уже абсолютно точно. И бежать совсем некуда.

Сжимаю зубы и вздёргиваю подбородок, глядя на Вяземского. Осторожно перешагиваю порог, кожей ощущая, как моё привычное пространство пропиталось чужим непрошенным присутствием.

— Какого хрена ты тут забыл? — Подбираюсь, ощущая, как каждая мышца в тонус приходит, напрягается. Тело готовится к вероятной борьбе, хотя мозг и говорит, что это бессмысленно. Я не выиграю противостояние. Даже если не брать в расчёт, что собой представляет Вяземский, что он настоящий бандит, физически он в сто крат сильнее.

— В смысле? — невинно вздёргивает брови. — К тебе пришёл. А то мы в прошлый раз не договорили.

Он, кстати, кажется, совсем и не пострадал там под лестницей, если не считать едва заметной царапины над бровью. А жаль. Только толстовку красную на чёрную сменил.

— Мне не о чём с тобой разговаривать.

— Ошибаешься, — плотоядно ухмыляется. — Ещё как есть. Я прям изнывал от желания поболтать. Настолько, что пока тебя ждал, решил перетереть с твоим парнем.

Чего?

— Парнем? — выгибаю бровь, но потом Вяземский кивает в сторону кровати моей соседки по комнате, я перевожу взгляд и шокировано замираю, ощущая, как по телу прокатывается горячая волна, а волосы на затылке дыбом встают.

На полу, странно закинув голову, лежит Даня.

Он без сознания, уголок губы немного опух — явно разбит.

— Ты что сделал, козёл?! — бросаюсь к Дане, но Вяземский резко встаёт, пнув ногой стул прямо мне под ноги, я перецепляюсь через него и тоже валюсь на четвереньки, больно ударившись коленом. Хочется взвыть, но я прикусываю щёку, не позволяя себе даже ойкнуть.