Читать книгу 📗 Главный подонок Академии (СИ) - Мэй Тори

— Почему бы просто не поговорить с Калининой?

— А тебе сильно помогли разговоры с братом? — парирует Фил и тут же осекается. — Сорян, Кощей, лишнего сказанул.

— Там ничего не помогло. Тем более Таро.

— Я тоже в такую хрень не верю, но мне плевать, как это называется, если оно даст подсказку. Отведешь меня к ней? А то в женское общежитие теперь хрен попадешь, — тут Фил прав, после того инцидента в обоих корпусах усилили охрану.

Выдыхаю.

Стоит ли продлевать его муки надеждой, если знаешь, что уже ничем не помочь? Что бы ни творилось с этой бледной отброской, она явно приняла какое-то решение, в которое не желает посвящать Фила.

Так сделал и Гордей. Сколько бы я ни стучался — его дверь была закрыта, а пропасть между нами только увеличивалась.

— Как сестра говоришь… — поднимаюсь и убираю папки в шкаф.

— Тип того.

Раскладываю письменные принадлежности по местам и ловлю себя на мысли, что теперь у меня есть веская причина подняться к Ренате на чердак. Возможно, Эстер права, и мне стоит проявить к ней некоторую снисходительность.

В конце концов, и я, и Рената хотим одного — чтобы нас принимали настоящими, а не теми идеальными версиями, которые мы создали в переписке.

— Идем, но учти — это Сафина. Гарантий ее гостеприимству не даю.

— Я умею убеждать, — перебирая в воздухе пальцами, Абрамов изображает купюры.

На улице значительно похолодало, дождь превратился в крупную ледяную крупу — зима уже дышит в затылок. Сколько себя помню — в мой день царит именно такая удручающая погода.

— Охренеть, как ты узнал об этом лазе? — спрашивает Абрамов, спрыгнув на террасу с подоконника библиотеки.

— Я рос в Альдемаре, забыл?

— Никуя се, — он смотрит с балкона вниз в темноту. — А ведьма знает, куда ведет ее окно?

— Абрамов, а как я по-твоему у нее ночую?

— Ночевал. В прошедшем времени, — подчеркивает сволочь.

— Жди здесь, — оставляю его у Горгульи и подкрадываюсь к стеклу.

Из окна льется свет: сложив под себя ноги, ведьма сидит на кровати и рисует в небольшом альбоме. Даже губу закусила, полностью погрузившись в процесс. Спокойная и нежная.

Даже жаль отвлекать ее от творчества. Интересно, что там? Ведь Рената весьма недурно орудует мелками.

В прошлый раз, пока она не видела, я даже вытащил из мусорки ее рисунок, посвященный Лилит и Бессмертному. Не мог позволить ему пропасть.

— Кхм-кхм, — Абрамов отвлекает меня от созерцания. — Пока ты насмотришься, у меня яйца отмерзнут.

Заношу руку и стучу по стеклу. Рената дергается от неожиданности и, выругавшись в воздух, захлопывает альбом и прячет его под подушку.

Подумав пару секунд, она все же открывает раму, ежась от ледяного воздуха.

Мне даже мерещится, что в ее больших глазах мелькнула радость:

— Илай?

— Я не один и я по делу, — отбиваю коротко и машу Абрамову подойти.

Фил засовывает половину тела в окно, оценивая чердак:

— Даже наша фирма такие апартаменты не строит, — затем переводит взгляд на босую Ренату в синей пижаме. — Погадаешь мне, ведьма? Не обижу.

— Ты долго решался, карты давно подсказали, что ты явишься, — Рената пятится, впуская Фила внутрь.

— Идешь или морозится будешь? — оборачивается ко мне Фил.

Молчу и остаюсь стоять снаружи под пристальным взглядом Ренаты.

«Ждешь особого приглашения?» — спрашивает она одними глазами.

«Очевидно. Я проделал большую половину пути, теперь твоя очередь.» — отвечаю, не моргая.

«А если нет, неужели сможешь уйти?» — приподнимает брови.

«Просто. Попроси. Меня. Остаться. Что сложного?» — раздуваю ноздри.

Безошибочно считывая мой настрой, Сафина сверкает зрачками. Знает, что властвует.

— Составишь нам компанию? — наконец-то произносит вслух. — На твою дрянную энергетику настоящие духи слетаются.

40. Всегда рядом

Рената Сафина

Жизнь интересная штука: вероятность, что за моим гадальным столиком будет сидеть Фил Абрамов, которого я укусила за задницу, крайне мала, но никогда не равно нулю.

Он устраивается на кровати напротив и молча наблюдает, как я тасую колоду с едва слышным шелестом.

Абрамов непривычно тихий — и мне даже не нужно заглядывать в карты, чтобы считать поглотившую его печаль.

— Ты фонишь низкими вибрациями, — морщусь.

— Звучит оскорбительно, — хмыкает он и откидывается назад, упираясь в стену.

— И ты тоже, — бросаю хмыкнувшему Илаю, и тот закатывает глаза.

Он развернул стул спинкой, сложил на нее руки и голову, и с ленцой наблюдает за процессом.

— Я забыла свечку зажечь, — обращаюсь к Белорецкому. — Подай, они в стакане на полке.

— Еще чего.

— Еще зажигалку, она торчит там же, — машу рукой. — Давайте, Ваше Величество, Вы же так хотели остаться.

— У тебя богатая фантазия, — отбивается и встает, дотягиваясь своими длинными руками прямо с места.

— Хоть что-то у меня богатое, да, Илай? — язвлю.

— Бери молча, — протягивает мне белую свечу.

— Нужна голубая, — возвращаю.

— Какая разница? — цокает.

— Я же не спрашиваю у тебя, зачем мне папки по алфавиту сортировать? Ищи давай.

— Наглеешь, ведьма.

— Тебе же нравится!

Абрамов явно забавляется, наблюдая нашу перепалку:

— Снимите уже отель и выпустите пар, — скалится он.

— Обойдусь, спасибо, — забираю у Илая огрызок голубой свечи и чиркаю зажигалкой.

По комнате расползается запах воска с привкусом эвкалипта — мой любимый. Капаю пару горячих бусинок на блюдце, бугристое от разноцветного воска, и устанавливаю на него свечку.

— Поставь на тумбу, — сую Илаю.

Закусываю улыбку — мне кажется, что он вот-вот лопнет от раздражения. А чего ты хотел в логове ведьмы, дорогой?

— Итак, — прикрываю веки. — Готов задать вопрос?

— Типа того, — говорит он, хотя по глазам видно, что нет. — Как мне помочь ей?

Киваю, настраиваясь. Перемешиваю колоду и знакомая энергия мягко откликается в пальцах.

Медленно вытягиваю первую карту и кладу в центр, вторую — справа, третью — слева. Расклад расползается по столику, расправляя крылья.

— Начнем с сигнификатора, а дальше посмотрим, что происходит на самом деле, — переворачиваю первую карту.

Замираю, всматриваясь в картинки, Филипп и Илай в это время всматриваются в мое лицо. На чердаке слышно только дождь, стучащий по черепице.

— Луна, — произношу задумчиво, — Лина сама не может разобраться в том, что чувствует. Она сейчас в тумане.

— Что это значит?

— Вряд ли она намеренно скрывает от тебя что-то, она сама до конца не понимает, что происходит…

— Что происходит? — торопит он меня.

— А происходят проблемы в семье, — переворачиваю следующий ряд. — Вот тут Десятка Пентаклей, а рядом с ней полный фарш, — постукиваю пальцами по старшим арканам. — Тут и манипуляции и давление, несоответствие ожиданиям… Ты знаешь ее отца?

— Знаю, он нормальный мужик, — кивает. — Говоришь, дело в родителях?

— Карты говорят. Ищи ответы в семье, Фил, пока не стало слишком поздно, — переворачиваю Башню.

— В каком смысле? — садится ближе.

— У Лины сейчас перекос между тем, что она хочет, и тем, что ей навязывают. Она не отдаляется от тебя, она чего-то боится.

— Бля, — по его лицу пробегает нервное напряжение, и я решаю вытащить еще одну карту лично для него.

— А это ты, Фил, — на стол ложится Пятерка Кубков. — Много боли и разочарования. Эта карта никогда не появляется, если человек в порядке. Что ты потерял?

На этих словах поток ветра врезается в стекло, рама жалобно трещит под его натиском, и от невидимого сквозняка пламя свечи ложится в горизонталь.

Вздрагиваем все втроем.

— Ветер, — произношу зачем-то.

— Я задвинул щеколду, — говорит Илай.

Фил нервно трет колени, пытаясь унять тревогу.

— А посмотри-ка родителей…