Читать книгу 📗 Главный подонок Академии (СИ) - Мэй Тори

— О чем? — она обеспокоенно смотрит большими глазами.

Легкие работают рывками, лишая тело кислорода. Слова «Бессмертный — это я» колючей проволокой рвут горло.

Холодеющими пальцами сжимаю мягкую ткань ее пижамы, понимая, что если я сейчас признаюсь — пути назад не будет. И, вполне вероятно, что нашим реальным отношениям придет конец. Грудная клетка сжимается, а тупой орган все яростнее рвется наружу.

— Илай?

— Помнишь наши первые дебаты? — слова даются тяжело.

— Да, конечно.

— Тогда ты сказала, что…

Меня прерывает стук в дверь. Нервный и крайне настойчивый.

— Плевать. Продолжай, — просит ведьма.

— Рената, открой, — за стеной звучит сбивчивый женский голос. — Это срочно.

— Это что, Маша? Прости, я быстро… — Рената отрывается от меня, забрав с собой всё тепло.

Сижу и обтекаю, пытаясь унять внутреннюю тряску.

— Открыто, — говорит Сафина, распахивая двери. — Господи, Маш, что случилось? — ее голос падает на несколько тонов.

Лицо появившееся в проходе я узнаю с трудом — заплаканные глаза и распухшие губы. Логинова рыдает и будто с трудом держится на ногах.

— Иди ко мне, — Рената подхватывает ее. — Маш, ты цела? Говори!

Вместо ответа она трясущейся рукой протягивает Ренате телефон. Не вижу, что происходит на экране, но Сафина бледнеет.

— Кто это сделал? — взрывается Рената.

— Илона…

— Малиновская? Вот же паскуда! — кипит Рената. — Я лично подвешу ее в центральном фойе!

Срываюсь с кровати, выдавая себя, но Логинова, кажется, ничего не замечает, пребывая в состоянии аффекта.

— Покажи, — требую.

— Нет! — протестует Рената. — Тебе нельзя…

— Я должен знать, что происходит в Альдемаре.

— Рената, не надо, пожалуйста, — слезно просит Маша.

— Это женское дело.

— Дай сюда телефон, Ре-на-та!

Сафина зажмуривается, принимая решение, а затем сует его Маше, вталкивает ее в комнату и закрывает дверь.

— Прости, пожалуйста, — она берет меня за руку. — Нам с Машей нужно поговорить наедине, ей очень плохо. Я провожу тебя, ладно?

Веду челюстью.

— Не трать время.

— Так, что ты хотел сказать?

— Неважно.

Лестница под моими ногами издает металлический скрежет, и, перекинувшись с охранником лишь взглядами, я покидаю женский корпус.

Темный коридор ведет меня к арке выхода, и я замираю, наткнувшись здесь Лину.

Снова.

То же место, та же ситуация, тот же человек.

— Почему не в комнате?

Блондинка столбенеет, осматривая меня с ног до головы, а затем шмыгает за одну из колонн, исчезая из виду.

Достала.

Пора воспользоваться своими привилегиями и лично вышвырнуть эту полоумную из Альдемара. От нее одни проблемы.

42. Заткнись

Рената Сафина

Если дружба — это добровольная близость душ, то предательство — это когда доверие превращается в инструмент причинения боли.

Официально заявляю, что я не знаю более мерзкого и беспринципного человека, чем Илона Малиновская.

— Оставайся у меня, Маш, — протягиваю ей стакан воды. — Как ты будешь жить с этой стервой?

— Не придется, — всхлипывает. — Илона добилась своей цели — теперь она обосновалась в комнате Майи.

— Ну, конечно! Она распространила твои интимные фото, чтобы выслужиться перед Ясногорской, да? — прихожу к логичному заключению.

Логинова кивает и зажмуривается, сдерживая слезы.

— Не стоит так убиваться, Маш! — кладу руку ей на плечо. — Ты очень красивая на этих фотографиях, тем более — не такая уж ты и голая. Поговорят пару дней и забудут.

— Ты не знаешь мою семью, они не переживут такого позора! — Логинова нервно перекатывает стакан в ладонях. — А Альдемар?! Представляешь, что будет завтра?

— Настоящий праздник у парней — вот, что будет, — пытаюсь ее подбодрить.

— Кошмар… Как Илона могла так поступить со мной, Ри? Мы ведь друзья.

— Дрянная натура, — пожимаю плечами. — Тут водой из унитаза не отделаешься… Хотя знаешь, что?

— Что?

— Расскажи всё ее отцу! — подскакиваю.

— Роману Александровичу? — густо краснеет она. — Ты с ума сошла!

— Да, Маша, да! — киваю.

— Тогда придется рассказать ему про фото, а как ты себе это представляешь? — протестует она.

— Он и так их увидит, будь уверена! Если кто-то и может вправить Илоне мозги, так это ее отец. В конце концов, ее воспитание — его рук дело.

— Не совсем, — поджимает губы. — При разводе Илона выбрала сторону матери, пока не пришло время поступать в Альдемар.

— Плевать! Роман Александрович — тот, кто должен успокоить твою семью, если придется. Если боишься, давай я с ним поговорю?

— Ты моя боевая ведьма, спасибо, — с благодарностью произносит она. — Но я не хочу впутывать тебя в свои проблемы, тем более, накануне дебатов.

— Тогда пообещай, что ты сама ему все расскажешь?

— Я… Я не знаю…

— Маша! Иначе я буду вынуждена пойти к Эстер!

— Только не Гильотина! — трясет головой Логинова. — Твоя покровительница мне первой голову с плеч снимет. Я же не объясню ей, что мне нужны были деньги и пришлось сниматься для страниц того самого белья…

— Знаешь, я не удивлюсь, если Соломоновна по молодости сама чем-то подобным занималась, — хихикаю. — И потом, ни в одном каталоге не было твоего лица, пока Малиновская не слила исходники.

— Надеюсь, она счастлива с новой богатой подругой.

— Их дружба продлится ровно до первых проблем Ясногорской, — утешаю ее. — А проблемы я ей устрою — Майя мой следующий оппонент на дебатах.

— Будь осторожна, хорошо? — Маша поднимается и приобнимает меня на прощание. — Спасибо, что выслушала. И прости, что помешала вам с Илаем, наш король выглядел очень подавленным.

— Ничего, переживет.

Провожаю ее из комнаты с мыслью, что Маша тут ни при чём — между нами и без нее слишком много преград.

Порой мне кажется, что я понимаю Илая, как никто другой, словно наши души были знакомы задолго до того, как мы встретились. А иногда сомневаюсь, не путаю ли я его редкие вспышки тепла с чем-то большим…

Закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.

Упираюсь взглядом в окно и ахаю.

Снег.

Там идет снег.

Первый в этом году.

Невероятно!

Недолго думая, натягиваю теплый костюм прямо поверх пижамы и выбираюсь на террасу.

Настоящая сказка!

После шквального ветра наступил абсолютный штиль.

Пушистые белые клочки лениво кружатся в воздухе, словно и не падают вовсе, а волшебным образом парят в желтоватом свете альдемаровских фонарей.

Шагаю прямо к выступу и изумляюсь красоте. Укрытый мягкой вуалью, студенческий городок погрузился в тишину. И кажется, мир наконец выдохнул. Заодно и я вместе с ним.

Натягиваю рукава, обнимаю себя за плечи и, устроившись рядом с горгульей, наслаждаюсь видом, отгоняя от себя желание написать Белорецкому какую-нибудь милую ерунду вроде «С первым снегом!».

Сомневаюсь, что Илай высоко оценит мой порыв. После сегодняшнего сеанса я скорее вызываю у него болезненные, чем романтические ассоциации.

Форум исчез из моей жизни вместе с Бессмертным, но потребность помогать осталась. А поддержка, как назло, всегда шагает рядом с болью.

Филипп, Илай, Маша — хочется верить, мне удалось помочь хоть одному из них, ведь счастливые люди к ведьме на чердак за советом не ходят.

— Рената, — голос Илая возвращает к реальности.

— Илай… — оборачиваюсь, не веря своим глазам.

Белорецкий смотрит на меня из-за приподнятой створки окна библиотеки и спрашивает:

— Ты одна?

— Уже нет.

Он ухмыляется и выбирается ко мне.

Не сговариваясь, бросаемся навстречу друг к другу, и я прячусь в распахнутые полы его пальто, обвивая Илая руками. Он делает то же самое, укутывая меня краями ткани.

— Ты вернулся.

— Просто решил, что тебе страшно.

— Мне? — усмехаюсь.