Читать книгу 📗 "Тебя одну (СИ) - Тодорова Елена"

Прокол рассыпается у нас на глазах.

Что там с Катериной Ивановной? И смотреть на нее неохота.

Достаточно того, с чем сталкиваюсь, глядя на своего Люцифера.

Он не просто доволен. Он блаженствует.

А я… Мое сердце улетает в космос. Но я заставляю себя с натянутой улыбочкой помахать публике.

Слава Богу, сразу после этого Елизар использует свое право голоса.

— Я не умею говорить так красиво, как мой отец… И так уверенно, как мой брат… — раскрасневшись, он ненадолго замолкает. — Но я обещаю занять свое место в семье и внести в ее историю важный вклад.

Я хлопаю первой. С восхищением и верой в этого маленького человечка.

Наклоняясь к Еле, добавляю:

— Запомните этот момент, друзья! Перед вами гений программирования! Гений, который в будущем будет двигать главные инновации «ФИЛИНСТАЛЬ»!

И зал с радостью подхватывает мои слова.

Елизар замирает, чтобы осмыслить происходящее. И когда осознание случается, решительно кивает и вскидывает кулак в победном жесте.

— Да! — кричу я.

И хлопаю еще громче.

— После такого огнева мне снова нужно подкрепиться, — заявляет мальчишка, как только мы спускаемся со сцены.

Я смеюсь.

А Дима серьезно, но поддерживает:

— Да, такое выступление требует бонусного топлива.

И мы повторно отправляемся к столам, прокладывая путь сквозь гостей, которые теперь смотрят на нас с живым интересом и теплыми улыбками.

Пока мы выбираем закуски, к нам подходит девочка.

Стройненькая, с темными локонами и внимательными карими глазами. Чуть младше Ели, но с таким же сосредоточенным выражением лица, как у тех, кто привык наблюдать и анализировать, прежде чем что-то сказать.

— Ты классно говорил, — произносит она без какого-либо стеснения, глядя прямо на Елизара.

Парнишка, занятый поиском чего-то особо вкусного, медленно поднимает голову и, встретившись с ней взглядом, тут же краснеет.

— Спасибо, — отвечает явно смущенно, как будто залипая на ней.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, подавляя улыбку.

— Какой язык программирования ты изучаешь?

Елизар растерянно моргает. Но в целом быстро включается.

— Смотря для чего.

Выдав это, с забавной важностью поправляет ворот рубашки.

— Для всего.

Вот это настрой!

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Дима же, наблюдая за ними, то хмурится, то улыбается.

— Python и C++, но… — Елизар снова чуть смущается, потом выпрямляется и отвечает с полной уверенностью: — Но мне интереснее нейросети. Машинное обучение, глубокие алгоритмы.

Девочка одобрительно кивает, словно он только что произнес что-то само собой разумеющееся.

— Круто, — вроде как хвалит, только как-то очень по-взрослому, без суеты. — Я тоже работаю с С++ и нейросетями.

— Вау! Правда?

Вместо того чтобы наслаждаться тем, как парень впечатлен ее способностями, маленькая мисс принимает строгий вид.

— А ты что думал, женщины этим не занимаются?

— Нет, просто… — неразборчиво мямлит Елизар. А потом, набрав побольше воздуха, все же исправляется: — Ну знаешь, мало кто из женщин интересуется этим всерьез.

Девочка пожимает плечами и загадочно уводит взгляд в сторону. Кажется, ждет, что он еще что-то скажет. Но Еля, явно боясь не попасть в нужную ноту, подавленно молчит.

Тогда эта маленькая интриганка снова смотрит на него и вроде как лениво задает новый вопрос:

— Ты какой стек используешь? TensorFlow или PyTorch?

На лице Елизара вспыхивает чистый восторг.

— Зависит от задачи!

— То есть ты не фанатик?

— Нет, конечно!

— Отлично, а то у меня в группе один такой есть. Чуть что: «Только TensorFlow, иначе не считаюсь с тобой как с человеком», — девочка картинно вздыхает.

— Фу, какой душнила, — понимающе качает головой Елизар.

— Что-то мне подсказывает, что сейчас закладывается основа на битву интеллектов, — шепчет мне на ухо Дима.

Я со смехом отдаюсь теплой волне мурашек.

— Скорее, союз, — поправляю с надеждой.

Мы хоть и успели поесть, все время с интересом следили за развитием событий.

Дети нас уже не замечают. Оба с горящими глазами обсуждают какие-то скрипты.

— Потанцуем, чтобы не мешать, — предлагает Дима.

— Только чтобы не мешать, — отвечаю я с невесть откуда взявшимся кокетством, вкладывая свою руку в его.

Дима ведет меня сквозь толпу, и на этот раз я чувствую, как взгляды гостей скользят по нам с особым оттенком. Но что в нем для меня неважно. Я бросаю последний взгляд на детей. Они действительно погружены в обсуждение настолько, что забыли, где находятся. Елизар, объясняя что-то, активно жестикулирует, и девочка, поддакивая ему, двигается с такой же увлеченной энергетикой.

Улыбаясь, позволяю Фильфиневичу затащить себя в самый центр танцпола.

Близость начинается с первого прикосновения.

Его ладонь уверенно ложится мне на спину — горячая и ощутимая, как импульс, проходящий под кожу. Другая рука касается моей, слегка сжимая пальцы, и лишь на этом движении я задерживаю дыхание.

Смотрю ему в глаза и будто бы ширюсь в пространстве, столько всего переполняет.

Но едва мы делаем первые шаги, музыка с каким-то странным переходом, будто в спешке, сменяется, и зал заполняет поразительно знакомая и вместе с тем неизвестная мне мелодия.

Неизвестная ровно до того момента, как по пространству расплывается бархатный голос Фрэнка Синатры.

Слова, что он произносит, надвигаются на нас, словно медленный прилив.

Over and over, I keep going over the world we knew [1]...

Он поет о времени, что ускользнуло сквозь пальцы. О воспоминаниях, что не стереть даже самыми отчаянными попытками. О мире, который когда-то был, но теперь стал всего лишь тенью в сердце. О том, как он вновь и вновь возвращается к прожитым моментам, переживая их заново — каждый взгляд, каждый жест, каждый шаг влюбленных, запечатленных в золотых всполохах прошлого. О потере и о вечном поиске того, что уже невозможно вернуть. О боли осознания, что даже если прошлое можно пересматривать в своей памяти, изменить его нельзя. О сладком проклятии любви, которая не исчезает, а лишь рассыпается эхом в душе, заставляя снова и снова проходить через все, что когда-то было самым дорогим.

Естественно, меня пробирает до самого дна. И Диму тоже.

Это слишком личное. Слишком настоящее. Слишком близко к сердцу.

Over and over...

Прошлые жизни проступают в этом зале как призраки. Вспышками оживают фрагменты — и те, которые мы помним, и те, которых еще нет в сознании, но хранит наша душа.

Мы снова и снова встречаемся, снова и снова проживаем один и тот же круговорот любви и потерь.

Дима ведет меня в танце твердо, но нежно, ведь в этих движениях горит целая вечность. Мы кружимся, ощущая вес прожитых судеб: всех несказанных слов, всех пролитых слез, всей заглушенной боли.

Его пальцы сильнее сжимают мою руку, и я инстинктивно шагаю ближе, как будто сохрани мы положенное расстояние, нас снова разорвет время.

Мир, который мы знали, разрушался уже шесть раз. Но в этом мгновении — только мы.

Не грехи прошлого. Не призраки. Не рок.

Только дыхание Димы. Только его глаза. Только жар его тела.

Я не могу думать о зале, о людях вокруг, о том, что их взгляды прицельно впиваются в нас.

Меня заботит лишь то, что происходит между мной и Фильфиневичем.

То, как наши тела двигаются синхронно, без единой фальшивой ноты. То, как его дыхание касается моей щеки, когда он чуть склоняется ко мне в очередном движении. То, как его ладонь, гуляя по моей спине, опускается чуть ниже дозволенного.

Over and over, I keep going over the world we knew...

С каждым аккордом зал становится все дальше.

С каждым движением нас становится все больше.

На кульминации мелодии Дима слегка меня раскручивает, оставляя одну секунду для безопорного движения, чтобы тут же притянуть обратно. Мягко, но властно. И я сама прижимаюсь еще ближе. Ближе, чем это допустимо в обычном танце.