Читать книгу 📗 На изломе (ЛП) - Шеридан Мия

— Только не настаивай, Леннон. Они перевели её из реанимации в психиатрическое отделение. Физически она в порядке, но их беспокоит её психическое состояние. Если её врач скажет, что она не в состоянии с тобой общаться, то прислушайся. И тебе всё ещё нельзя приходить в участок до пятницы.

— Хорошо. Я не буду настаивать. Обещаю.

Накануне вечером она обвинила Эмброуза в том, что ему нравится нарушать правила. Но она и сама не раз их нарушала. Ей нужно было обратить внимание на себя, прежде чем осуждать кого-то ещё.

В час пик ей потребовалось пятьдесят минут, чтобы добраться до больницы Цукерберга в Сан-Франциско. Она припарковалась и поднялась на лифте в психиатрическое отделение. За годы службы Леннон бывала здесь много раз, и, казалось, отделение становилось всё более и более переполненным. В коридорах слонялись пациенты с пустотой в глазах, у большинства из них текли слюни, некоторые плакали или причитали. Она прошла мимо молодого человека, сидевшего на скамейке, его заметно трясло, а лицо исказилось от боли. Её шаги замедлились, инстинкт подсказывал ей, что нужно остановиться и помочь. Спросить, что случилось, и чем она может помочь. Но, конечно, она ничего не могла сделать. Он был там, где должен быть, — в лечебном учреждении. Так почему же он не чувствует облегчения? И если он был в правильном месте, то почему сидел один, очевидно, всё ещё страдая? Это было похоже на то, как если бы вы зашли в отделение неотложной помощи и увидели на полу в холле человека, умирающего от сердечного приступа.

«Эти люди, Леннон, они умирают на улицах прямо у нас на глазах. Они мучаются и кричат о помощи, а мы проходим мимо. Они молят о пощаде, хотя не имеют ни малейшего представления о том, что такое милосердие».

Она не могла сейчас слышать голос Эмброуза в своей голове. Нет. И поэтому отстранилась от страдающего парня, натянув на лицо вежливую улыбку, и остановилась у поста медсестёр. Она представилась и попросила позвать лечащего врача пациентки, которую недавно доставила полиция Сан-Франциско.

Леннон стояла в приёмной, всё больше и больше раздражаясь от крика, плача и беспорядочной возни, доносившихся из палат пациентов. Здесь неприятно пахло, почти как на улицах, только не так сильно. Основную вонь скрывали отбеливатель и антисептик. Но от этого становилось ещё хуже. Боже правый, от этого места ей хотелось выпрыгнуть из тела. Здесь не было места для травмированного человека. Сердце защемило от мысли, что её саму бросили сюда в самые тёмные дни, когда она была убита горем. И это было немыслимо.

Девушка отвернулась и, не отрываясь, смотрела в окно, вспоминая те первые несколько дней в отдельной больничной палате после смерти Таннера, когда её вытащили из того круглосуточного магазина. Её мать забралась вместе с ней на больничную койку и не желала отпускать. Леннон знала, что целая армия не смогла бы оттащить эту женщину от неё. Ей нужна была эта сила. Ей нужен был кто-то, за кого можно было бы держаться. Ей нужны были эти тепло и любовь, буквально прижатые прямо к ней.

Позже, дома, мама читала ей отрывки и цитаты, которые давали надежду на то, что у неё ещё есть впереди целая жизнь. Хотя ей казалось, что агония и муки, в которых она пребывала, будут длиться вечно. Мать обнимала её, когда она плакала, и слушала, когда Леннон была готова говорить. Она даже пару раз свернулась калачиком на коленях у матери — девятнадцатилетняя девушка, которая всё ещё не могла обойтись без нежности материнской любви.

Её отец тоже был надёжным помощником, он смотрел на неё обеспокоенными глазами. Горе было впечатано в его стоические черты. Он тоже обнимал её, и Леннон знала, что он обнимал и её мать, вытирая слёзы жены, чтобы она могла быть сильной рядом с их дочерью. Непривычно молчаливый брат сидел на её кровати и держал её за руку, переплетя их пальцы. Позже он стоял рядом с ней на похоронах, сцепив руки. Они заботились о ней, даже горюя о своей собственной утрате.

Что, если бы у неё не было всего этого? Что, если бы её оставили справляться с горем в одиночку? Что, если бы её заставили скрывать это? Это было бы невыносимо. Леннон не думала, что смогла бы пережить такое, не сойдя с ума.

— Инспектор Грей?

Она вздрогнула, настолько погрузившись в свои мысли, что на несколько минут отключилась от реальности. Когда она повернулась от окна к двери, то там стояла женщина средних лет в белом халате.

— Я — доктор Синг, — сказала она, одарив её усталой улыбкой. — Вы пришли по поводу женщины, которую привезли сегодня утром?

— Да. Каково её состояние?

Доктор вздохнула.

— Нам пришлось дать ей успокоительный препарат. Она кричала, не переставая. Медики, которые её привезли, применили спецсредства, так как она, похоже, пыталась выцарапать себе глаза. — Выражение её лица было встревоженным, что, вероятно, о чём-то, да, говорит, учитывая, где работала эта женщина и что она, скорее всего, видела изо дня в день. — У неё также были судороги, речь была невнятной, что указывает на повреждение мозга. В общем, инспектор Грей, она в тяжёлом психическом состоянии. Физически у неё есть несколько рваных ран, но ничего смертельного. Основное беспокойство вызывает её психическое состояние. К сожалению, сейчас у нас нет для неё кровати, поэтому мы держим её в коридоре, пока пытаемся перетасовать других пациентов. Обычно это означает перевод нескольких человек в тюрьму. Но такова система на данный момент.

— Тюрьма? Для людей, госпитализированных из-за психического расстройства?

— Я бы хотела, чтобы у нас был другой выбор. Но либо так, либо выпроваживать их обратно на улицы. Часто у них возникают суицидальные мысли, так что это не вариант.

— Доктор, у вас есть предположения, что с ней случилось?

— Не зная больше о том, через что она прошла, и не получив результатов анализов, я не могу поставить официальный диагноз.

— А неофициальный?

Из динамика раздался голос, вызывающий доктора Синг, и женщина оглянулась себе за спину, а затем посмотрела на Леннон.

— У жертвы был психический срыв. Мне нужно идти. Дайте мне вашу визитку, и я позвоню вам, если она очнётся и будет в сознании.

Леннон спустилась на парковку и, как в тумане, двинулась к своей машине, отчаянно пытаясь избавиться от тяжести, навалившейся на неё в больнице.

«У жертвы был психический срыв».

Девушка посмотрела на здание позади себя, и по позвоночнику пробежала мелкая дрожь, когда она представила себе отделение, полное отбросов общества. За гранью.

Она поняла, почему Джамал Уитакер назвал свой подкаст именно так. Их было так много, что не хватало коек. Они заполняли коридоры и улицы. От этого ей было чертовски грустно. По-другому и не скажешь.

Леннон открыла дверь с помощью брелока, села в машину и минуту сидела, размышляя и разглаживая пальцем уголок скотча, который начал отклеиваться на окне. Её пострадавшая от вандализма машина казалась таким пустяком, когда столько людей сталкивались с настоящими катастрофическими проблемами.

Она поднесла руку ко лбу и попыталась помассировать голову, так как начинала накатывать головная боль. Ей нужно было пойти в участок, прочитать дело и вернуться к работе. Но всё это вдруг показалось ей таким бесполезным. Леннон видела, как измождённые врачи суетятся по коридорам психиатрического отделения. Каждый день на своей работе она видела разочарованных сотрудников службы быстрого реагирования, которые начинали с того, что хотели изменить жизнь к лучшему, но бюрократия и реальность быстро лишали их этой мечты. Видела измученных инспекторов, которые были так напряжены, что у них не оставалось времени на реальные расследования. Да и общественность часто работала против них. Тогда зачем всё это, зачем беспокоиться?

Женщина в офисе доктора Суитона, подключённая к проводам, с группой людей вокруг неё, встревожила Леннон. Вся эта сцена её шокировала. Ничего подобного она в жизни не видела. Потому что лечение, которое там проводилось, было совершенно нестандартным, незаконным и неэтичным. Разве это не так? Должны же существовать какие-то протоколы, иначе люди могут пострадать. Они могут пожалеть о том, что согласились на это, находясь в уязвимом состоянии.