Читать книгу 📗 Фарфоровая кукла. Ненависть на грани (СИ) - Риччи Ева

Малышке своей не рассказываю, понимаю, что она хочет побыть с бабушкой. Мне её очень не хватает. Первое время было непривычно спать в пустой постели. Да, мы с котом так и спим в спальне Сони. Вот такая чертовщина: два сильных и независимых мужика отдали свои сердца одной девчонке.

Котяра мой пуще прежнего срывается на прислуге, и только госпоже и Зое по силам успокоить деспота, а я держусь, чтобы не утащить обратно девочку к себе. Хочу, чтобы Соня спала в моей постели, но не только для секса. Хочу чувствовать, как прохладные пальцы гладят меня по волосам. Желаю, чтобы изгибы её тела повторяли мои, и тихое дыхание убаюкивало меня.

Теперь точно выкраду её на все новогодние праздники из дома.

Моё внимание привлекает, поднимающийся по крыльцу забулдыга бомжеватого вида и пытающийся нажать на кнопку и открыть дверь. Инстинктивно двигаясь ко входу, слежу за мужиком. Я, блядь, еблан, забыл, что Валера затаился и его до сих пор ищут. Поднимаюсь по ступеням, и в этот момент замечаю, как открывается подъездная дверь. Сонька, увидев меня, счастливо машет ручкой в варежке.

— Привет, воробушек, — расставляю руки и жду в свои объятия.

— Кто это у нас воробушек? — противно ржёт мужик и, посмотрев на мою девочку, поворачивается ко мне. — Ясно. Ты на этого меня променяла? Эх, Макарова, продажная ты девка оказалась, за мешок денег ноги раздвинула. Говорил я мамке — ты такая же шлюха, как и все, — со злостью плюёт Соне под ноги.

— Мужик, у тебя здоровье лишнее? — Беру его за шкирку и встряхиваю. От него несёт немытым телом, жених, блядь! Помойка ходячая.

— Знаешь, Сёма, тебе бы я даже с деньгами не дала, чмо ты, а не мужик, — оперилась моя крошка.

— Любимая, иди в машину, а мы пока поговорим, — бью говоруна в бочину. Он охает, потирая ушиб рукой.

Кукла замирает от моих слов и, закусив губу, ловит мой взгляд. Я же стою счастливый от своей оговорки. — Беги в машину, — ласково произношу и посылаю ей воздушный поцелуй. Тихо хихикнув, спускается по ступеням, придерживаю закрывающую дверь и пропихиваю долбоёба в подъезд. Не на глазах же девушки его бить.

— Слышь, сопляк, думаешь, если папка крутой, то тебе всё можно? Менты у нас одни на всех! Отпусти! — Сёма пытается вырваться, размахивая руками.

— У меня нет папки, зато есть бабка. И она одобряет, когда я наказываю уродов.

Прежде чем он успевает что-то ответить, с силой прикладываю того к дверному косяку, и его голова с глухим звуком ударяется о деревянную раму. Он скулит, но пытается сопротивляться, размахивая кулаками.

Один из ударов вскользь попадает мне в скулу, но это лишь раззадоривает меня. Тюфяка бить не особо интересно, пусть хотя бы кулаками машет. С рычанием отбрасываю его назад, после чего короткими точными ударами доношу обидчику свои правила.

— Запоминай! — цежу сквозь зубы. — В сторону Сони не то что смотреть, дышать даже не смей!

Первый удар летит ему в живот, заставляя согнуться пополам. Второй — в челюсть, выбивая из него наглость. Он, как тряпичная кукла, теряет равновесие и оседает возле стенки.

— Надеюсь, ты запомнил мои слова, — бросаю ему вслед.

Выхожу из подъезда, зябко поёжившись от холодного воздуха. Хватаю горсть снега, прикладывая его к разбитым костяшкам, чтобы немного унять пульсирующую боль. В голове гудит от адреналина, но постепенно ярость отпускает. Сажусь в машину и притягиваю Соню к себе. Её тепло моментально успокаивает меня. Трепещет, а в глазах искрит вопрос, который она не решается задать.

— Говори уже… — посмеиваюсь, едва оторвавшись от её губ.

— Ох... ты... сказал, ну, там, возле подъезда, — запинается, комкая варежки в руках.

— Я назвал тебя любимой. И это правда, — откидываюсь на сиденье и завожу машину. На моих губах появляется улыбка.

— Не верю, — тихим голосом шелестит, всхлипывая.

— А зря. Я тебя люблю, — произношу спокойно. — Не буду скрывать, что жду взаимных чувств, но давить на тебя не собираюсь, — добавляю серьёзно, разговаривая с ней, как со взрослой.

Молчит несколько секунд, и я уже готов повернуть голову обратно к дороге, как вдруг еле слышно произносит:

— Я тебя тоже...

Моё сердце замирает. На мгновение показалось, что я это выдумал, но её глаза подтверждают услышанное.

— Повтори, — сипло прошу, чувствуя, как в горле встаёт ком.

— Я тебя тоже люблю, — повторяет она чуть громче. В ушах гудит кровь, сердце стучит так громко, что кажется, будто шаманы со всего мира бьют в свои барабаны в унисон.

На светофоре резко торможу, притягиваю её к себе, крепко обнимая, зарываюсь носом в волосы.

Я умер и попал в рай!

Соня меня тоже любит?

Неужели это правда?

— Сонь, поехали сегодня после торгового центра ко мне? — спрашиваю, не скрывая надежду в голосе.

— Нас бабушка ждёт, — мягко отвечает. — Она пирог с капустой приготовила и еврейские котлеты жарит.

— С удовольствием попробую кулинарные шедевры Нины Семёновны, — усмехаюсь, чмокая её в нос. — А потом увезу тебя к себе, — возвращаю взгляд на дорогу и трогаюсь с места.

Так-с, торговый центр… Придётся быстро пошопиться… Аринка с Полинкой затейницы, придумали новогодний дресс-код: свитер или кофта с новогодним принтом и белые брюки или джинсы. Вот приходится тратить время впустую… Всё купив и проголодавшись, направляемся на обед к бабушке Сони.

На кухне у Нины Семёновны уютно и по-домашнему. Маленькая квартира светится теплом, каждая вещь на своём месте, каждый уголок дышит заботливыми руками хозяйки. Сидя за столом, наблюдаю, как воробушек, едва переступив порог, мечется по кухне.

— Не замёрзли, ребята? — с улыбкой спрашивает Нина Семёновна, с радостью встречая нас у себя.

Значит, Соня нашла в себе смелость поговорить не только с моей бабушкой, но и со своей.

— Нет, мы же на машине, да и по улице особо не гуляли, — отвечаю, откусив котлету. Вкус восхитительный, сочная котлета тает во рту.

— Бабуль, садись, я сама чай заварю, — кукла пытается скрыть своё волнение, занявшись домашними делами. Ей что, стыдно, как они живут? Главное — не богатство, а семейная идиллия! Вот она дурында у меня!

— Ишь чего! Садись рядом с Денисом и кушай, у меня от твоих кругов по кухне уже голова кружится, — строго, но с любовью ответила старушка, мягко отбирая у Сони чайник и подталкивая её к стулу.

Наклонился ближе к присевшей рядом девушке и прошептал на ухо, обжигая её дыханием:

— Ты чего? — спрашиваю, целуя её в висок.

И в этот момент Нина Семёновна поворачивается с чайником к столу и замечает нашу невинную близость. Соня мгновенно заливается румянцем.

— Пугливый воробушек, — дразню отчаянно прячущую смущение девочку.

В ответ она пихает меня в бок и, схватив со стола кусочек пирога, откусывает его.

— Правильно, зажуй свою робость, заодно вес хоть немного наберёшь, — хитро подмечает старушка, взглядом не оставляя Соне шансов на возражения.

В глазах легко читается забота о внучке. Меня пронзает ощущение, что она всё знала с самого начала и, возможно, даже поддерживала Алевтину Петровну. Вот две плутовки!

— Нина Семёновна, а можно я Соню к себе заберу? — неожиданно наглею, отпрашивая внучку.

— Да я не против, вы же взрослые, – добродушно улыбается в ответ.

Только она собралась продолжить, как мобильный телефон на кухне разорвался звонким звуком.

— Здравствуй, Валя. А зачем тебе знать, где моя внучка? — голос Нины Семёновны прозвучал растерянно. — Кто? Дениска, что ли? Валя, да ты кому поверила? Мало ли что твой Семён говорит! Все мы знаем, как он умеет врать! Не ори! Нечего наговаривать на хорошего мальчика! Твой шалопай, наверное, опять языком молол мужикам из соседнего подъезда, вот они его и побили. Всё, Валя, мне некогда, у меня из-за тебя котлеты горят! — Сбросив вызов, она посмотрела на нас.

— Это я его побил, — честно признаюсь.

— И правильно сделал. Его давно пора на место поставить, — с усмешкой ответила Нина Семёновна. — Ешьте, пока горячее.