Читать книгу 📗 Сквозь исчезающее небо (ЛП) - Коулс Кэтрин

Чья-то легкая рука коснулась моего предплечья.

— Ты в порядке?

Я чуть вздрогнула, потом выдохнула, поняв, что это всего лишь Холли.

— Прости. Я задумалась.

Ее брови сошлись у переносицы. Холли была как минимум на десять лет старше меня, но этого не скажешь, если не замечать тонкие серебряные пряди у висков в светлых волосах.

— Из-за Новы переживаешь?

Меня кольнула вина, потому что нет, не из-за нее. Именно о ней мне следовало бы думать. А я опять ушла в себя.

— Вообще-то из-за бывшего. Ведет себя как законченный придурок.

В зеленых глазах Холли мелькнуло удивление.

— Он участвует в твоей жизни или в жизни Оуэна?

Я покачала головой.

— Нет. По собственному желанию. Но время от времени присылает сообщения. И ведет себя как последняя сволочь.

Ее губы сжались в жесткую линию.

— Ни ты, ни Оуэн такого не заслуживаете.

— Оуэн не знает, — поспешно сказала я, когда мы подошли к фермерскому прилавку и стали разглядывать овощи.

— Но ты-то знаешь. Пробовала его заблокировать?

Я взяла свежую рукколу и разноцветные помидоры, уже мысленно собирая ужин.

— Тогда он просто заводит новые аккаунты. Я поняла, что больше всего его бесит, когда я скрываю комментарии и не реагирую.

Холли тихо рассмеялась.

— Мужчины и их самолюбие.

Я улыбнулась.

— Их самое уязвимое место.

Я перешла к соседнему прилавку с сырами и посмотрела на буратту.

— А как у тебя с бывшим? Вы хотя бы нормально общаетесь?

Она чуть повела плечом и тут же опустила его, взяв в руки кусок пекорино.

— У нас тихая ярость. Будто мы оба слишком злимся из-за того, что другой не смог стать тем, в ком мы нуждались.

— Мне очень жаль, — тихо сказала я.

— Мы не смогли оправиться. Потеря сына нас сломала. Слишком больно. Слишком много злости. В основном на самих себя, но иногда мы срывались друг на друга, и в какой-то момент это стало невыносимо.

Я потянулась и взяла Холли за руку, мягко сжав ее. На пальце у нее все еще было обручальное кольцо. Даже спустя столько лет. У меня не нашлось слов, чтобы ее утешить. Но я могла просто быть рядом.

Холли в ответ сжала мою руку, потом выпрямилась.

— Знаешь, что нам сейчас нужно?

Я приподняла бровь.

— По рюмке?

Она рассмеялась — легко, звонко, будто мы только что не говорили о таком тяжелом.

— Капкейки.

Я улыбнулась ей в ответ.

— Я за.

Мой внедорожник подпрыгивал на гравийной дороге, пока я сворачивала к «Криксайд» — месту, которое теперь стало моим домом. Когда я остановилась у второго домика, увидела Декса: он мрачно смотрел на мою машину, прижав телефон к уху.

У меня все оборвалось внутри. Я быстро заглушила двигатель, оставила пакет с продуктами на пассажирском сиденье и выскочила наружу.

— Да, она здесь. — Декс окинул меня взглядом с головы до ног. — С ней все в порядке.

Судя по тону, этот факт его совсем не радовал.

— Спасибо, Кол. Давай.

Декс сунул телефон в карман, и его хмурый взгляд стал еще тяжелее.

— Что я уже сделала? — спросила я.

— Где тебя, черт возьми, носило?

Я удивленно распахнула глаза.

— Я была на фермерском рынке. Ты что, против свежих помидоров и капкейков, которые такие воздушные, что вот-вот улетят?

— Почему. Ты. Черт. Возьми. Не. Брала. Трубку?

Каждое слово Декс выдавливал сквозь стиснутые зубы, резко проводя рукой по волосам.

Вот черт.

Я переменила позу, и меня кольнула вина.

— Да, — отрывисто бросил Декс. — Та самая штука, по которой люди пытаются до тебя дозвониться.

Я вскинула подбородок.

— Я не знала, что у меня появился надзиратель.

— У тебя есть человек, который о тебе беспокоится. И было бы неплохо, если бы ты не доводила его до чертиков. Или хотя бы предупредила, что задержишься на час.

Меня тут же задел этот тон. Слишком уж похоже на приказы из прошлого.

Избавься от него. У меня не будет сына-ублюдка, и уж точно я не собираюсь на тебе жениться.

Убирайся из города. Нам не нужно, чтобы все знали: наша дочь — шлюха.

Тебе нужно отдать ребенка. Может, тогда у тебя еще будет шанс на приличную жизнь.

Сколько раз мне говорили, что делать. Сколько раз мной командовали, словно у меня не было собственной головы. Лицо само собой окаменело.

— Я уже давно сама о себе забочусь, Декс. И, насколько мне известно, я не обязана отчитываться тебе о каждом своем шаге круглые сутки.

В темно-ореховых глазах вспыхнул огонь.

— Не знаю, помнишь ли ты, но какой-то псих оставил у тебя на пороге окровавленное ожерелье. И записку, которую любой посчитает угрозой.

— Я ничего не забыла, — прошипела я. — Я живу с этим каждую минуту. Снова и снова прокручиваю это в голове.

— Тогда веди себя так, будто помнишь, — резко бросил Декс.

— Я не привыкла, что кому-то надо знать, где я, ясно?

Похоже, это только сильнее его разозлило.

— Людям не все равно, Брей. Мне не все равно.

Черт.

Он назвал меня по имени. Не Чертовка — Брей. И это больно задело. Но еще больнее были слова следом. Ему не все равно. И он швырнул эту правду, как гранату.

— Почему это звучит так, будто ты злишься из-за этого? — бросила я вызов.

— Потому что злюсь, — рявкнул он.

Его бездонный взгляд скользнул по моему лицу. В нем мелькнуло что-то, чего я не смогла прочитать.

— К черту, — прорычал Декс.

И в следующую секунду он уже был рядом, сократив расстояние в четыре широких шага. Без тени сомнения. Без попытки подумать, к чему это приведет.

Руки Декса зарылись в мои волосы с такой решимостью, что по коже пробежала дрожь — та самая, от которой все во мне мгновенно оживает. Его сильные, тяжелые пальцы сжали пряди, заставляя меня запрокинуть голову.

— Скажи, чтобы я остановился, — хрипло выдавил Декс, и в его глазах клубилась буря — такая, после которой остаются одни руины.

— А если я не хочу?

— Чертовка.

В этом слове было одно сплошное предупреждение.

— Выжги это, Декс. Выжги все дотла.

Ему только это и было нужно. Декс впился в мои губы, как человек, умирающий от голода. Никакой осторожности. Никакого мягкого начала. Это совсем не походило на прежние украденные, нежные поцелуи. В нем были только жесткий напор и отчаянная жажда. И, Боже, как же мне это было нужно. Нужно выпустить наружу все, что копилось внутри: хорошее, плохое, страх, надежду.

Во мне этого было слишком много, и я никогда не давала этому голоса. Все варилось, клубилось, разъедало изнутри. И все это я несла одна.

Теперь я отдала это Дексу.

Я вложила в поцелуй все, что во мне было, отвечая ему с той же силой. Наши языки сплетались, сталкивались, боролись за главенство. Свободной рукой Декс обхватил меня под ягодицы и приподнял. Я инстинктивно обвила ногами его талию, крепко прижимаясь к нему и позволяя вырваться наружу всему, что так долго держала в себе.

Я сильнее вжалась в него, двинулась навстречу, жадно ища это трение. Он застонал мне в губы, развернулся и понес меня к дому. Но ни на миг не отпустил мой рот.

Декс нащупал ручку двери и кое-как затащил нас внутрь. Мои пальцы утонули в его волосах, безмолвно тянули, умоляли о большем, хотя я и сама не могла бы сказать, что именно значило это «большее».

Мы врезались в стену, и какая-то картина с грохотом рухнула на пол, когда Декс, не удержав равновесия, вместе со мной ввалился в гостиную. Я только сильнее вцепилась в его волосы, мельком надеясь, что картина не пострадала, но совсем не думая о том, во что мне влетит эта вмятина в моем и без того скромном бюджете.

Йети гавкнула, и Декс повернул голову в ее сторону.

— Место, — приказал он, и моя собака тут же бросилась к своей лежанке в спальне.

Рука Декса скользнула из моих волос к блузке и нырнула под нее. Соски затвердели, упершись в кружево бралетта. Почти до боли — так сильно они тянулись к нему. К его рту. К его прикосновениям.