Читать книгу 📗 Прежде чем мы разобьёмся (СИ) - Любимая Мила

Глава 42. Феникс

Сгорают, взрываются звёзды

Наших чернильных сердец.

В шипы превращаются слёзы,

Когда любви приходит конец.

Луна — символ нашей тьмы,

Тенью солнце собою затмила.

На остатках пепла моей пустоты

Выжгла три слова: «она тебя любила...»

Мне останется лишь смотреть

На небо в проблесках звёзд.

Тлеть, полыхать и гореть

Мыслями — всё было всерьёз.

/Ян/

Какого хрена я отпустил Пожарову?

Не знаю. Не понимаю. Не догоняю. В последнее время мне вообще дико сложно давать адекватную оценку собственным действиям.

Безумное лето свело меня с ума. Или это сделала девчонка-ураган, в глазах которой нон-стопом полыхал адский огонь? В этом огне плавился и я. Сгорал в жарком, обжигающем и неугасающем пламени, подобно мифическому фениксу, только без возможности возродиться из пепла.

Я не хотел отпускать её. Так может, стоило вцепиться в неё руками, чтобы только удержать рядом? Хоть на мгновение! Клиника…

Когда успел настолько сильно привязаться к булочке? Постоянно о ней думаю. Хочу увидеть, услышать голос, вдохнуть её запах, насладиться близостью. Едва ли не дышу ею. Как будто весь остальной воздух разом перекрыли и у меня осталась только она — моя персональная кислородная маска.

Чёрт, никогда такого не было. Пусть я и понимал, как хорошо мне с ней, но лишь теперь, четко осознав эту жирную чёрную точку в нашей истории, я уяснил для себя одно простое — мне мало. Мне чертовски мало Пожаровой. Надо ещё!

Подсел на неё, словно на любимый сорт кофе.

В моей жизни было много девушек. Я никогда не заморачивался отношениями. Особенно серьезными. Если девушки считали иначе — это только их проблемы. Не мои.

А сейчас…

Система дала сбой. Или вирус под названием «Пожарова» тупо обрушил все серверы, уничтожил коды шифрования, взломал защиту, мастерски обошёл тройную аутентификацию. Она сломала меня?

Кажется, да.

Последняя неделя моей жизни — это натуральный ад. Всё за считанные секунды накрылось бумерангом возмездия и пошло по одному месту. А дальше покатилось прямиком в бездонную пропасть.

Я чувствую себя каким-то ничтожеством. Жалким одиночкой, оставшимся без друзей и мнущимся теперь перед палатой женщины, с которой дал самому себе слово впредь никогда не пересекаться.

Именно Пожарова привела меня сюда. К моей биологической матери. Ну, или мне тупо хотелось так думать, чтобы не забивать свою голову дополнительной ванильной хренью.

Кто я? Что здесь делаю? Может, пытаюсь найти доказательства теории, что в одну реку всё-таки реально войти дважды?

Впрочем, скорее всего, это чисто уплата долга. Я не хочу быть обязанным чем-либо той, что родила меня. В конце концов, она помогла мне. С другой стороны, я не просил никаких подачек…

Короче говоря, я сам не понял, как набрал Анфису-Иру и взял у неё адрес частной клиники, где лежала на реабилитации после операции эта женщина. Но с каждой секундой я начинал осознавать, что делал совсем ни то. Бессмысленная трата времени. А, как известно, время — деньги.

И только я собирался развернуться и свалить куда-нибудь подальше, как дверь распахнулась. Передо мной предстал сам Марк Барсов собственной персоной.

Дьявол.

Вот как раз с ним у меня вообще нет ни малейшего желания ни встречаться, ни вступать в напряженную полемику. Последнее наше столкновение привело меня в изолятор временного заключения. Не хотелось бы повторения. Кулаки так и чесались начистить этому придурку морду. К сожалению, или, к счастью, я не такой отбитый моральный урод, чтобы устраивать драку в больнице. Я и без того прилично накосячил за эти дни.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, — усмехнулся Барс и отошел в сторону, освобождая проход.

Ничто мне не мешало молча проследовать к своей цели. Уйти, иначе говоря. То, что обо мне подумает Марк вообще по боку. Но я уже на этой неделе пустился во все тяжкие, вытворяя всякую дичь, так поступил и сейчас. Полнейшая импровизация. Пусть я никому ничего не был должен. Никому, кроме себя.

— Исчезни куда-нибудь, — коротко бросил через плечо. — Иначе даже присутствие твоей матери меня не остановит, Барс.

— Она и твоя мать тоже, — процедил он сквозь зубы.

— Не беси меня.

Я прошёл внутрь палаты, захлопнув перед его носом дверь.

Палата была огромная. Всё равно что маленькая квартира. Сквозь панорамные окна помещение заливал солнечный свет. Хотя, по мне, такое себе удовольствие. От этого солнца только жарче. Отметил взглядом барную стойку, обеденный стол, гигантскую плазму на стене, а перед ней пара кресел и диван. На одном из этих кресел спиной ко мне и сидела моя мать.

— Сынок, я же говорила те…

Она повернулась ко мне и осеклась, лишаясь дара речи. На её лице отразились эмоции, видеть которые у меня нет никакого желания. Счастье, радость, тоска. Кажется, именно так выглядит человек, по которому очень сильно скучаешь. Хочешь обнять его, а не можешь.

И меньше всего на свете я хотел чувствовать, понимать её, будто бы искать ей оправдание. Мне нравится её ненавидеть. Пожарова слепила из меня какое-то сопливое ничтожество. А как вернуть обратно заводские настройки — не сказала.

— Здравствуй, — хрипло произнесла мать. — Я так рада, что ты пришёл, Ян.

— Давай без восторгов.

— Прости, — она нервно улыбнулась. — Хочешь чаю?

Да, откуда же ей знать, что я терпеть не люблю чай?

— Чтобы ты понимала, это ничего не меняет. Я…

— Я знаю, Ян. У тебя есть право злиться на меня. Это заслуженно. Но пойми…

— Стоп, — отрезал я. — Мне не нужно ничего понимать. Я благодарен тебе за то, что ты сделала. Не более того.

— Ладно.

Не знаю, почему я до сих пор оставался здесь. Ведь, по сути, сказал всё, что хотел. Атмосфера и без того была напряженной. Слишком раскаленной. Воздух кипел, дышать становилось нечем. Неловкость достигла своего самого высокого пика.

— Чем ты больна?

— Сердце, — пожала плечами мать. — Стоило ожидать, что после всех совершенных ошибок здоровье окажется под угрозой. У меня был инфаркт. Операция прошла успешно. Потом пошли осложнения, так что некоторое время я должна пробыть в клинике на реабилитации.

— Ясно.

— Марк рассказал мне о своём поступке. Не злись на него.

Забавно.

У них такие доверительные отношения. Я бы улыбнулся от умиления, но сахар на зубах скрипит. Мешает.

— Мне пора.

— Ян! — мать вскочила с дивана. — Приходи ещё… пожалуйста. Ты мне очень нужен.

— Почему-то, когда мне была нужна мать, её рядом не было. Ах, да! Её больше волновала выпивка, наркота и мужики. К твоему сведению, это я ещё смягчил.

— Все совершают ошибки. Я понимаю, что тебе сложно меня понять или простить, но ведь мы можем попробовать.

— Попробовать что?

— Стать семьей.

— У меня уже есть семья, — усмехнулся я. — И даже старший брат, который не вонзит мне нож в спину.

Не думал, что вообще когда-нибудь начну испытывать к Димасу какие-то братские чувства. Отношения у нас те еще. Но, по крайней мере, он не подлый. Захочет врезать — сделает это без уверток.

Впрочем, чего еще ожидать от Барса? Яблоко от яблони, как говорится.

— Ян… пойми, в жизни бывают ситуации, за которые потом стыдно. И как ты не пытаешься исправить ошибку, ничего не получается. К тому же за всё надо платить. Я не горжусь тем, как жила. Как существовала и…

— Очнись, — прервал я её. — Твой бизнес — это эскорт. Ничего не изменилось.

— Может быть однажды, когда ты станешь взрослым, ты сможешь понять меня. А сейчас… просто знай, что я есть. Выслушаю, помогу. Ты мой сын, я не могу иначе.

— Прощай.

И я бы рад объяснить, почему мне так тяжело, почему каждый шаг с трудом дается, да не могу. Моя мать напоминала мне самого себя. Возможно, я похож на неё больше, чем сам того хочу.