Читать книгу 📗 "Исповедь - Симоне Сьерра"

Я сел на ближайший стул, уставившись на виски в руке и пытаясь разобраться, что все это значит.

– Вы поцеловались только один раз? Она не уехала из Миссури, чтобы быть с тобой?

– Очевидно же, что нет, – ответил он. – Я предположил, что она сразу же побежала к тебе.

– Нет, она этого не сделала.

– Ох, не повезло тебе, старина, – сочувственно произнес он.

Я пытался переварить эту информацию. Поппи только раз поцеловала Стерлинга, а затем потребовала, чтобы он ушел. Стерлинг либо ужасно целовался, либо она вообще не хотела быть с ним. Но если она не хотела быть с ним, тогда почему не осталась со мной? И после тех фотографий, после того как я покинул духовенство, она ни разу не попыталась связаться со мной. Я полагал, что причиной тому были их со Стерлингом отношения, но теперь, когда я узнал правду, это задело гораздо сильнее. Она могла бы, по крайней мере, попрощаться, или извиниться, или еще что-нибудь, да что угодно.

Сердце скрутило, словно потрепанную мочалку, которую все еще выжимают. «Четки, – напомнил я себе. – Нужно вернуть ей четки и даровать ей свое прощение. Но ты не сможешь простить ее, если тебе горько из-за того, что произошло».

К тому же она не была со Стерлингом. И это служило небольшим утешением.

– Знаешь, где она сейчас? – спросил я. – Я хочу поговорить с ней.

Конечно, он знал. Стерлинг вернулся к столу, нашел телефон, и через несколько секунд у меня в руках был клочок бумаги, на котором аккуратным печатным почерком был написан адрес.

– Я перестал следить за ней в прошлом году, но это собственность, которую Фонд искусств Дэнфорта приобрел вскоре после того, как я вернулся домой. Это танцевальная студия здесь, в Нью-Йорке.

Я изучил адрес, затем поднял на него глаза.

– Спасибо. – И я не кривил душой.

Стерлинг пожал плечами, а затем осушил остатки своего бокала.

– Нет проблем.

По какой-то причине я протянул руку, чувствуя себя немного неловко из-за того, что проигнорировал его ранее. Он ответил коротким, но вежливым рукопожатием. Передо мной стоял человек, который разрушил мою карьеру, который, как я полагал, отобрал у меня мою Поппи, но теперь я уходил без капли ненависти или недоброжелательности, и дело было не только в виски за полторы тысячи долларов.

Дело было в том, что я простил его. И потому что я собирался выйти за эту дверь, найти Поппи, вернуть четки и наконец двигаться дальше в своей жизни.

XXV

Танцевальная студия располагалась в Квинсе, в красочном, но захудалом районе, который, казалось, находился на пороге реновации жилых зданий, но застройщики пока еще не взялись за него, хотя сюда переехало множество художников и хипстеров.

Студия «Маленький цветок», судя по информации в Интернете, которую я нашел на своем телефоне, пока добирался на метро, была некоммерческой студией, предоставлявшей бесплатные уроки танцев для молодежи, и, казалось, в основном ориентированной на молодых женщин. На веб-сайте Поппи не упоминалась, но студия открылась всего через два месяца после ее отъезда из Уэстона, и весь проект финансировался фондом ее семьи.

Это было высокое кирпичное трехэтажное здание, фасад казался совсем недавно отремонтированным, с высокими окнами, открывавшими вид на главный танцевальный зал: светлое дерево и сверкающие зеркала.

К сожалению, так как была середина дня, в самой студии, похоже, никого не было. Свет выключен, дверь заперта, и никто не ответил, когда я позвонил в звонок. Я набрал номер студии, а затем наблюдал, как телефон на стойке регистрации загорается снова и снова. Не было никого, чтобы ответить.

Я мог бы торчать здесь, пока кто-нибудь не вернется, и надеялся, что этим кем-то окажется Поппи, или мог бы пойти домой, попытать удачу в другой день. Было невыносимо жарко, и я боялся, что ботинки могут расплавиться, если я слишком долго простою на тротуаре, а снаружи студии не было тени. Настолько ли хороша была идея – остаться здесь и превратиться в потную жертву солнечного удара?

Но я не мог вынести мысли о том, чтобы уехать из Нью-Йорка, не повидав Поппи, не поговорив с ней. Последние десять месяцев я провел в жутких страданиях и хотел, чтобы они побыстрее закончились.

Господь, должно быть, услышал меня.

Я повернул обратно к станции метро: я видел неподалеку винный магазин и хотел купить бутылку воды – и мельком заметил шпиль между двумя рядами домов – церковь. Ноги сами понесли меня туда, я даже не успел понять, что делаю. Видимо, я надеялся, что внутри будет кондиционер и, возможно, место для молитвы, пока танцевальная студия не откроется, но я также отчаянно желал найти внутри церкви что-то еще.

И нашел.

Парадные двери открывались в широкое фойе, уставленное кувшинами со святой водой, а двери в святилище были приоткрыты, выпуская блаженно прохладный воздух ко входу, но не на это я обратил внимание, как только зашел.

Первой я заметил женщину в передней части алтаря, она стояла на коленях со склоненной головой. Ее темные волосы были собраны в тугой пучок, как у танцовщицы, а длинная шея и стройные плечи были обнажены под черным топиком. Одежда для танцев, понял я, подойдя ближе и стараясь вести себя тихо, но, похоже, это не имело значения. Она была так поглощена молитвой, что даже не пошевелилась, когда я скользнул на скамью позади ее ряда.

Даже спустя все эти месяцы я мог проследить по памяти каждый дюйм ее спины. Каждую веснушку, каждую линию мышц, изгиб лопатки. И оттенок ее волос – темный, как кофе, и такой же насыщенный – я тоже прекрасно помнил. А теперь, когда она была так близко, все мои благие намерения и чистые помыслы поглощало нечто более темное и первобытное. Я хотел распустить этот пучок, а затем намотать ее шелковистые пряди на руку. Мне хотелось стянуть с нее топ и поиграть с ее упругой грудью. Я жаждал поласкать ее мягкие складочки через ткань эластичных танцевальных штанов, пока их не пропитают соки возбуждения.

Нет, даже сейчас я не был честен с собой, потому что на самом деле мои желания были гораздо порочнее. Я хотел услышать, как моя ладонь звонко опускается на ее попку. Хотел заставить Поппи ползать у моих ног, умолять меня, хотел безжалостно царапать щетиной нежную кожу внутренней стороны бедер. Хотел заставить ее стереть каждую минуту боли, которую мне пришлось испытать из-за нее, уничтожить память об этих минутах с помощью ее рта, пальцев и сладкой горячей киски.

Меня так и подмывало сделать именно это – подхватить ее на руки, перекинуть через плечо и найти какое-нибудь тихое местечко: ее студию, мотель, переулок, да все равно что – и показать Поппи, что именно сотворили со мной десять месяцев нашей разлуки.

«То, что она не со Стерлингом, еще не значит, что она хочет быть с тобой, – напомнил я себе. – Ты здесь, чтобы отдать ей четки, и всё».

«Но, может, одно прикосновение, всего одно, прежде чем отдашь ей четки и попрощаешься навсегда…»

Я опустился на скамеечку для коленопреклонения, подался вперед и протянул руку, застыв буквально в дюйме от ее тела.

– Ягненок, – прошептал я прозвище, которое ей дал. – Маленький ягненок.

Поппи напряглась всем телом, как только мой палец коснулся кремовой кожи на ее шее, и обернулась, ахнув от удивления.

– Тайлер, – прошептала она.

– Поппи, – сказал я.

И тут ее глаза наполнились слезами.

Мне стоило подождать, чтобы увидеть, что она чувствует ко мне, я должен был спросить разрешения прикоснуться к ней, я все это знал. Но сейчас она плакала, плакала навзрыд, поэтому я пересел на ее скамью и притянул Поппи в свои объятия – единственное место, которому она принадлежала.

Содрогаясь всем телом, она обняла меня за талию и уткнулась лицом в грудь.

– Как ты меня нашел? – пробормотала она.

– Стерлинг.

– Ты говорил со Стерлингом? – отстранившись, спросила она и вытерла слезы.

Я наклонился, чтобы встретиться с ней взглядом.