Читать книгу 📗 Больше, чем воспоминания (ЛП) - Маклейн Молли

Но сейчас мне нужно, чтобы ты стала еще сильнее. Мне не нужно твое прощение или твое горе, потому что я не заслуживаю ни того, ни другого. Однако ты заслуживаешь гораздо большего, чем позволяешь себе. Я не жалею о времени, проведенном вместе, или о шансе, который ты мне дала, но я сожалею о том, что, живя с тобой, я лишал тебя той любви, которой ты действительно заслуживаешь.

Я умоляю тебя, милая, прости себя. И мы оба знаем, что единственный способ, которым ты сможешь это сделать, — рассказать Эйдену правду. Даже те части, которые всё ещё болят, потому что он единственный, кто может помочь тебе исцелиться раз и навсегда.

Спасибо тебе за то, что дала второй шанс в жизни и доверилась мне со своими секретами. Надеюсь, ты понимаешь, почему я должен был хранить свои.

Zawsze będę cię kochać,

Якуб»

Чёрт возьми.

Лив смотрит на меня красными глазами, её щёки мокрые от бесконечных слёз.

— Он знал, что это произойдёт.

Я киваю, и у меня дёргается челюсть.

— Похоже на то. Похоже, он не был тем придурком, за которого я его принимал, как и сказал Джо.

Оливия закрывает лицо руками, и слёзы текут всё сильнее и сильнее, пока она едва может дышать. Всё, что я могу сделать, — это обнять её и утешить, потому что меня это тоже чертовски ранит. Знать, что она не только вышла замуж за другого мужчину, но и отдала ему большую часть себя. Возможно, у них не было такой любви, как у нас, но он был важен для нее, и в том хаосе, который он ей устроил, у нее никогда не было возможности горевать. До сих пор.

— Прости, — шепчу я ей в волосы. Я мог бы сказать гораздо больше. Я мог бы задать так много вопросов. Но ничто не поможет ей больше, чем просто быть рядом с ней, как я должен был быть все эти годы назад. Как будто он был рядом с ней, когда я не мог.

— У меня такое чувство, что я предала его, — тихо плачет она, и ее слова словно удар ножом в грудь. — Я предположила худшее, когда узнала, что он связан с мафией. Я думала, он лгал мне обо всем, но это было совсем не так.

Может, и нет, но он все равно подвергал ее жизнь опасности. Возможно, его намерения были благими, по крайней мере, в том, что касалось семьи его бывшей, но с Лив он мог бы вести себя гораздо лучше.

— Он всё равно подверг тебя опасности, Лив. Благородные намерения или нет, ты могла пострадать. Чёрт, ты и так пострадала. И давай не будем забывать, что последние два месяца ты жила в страхе.

— Я-я знаю. Но мы оба сделали выбор, который, по нашему мнению, был лучшим в то время.

Мне следовало бы прикусить свой чертов язык, но мы говорим о женщине, которую я люблю.

— Он предпочел чужое благополучие твоему, Лив. По-моему, это никогда не будет нормально.

Она на мгновение замолкает, а затем мягко произносит:

— Иногда нам приходится делать трудный выбор. Выбор, который будет преследовать нас вечно.

Я хмуро смотрю на нее.

— О чём ты говоришь?

Она судорожно вздыхает, прежде чем встать на ноги, подойти к своей дорожной сумке и достать книгу в кожаном переплёте, которую я видел в её комнате в Милуоки и на тумбочке в моей комнате каждый день с тех пор, как она начала жить со мной. Я подумал, что это дневник, и оставил его в покое.

Вернувшись на своё место рядом со мной, она открывает книгу в начале, и первое, что я замечаю, — это дату в верхней части страницы. Десять лет и несколько месяцев назад.

— Я начала писать это в больнице в ту ночь, когда меня изнасиловали, — объясняет она ясным, но всё ещё хриплым от боли голосом. — Адвокат по делам о сексуальном насилии принёс мне блокнот, чтобы я могла записать всё, что чувствовала. И воспоминания, на случай, если я решу обратиться в полицию.

Я сжимаю кулаки, слушая её. Часть меня хочет вырвать дневник у нее из рук и прочитать все до последнего слова, а другая часть хочет вынести эту чертову штуку на улицу и сжечь.

— В конце концов, я использовала ее для кое-чего другого. — Она переворачивает страницу, и глянцевая черно-белая фотография выскальзывает наружу. Я сразу же узнаю в нем снимок сонограммы, похожий на тот, что Джесси повесил на свой холодильник, когда Хейден была беременна Джеттом.

И у меня кровь стынет в жилах.

— После нападения мне было очень больно, и шла кровь. Я думала, что это просто месячные, но врач в отделении неотложной помощи хотел убедиться, что нападение не причинило мне вред в других отношениях. И тогда я… — она задыхается, и сдерживаемые слёзы вырываются наружу. — Тогда я узнала, что беременна, Эйден. Наш ребенок.

— Что? — Должно быть, я ослышался. Она же не сказала…

— Врачи сказали, что кровотечение, скорее всего, началось из-за нападения и травмы, но рано или поздно оно бы случилось само по себе.

Я вскакиваю на ноги, яростно хватаясь за волосы, потому что, чёрт возьми, она была беременна. Моим ребёнком.

— Это была внематочная беременность, — хрипит она, и в её голосе столько стыда. — У меня было двенадцать недель, и моя труба разорвалась. Они ничего не могли сделать.

Господи Иисусе. Как будто ей было мало пережить жестокое изнасилование, так она ещё и сама пережила выкидыш. Что ещё, чёрт возьми, этот мир может ей преподнести?

— Я не могу иметь детей, — шепчет она. — УЗИ показало, что у меня только один яичник, так что операция… лишила меня единственного шанса.

Самая глубокая, душераздирающая боль, которую я когда-либо испытывал, накрывает меня с головой, и я падаю на колени перед ней.

Я мог потерять её навсегда. Эта беременность могла отнять её у меня, и, может быть, это делает меня эгоистом или даже жестоким, но если бы потеря нашего ребёнка означала, что у меня будет второй шанс с ней, я бы снова и снова выбирал её.

— Мне так чертовски жаль, Ливи, — говорю я, уткнувшись ей в волосы, и прижимаю её к себе. — Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это в одиночку.

Мы обнимаемся, кажется, целую вечность, прежде чем она отстраняется и смотрит на меня налитыми кровью глазами.

— Это меняет твоё отношение ко мне?

— Что? — в замешательстве отступаю назад. — Почему это должно что-то менять?

— Я не смогу дать тебе семью, — шепчет она, словно это каким-то образом может уменьшить её значимость в моих глазах, и я чуть не смеюсь, но не потому, что это смешно, а потому, что мне явно предстоит больше работы, чем я думал.

— Я бы выбирал тебя в любой буре, Ливи. Какой бы потрёпанной и израненной ты ни была.

Она закрывает глаза, и я клянусь, что чувствую, как страх покидает её тело, когда она обмякает в моих объятиях.

— Нет ничего достаточно сильного, чтобы разлучить нас, и если мы чему-то и научились, так это вот этому.

ГЛАВА 33

ЭЙДЕН

— Пора заканчивать работу, красавчик. Твоя мама взяла с меня обещание, что мы не опоздаем, и я не могу подвести ее на моем самом первом воскресном семейном ужине.

— Ну, она это переживет. Я уже много лет опаздываю. — Я откладываю ноутбук в сторону и улыбаюсь. Лив, в свою очередь, закатывает глаза.

— Именно это я и хочу сказать. Я пообещала ей, что помогу тебе измениться, а ты не облегчаешь мне задачу.

— Давать обещания от моего имени было твоей первой ошибкой, детка. Ты же знаешь, ты единственная, кого я слушаюсь.

— Именно поэтому я и подумала, что смогу тебя убедить. — Она очаровательно закусывает губу, а затем пожимает плечами. — Я даже испекла персиковый пирог.

— Подожди, подожди, подожди… — Я встаю и обхожу свой стол, в животе у меня уже урчит. — Ты испекла персиковый торт? И не сказала мне?

— Я бы не рискнула зная, что ты его съешь.

Я показываю два пальца и ухмыляюсь.

— Вторая ошибка.

— Что? — Лив отходит в сторону, когда я выхожу из кабинета прямиком на кухню. — Куда ты… Эйден Эндерс, не трогай этот торт!