Читать книгу 📗 Прежде чем мы разобьёмся (СИ) - Любимая Мила

— Ты очень добрый человек, — я покачала головой, а потом отпила еще несколько глотков чая из своей любимой кружки размером с пиалку. — Не представляю, как легко можно простить подобное предательство.

— Мне не за что прощать вашу маму, — отец пристально посмотрел на меня. — Она не сделала ничего дурного. А в том, что наша семья распалась… никто не виноват, Аврора. Такова жизнь.

— Как так?

— «Чем страсть сильнее, тем печальнее бывает у неё конец», — процитировал отец Шекспира.

— «Ромео и Джульетта». Неожиданное сравнение.

— Мы были молоды, влюблены и глупы. Не думали о последствиях. Возможно, в какой-то момент нашей любви стало слишком много. Мы любили друг друга, любили вас… но однажды мы просто перегорели друг к другу.

— Бабушка говорила совсем другое.

— Твоя бабуля большая фантазерка, — усмехнулся папа. — Когда у людей нет информации, они начинают сочинять. Народное творчество, так сказать.

— Почему же она ушла?

— А почему женщины уходят? Они могут вечно ждать. Даже тогда, когда их не любят. Но вот когда женщина перестает любить, то её уже ничто не способно удержать.

Как поэтично…

— Всё равно я не понимаю, зачем она уехала в другую страну.

— Знаешь, мы всегда были разными. Я мечтал о жене, которая будет дожидаться меня дома после работы. Твоя мама хотела учиться, развиваться. Постепенно мы отдалились друг от друга и, в конце концов, речь зашла о разводе. А чуть позднее у Полины обнаружили довольно запущенную опухоль. Началось лечение. Состояние её то улучшалось, то ухудшалось. Однажды она упала в обморок, когда меня не было дома. Вы с Марьяной очень испугались… Полина нашла хорошую клинику в Израиле. Мы не знали, к чему всё приведет. Врачи не давали положительных прогнозов. Решили, что будет лучше и безболезненнее для вас, если вы не будете знать о её болезни.

Я, конечно, не плакса, но глаза мои уже были на мокром месте. Не знаю, какой выдержкой надо обладать, чтобы никак на не отреагировать на сказанное отцом.

— Марьяна знает?

— Нет. Хочешь ей сама рассказать?

— Лучше ты.

Какой кошмар, всю свою жизнь я считала, что мама бросила нас ради лучшей жизни. А на самом деле она добровольно отказалась от нас, потому что не надеялась увидеть то, как мы вырастем.

Это ужасно…

Я столько слов ей обидных сказала. Думала и того хуже… как стыдно…

— Она ничего не говорила, — я смахнула с щек слезы. — Надо было просто объяснить. Нам же не по пять лет.

— Такое рассказать не очень просто.

— Понимаю…

— Ладно, — отец хлопнул в ладоши. — Мне уже пора. Точно не собираешься вернуться?

— Нет, папуль. Тут и работа рядом. Но я буду заходить в гости.

— Тогда нам нужно отметить твой переезд, что скажешь?

— Отличная идея.

— Мы же в Карелию так и не съездили. Поговори с Марьяшей, мы с мамой подстроимся.

А вот с Марьяшей уже сложнее…

Проводив отца, я быстро собралась в автошколу. Прихватила с собой и спортивную сумку. Сразу после вождения у меня стрип-пластика в танцевальной студии неподалеку от дома. Ян перевернул всю мою жизнь кверху дном, пора уже входить обратно в ритм.

В автошколе пока очень скучно. Кое-как высидела час на теории. Со следующего занятия у нас начинается практика, дождаться не могу… ещё немного и у меня будут права. Ура! Наверное, стоит взять дополнительные смены в кофейне, пока лето не закончилось. В сентябре будет сложнее совмещать учебу, работу, стрельбу и пилон.

На стрип-пластике я с удовольствием провела несколько часов. Ещё и в бассейне успела поплавать перед закрытием фитнес-клуба. Хорошо, когда всё находится рядышком.

Потому, подходя к дому приятно уставшая, я совсем не ожидала услышать телефонный звонок. Вот блин…

— Алло.

— Ава, привет! Это Саша с работы…

— Приветик. Что-то случилось?

— С чего ты взяла?

— Как бы ты уже полчаса как должна была закрыться. Ну… либо ты хочешь, чтобы я тебя завтра подменила, да?

— Совсем нет, — Саша устало вздохнула. — В общем, тут один парень никак уходить не хочет. Ума не приложу, что мне с ним делать.

Так…

— Выгони его. Скажи, что полицию вызовешь. Под керогазом, что ли?

— Трезвый! — сердито отозвалась Саша. — Только наглый безбожно.

Вопрос снят. Кажется, я знаю по чью душу этот безбожник явился.

— Что хочет?

— Говорит, пока ты не выйдешь, он с места не сдвинется.

Даже не сомневаюсь.

— Этот может.

— Прости?

— Мысли вслух, — отмахнулась я. — Не стрессуй, я сейчас буду.

— Спасибо!

— Угу.

Не сдвинется, значит?

Капец тебе, Ян Сергеевич!

Глава 45. Кульминация

/Аврора/

Не понимаю… всё уже давно решено.

Мы с Яном поговорили и пришли к единственному выходу из сложившейся ситуации. Зачем он продолжает искать со мной встреч? Особенно после того, как я застала его за жарким поцелуем с Марьяной.

Вот ведь змея ядовитая! Настоящая королева серпентария. Браво, такую партию разыграла. Раунд остался за ней.

Нет, я знала, что моя сестра великий шахматный гроссмейстер под прикрытием, но... Почему-то не ждала от неё ножа в спину.

Конечно, я всегда считала Марьяну немного ветреной, наивной и, чего греха таить, слегка неразборчивой в парнях. Ладно-ладно, совсем неразборчивой.

Однако вопреки всеобщим заблуждениям она не была какой-то беспросветной идиоткой. Дурой — да. Но только исключительно по части парней. А ещё вернее будет сказать, по части мудаков. Она вполне могла бы написать диссертацию по исследованию этой темы. Причем весьма успешную.

Согласитесь, только дурак признает, что он не дурак.

Все мы отчасти безумны, в каких-то областях гении, в каких-то наоборот. Марьяна, к примеру, рождена, чтобы стать ландшафтным дизайнером. Сестра получила грант на обучение в Швейцарии и училась вполне хорошо. Ну... до последнего времени. Чёрт знает, что у неё там произошло во время сдачи экзаменов.

По крайней мере, она без проблем поступила в питерский архитектурный университет. Что тоже весьма недурно. Марьяна с детства любила рисовать. Я могу сказать, что её работы были очень талантливыми.

У меня же нет творческой жилки. Пусть я и гуманитарий на всю голову. Сложно представить, но точные науки давались мне с трудом. Если с физикой и химией я как-то выжимала себя на шаткие четверки, то с алгеброй и геометрией приходилось туго. Я писала шпаргалки, безбожно списывала на контрольных и ненавидела пять минут позора, если те приходились на вызов к доске. Зато я прекрасно усваивала иностранные языки, литературу, историю, русский... на чистом вдохновении писала эссе и сочинения, когда все мои одноклассники буквально выли в голос от очередной темы. Типа «Женские образы в русской классике» и всё такое.

Все люди индивидуальны и прекрасны. У каждого есть скрытый талант. И каждый может быть чайником в одном, а гением в другом.

Мне очень трудно понять Марьяну. Принять её поступок.

Пусть я догадываюсь, зачем и во имя чего она так сделала. Любовь — это достойная цель. Когда ты отказываешься опускать руки, продолжаешь бороться за право любить и быть любимой — это заслуживает восхищения. Но если ты начинаешь играть совсем неспортивно, то это начало конца. Ты должна понимать, что, обретя одно, ты потеряешь другое.

Так и произошло.

Марьяна выбрала Яна. А потеряла меня.

И сейчас мне предстоит увидеть парня, который всему этому виной. Посмотреть в его наглые, жестокие и такие прекрасные глаза. Найти в себе силы не расплавиться под его холодным, жалящим в самое сердце взглядом. Пытаться держать себя в руках, чтобы не нарушить никакой из законов нашей страны. Потому что, глядя на Яна Сотникова, я обычно забываю о таких вещах, как уголовный кодекс.

Одновременно я скучаю по нему. Сердце ноет и душа болит, всё мое тело и сознание в предвкушении этой встречи. Израненная душа рвется к нему. Взмахивает окровавленными крыльями, будто мощным пропеллером. Карлсону и не снилось.