Читать книгу 📗 Гвоздика лесная - Синюк Виктория Александровна

— Что скажешь? — спросила Поля.

— Да мало ли, что пишут… — не сразу ответила Женя.

— А если это правда? Дети уже всполошились!

— Ну кто её будет искать, Поль? Тот, кто её из машины вытолкал? Смешно!

— Володе писать не будешь?

— Да ну! Ерунда. Скажи ребятам, пусть не обращают внимания.

— Ладно, как знаешь…

За домашними делами — а домашних дел скопилось немало, да и Петра хотелось порадовать вкусным ужином — Женька сразу забыла об этом разговоре. Ей ли не знать, чего стоят все эти комментарии! Если всё это принимать за чистую монету, с ума можно сойти.

Ни смотреть видео, ни слушать подкасты ей не хотелось: она сама была полна каким-то лёгким летним разговором с собой. Ей по-прежнему не слишком верилось в гармонию, воцарившуюся между ней и мужем, но её хотелось продлить: а вдруг это действительно ещё не конец, вдруг она приняла за тупик просто перевал на пути?

Внезапно телефон, лежавший на подоконнике, завибрировал. От неожиданности Женька вздрогнула. Она сполоснула руки и подошла к телефону. Пришло сообщение от Владимира. О нём она тоже думала, и немало. Но сообщения не ожидала вовсе.

— Привет, Женя! — к концу воскресного вечера все взрослые в гостях у Владимира перешли на «ты». — Такое дело: мне тут одна девчонка комментарии пишет. Сейчас покажу…

— Давай.

О том, что будет в этих комментариях, Женька догадалась сразу. И точно: те же фразы — «наша собака», «она потерялась», «мы её заберём», куча восклицательных знаков. Правда, Володю ещё и забросали вопросами: «Где вы находитесь, как к вам добраться, чтобы забрать собаку????»

— Что скажешь?

— Детям она тоже пишет… Не знаю, что и сказать.

— Слушай, ты можешь мне ещё раз подробно рассказать, как ты нашла Диану. Буквально со всеми деталями. Я не знаю, как на всё это реагировать. Может, она действительно просто потерялась?

Ах, вот как! Женька села на табуретку. Если бы в это мгновение её спросили, на сколько процентов она уверена в том, что в тот день произошло на станции, она не дала бы «сотку». В самом деле, уж не придумала ли она этот джип и эту туфельку? Испугавшись неверия самой себе, она тут же, забыв о фаршированных перцах, которые пора уже было ставить в духовку, стала писать Володе всё как было.

Всё до мельчайших деталей. Кажется, в этот век камер, видеороликов и съёмок никто больше не верит в слова? Благодаря миллиардам комментариев мы узнали, что в мире — миллиарды правд и неправд, миллиарды сознаний, отличных от нашего. И скольким из них мы верим? Удивительно ли, что в Женьке тоже сомневаются? Она даже фразу на своём вокзальном кофейном стаканчике вспомнила. На нём было написано: «Здесь могло бы быть ваше вино». Пусть Володя улыбнётся, читая! Вспомнила Женька и то, как вороны таскали из урны бумажные упаковки от шаурмы и выискивали в них крошки мяса и лаваша… Жаль только, что номера машины Женька не запомнила. Она подумала об этом слишком поздно.

— Спасибо! — написал Владимир в ответ на её очерк, полный сочных подробностей. — Буду надеяться, что кому-то просто нечего делать, вот и пишет ерунду.

— А если нет? — ответила Женька, после того как всё-таки сунула свои перцы в духовку.

— Только этого не хватало!

— Ты понимаешь, что, в случае чего, её нельзя отдавать этим людям?

— Разумеется!

— Они опять её выбросят. Только это уже будет предательство с нашей стороны!

— С нашей? Не с моей?))

— Вообще-то, я тоже чувствую за неё ответственность…

— Хорошо, буду знать, кому её оставить, когда поеду в командировку)))

— Э-э-э…

— Шутка!))

На этой ноте разговор можно было закончить и ждать следующих новостей. Но перцы были в духовке, салат — в холодильнике, внутренний разговор сошёл на нет — и Женька продолжила:

— Значит, командировки? А куда отправляют?

— В другие области, в Академию наук, в университеты…

— А как же собака? Кроме шуток)

— Лауру отвозил родителям, у них тоже дом в деревне. Дианку с ними ещё не знакомил, но, думаю, всё будет нормально.

Женьке вдруг стало очень интересно всё, что связано с лесной работой. И она, видя, что собеседник не прочь ответить на её вопросы, стала их задавать, причём с таким жаром, будто она совсем юная девушка, примеряющая на себя интересную профессию. С Володиной стороны в ход пошли не только слова, но и ссылки на видео, а ещё фотографии из командировок. Женьку больше всего впечатлили фото из академической лаборатории, изображавшие стеклянные колбочки с крохотными ростками сосен внутри.

Из кухонного окна тоже был виден лесопарк с его высокими соснами. Женька смотрела на фото, потом переводила взгляд на деревья… Подумать только, какое чудо: такая хрупкая крохотка через много лет станет огромной сосной, которая по вечерам янтарно горит на солнце!

Погрузившись в эти мысли, Женька вдруг представила, как маленькая сосна прямо в этой колбочке начинает быстро-быстро расти, разбивает стекло, вырывается на волю на глазах у ошеломлённых учёных. Ветви раскидываются в стороны, как огромные жилистые руки, сметающие всё на своём пути, и это движение невозможно остановить… Думая об этом, Женька стояла у кухонного окна и неосознанно водила пальцем по стеклу. День был ветреный, и окно было открыто не полностью, только сверху…

Колбочку фантазии откупорил запах из духовки, свидетельствовавший о том, что перцы вскоре будут готовы. Телефон с открытым мессенджером лежал на столе рядом с луковицей, которая не пригодилась. Владимир написал что-то ещё, но уже не столь существенное.

Ничего более любопытного Женя в тот день уже не узнала бы, а потому она, поблагодарив собеседника, плавно завершила разговор. К тому же Пётр вот-вот должен был появиться дома…

20

Но «вот-вот» в этот вечер оказалось растяжимым понятием. Ожидание затягивалось, и вместе с ним росла тревога. Женька несколько раз звонила Петру. Он ответил только на первый звонок, сообщив, что его и ещё нескольких сотрудников задерживают на работе. Скоро отпуск, а у них серьёзные недоработки. Пётр говорил сухо, без подробностей. И хотя он почти всегда, звоня с работы, говорил с ней таким тоном, Женька почуяла неладное.

В следующий раз она набрала номер Петра часов в восемь, как раз тогда, когда сосны в окне горели тем самым янтарным светом, который ей так нравился. Правда, в этот раз он не принёс никакой радости. Пётр трубку не брал, на сообщение не ответил. Женька могла бы успокоить себя мыслью о том, что он и его команда ещё работают над отчётом, но опыт подсказывал иное…

Вернулся он к одиннадцати. Вид у него был почти такой же аккуратный, как и утром, когда он уходил на работу. Только льняной летний костюм немного измялся. По взгляду, выражению лица, даже по тому, как Пётр снял ботинки, Женька поняла, что вечер ничем хорошим не закончится.

Пётр молча прошёл в комнату и стал раздеваться. Женька пошла за ним.

— Что-то случилось?

Он молча продолжил раздеваться и аккуратно развешивать вещи — пиджак, брюки, сорочку; он снял часы и обручальное кольцо и положил их ровно туда, где они обычно лежали.

Женька сжалась так, будто не с ней были все эти хорошие, вольные, новые дни и мысли. Она сжалась по привычке, зная, что последует за этим молчанием. И это последовало. Тихо, медленно, без подъёма голоса Пётр излил на неё все свои обиды последних недель. Оказалось, на работе он теперь часто думал о её «изменившемся поведении» и потому невольно допустил несколько серьёзных оплошностей. Из-за этого вся команда сегодня, как группка двоечников на ковре у директора, держала ответ перед начальством, а после долго переоформляла данные, важные для производства.

Женька стояла в дверях спальни и слушала, как её, будто ненужную стену, разбирают по кирпичику и каждый кирпичик разбивают вдребезги. Уж если она не состоялась как личность, как профессионал, как мать, то как жена она могла бы, в конце концов, состояться? Но нет, ей было не доступно и это. Затянувшееся детство и не первая молодость — так себе комплект, не так ли?