Читать книгу 📗 Остров порока и теней (СИ) - Лейк Кери

Раненый.

Слабый.

Я теряю опору на единственный шанс выбраться.

Сломать прогнившую балку, как планировал, значит дать Адольфу шанс уйти.

С Селестой.

Или без неё.

Но я не могу позволить себе потерять его из виду.

С моей основной рукой, ослабленной ранением, выстрелить ему точно в череп будет уже не так просто.

Если я промахнусь — одного лишь движения ножа хватит, чтобы она умерла.

Впервые мои руки дрожат.

От ярости? Или неуверенности? Я не могу понять. Вот чего я боялся больше всего. Момента, когда я, блядь, застыну.

Ослабну.

Стану безмозглым.

Я не выйду отсюда без неё живой.

Вдалеке эхом звучат слова. Голос моего отца.

— Я хочу, чтобы ты искал того белого кролика, сын. Ищи его по всему двору. А когда увидишь? Стреляй. Даже не думай. Просто стреляй.

Чёрные бусинки глаз сужаются от веселья, пока Адольф смотрит на меня в ответ.

— Не бойся, Тьерри. Стреляй.

Его слова пробирают меня дрожью до позвоночника, их проницательность застаёт врасплох.

— Сделай это.

Насмешка в его голосе царапает чувства, словно сталь по кости.

— Убей меня. Я в пределах идеальной дистанции для выстрела.

Внезапный паралич вызывает тревожный всплеск адреналина.

Прошли годы с тех пор, как я в последний раз колебался перед убийством.

— Не бойся. Очисти разум и стреляй.

Слова моего отца превращаются в голос Хулио, подталкивающий меня совершить первое убийство.

То самое, которое сделало меня чудовищем.

Но одна единственная ошибка может убить Селесту.

— Убирайся к чёрту от моей внучки!

Из толпы Жо швыряет череп на пол и бросается ко мне.

Используя менее устойчивую левую руку, я роняю её выстрелами в грудь и живот.

Она отшатывается назад, врезаясь в прогнившую балку, выбивая пыль и болезненный скрип повреждённого дерева.

Мужской крик, раздавшийся следом, должно быть, принадлежит Хэлу, когда ещё одна фигура в маске падает рядом с ней, укладывая её голову себе на колени.

Балка заметно дрожит под тяжестью арки.

Толпа за ней приходит в движение, словно встревоженная.

Перед глазами всё расплывается и расширяется, головокружение накрывает меня, и я трясу головой.

Я направляю оружие чуть левее них и стреляю в середину опоры.

Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь выстрелов подряд.

Я опустошаю магазин и отбрасываю пистолет, переключаясь на второй, чтобы сделать ещё два выстрела.

Толпа отступает глубже в помещение, похоже, не осознавая, что я сделал, пока балка наконец не ломается, треща, как согнутая ветка.

Крики тонут в звуке рушащегося дерева и камней, погребая их за грудой обломков.

Это почти невероятно — то, как арка рушится, стены по бокам осыпаются вместе с ней вплоть до следующей арки, которая каким-то образом остаётся стоять.

Прочная.

Игнорирующая все законы физики, которых я, чёрт возьми, всё равно не понимаю.

Deux ex fucking machina.¹⁰⁰

Оставшиеся три арки не дают всей камере обрушиться на нас троих, стоящих посреди неё.

Пыль висит в воздухе.

И когда последняя щепка падает в груду обломков, я замечаю торчащие наружу ноги Жо — от колен вниз.

— Похоже, остались только мы двое. И она.

Адольф прижимается щекой к Селесте, его лоб слишком близко к её лицу.

Именно тогда я замечаю подёргивание её руки, скрытой от него, лежащей на алтаре.

Сквозь собственное оцепенение я вижу, как она начинает приходить в себя сквозь наркотический туман.

Её глаза приоткрываются, и взгляд скользит в сторону, где его рука обвивает её шею, удерживая нож у горла.

Сжав губы, она дышит через расширенные ноздри, словно стараясь не привлечь внимание Адольфа.

Когда я поднимаю руку, дрожь в левой ладони заставляет меня стиснуть зубы от ярости.

Их головы двоятся.

Потом четверятся.

Я моргаю дважды, пытаясь сфокусироваться.

Шок и кровопотеря от пулевых ранений наконец накрывают меня.

Словно почувствовав мою слабость, Адольф усмехается, и длинный, почти змеиный язык выскальзывает между его губ, облизывая щёку Селесты.

С отвращением она зажмуривается, но когда открывает глаза вновь, они уже гораздо яснее.

Сквозь размытие я вижу, как понимание отражается на её лице.

— У меня есть для тебя шутка, — говорю я, отступая на шаг назад, пытаясь удержать руку твёрдой.

Улыбка этого хитрого ублюдка ползёт по моим нервам, заставляя покончить с ним.

Сейчас.

— Стреляй. Даже не думай. Просто стреляй, — эхом звучит голос моего отца.

— Я ведь никогда не говорил тебе, — насмешливо произносит он. — Твоя мать тоже была восхитительна на вкус. Я с нежностью вспоминаю ту ночь.

Ярость взрывается внутри меня.

Я навожу пистолет ему в лоб.

— Как называют священника с дырой в голове?

Не проходит и секунды, как Селеста слабо вскидывает руки.

Она выбивает нож из его руки и падает в сторону, скатываясь с края алтаря.

Без колебаний я всаживаю пулю ему в щёку.

— Мёртвецом, — говорю я, заканчивая шутку.

Хриплый стон разносится по камере, пока я, хромая, добираюсь до него и падаю рядом на колени.

С широко раскрытым от шока ртом он прижимает дрожащую руку к щеке, из отверстия в которой сочится кровь.

Я вдавливаю ладонь ему в горло.

Сильно.

Так сильно, что давление заставляет кровь из раны в щеке выплёскиваться яростными толчками.

Он беспомощно дёргается подо мной.

Хватает меня за руку, пытаясь оттолкнуть.

Бесполезно.

Я вижу только красное.

Задыхаясь, он царапает мою руку.

Я заношу кулак и вбиваю удар в его раненую щёку.

Снова.

И снова.

Кровь покрывает костяшки и брызжет мне в лицо.

Удар за ударом — вся моя ярость направляет каждый жест, пока его лицо не распухает.

Он замирает подо мной.

Вспышка света привлекает мой взгляд к свече, которую он, должно быть, опрокинул, падая.

Пламя быстро охватывает лежащую рядом книгу, загораясь на старом пергаменте, как на растопке.

Огонь перекидывается на другие книги.

На мантию мёртвого жреца.

Я отталкиваюсь от Адольфа и хватаю Селесту здоровой рукой, только сейчас замечая кровь на её ладонях.

Быстрый осмотр показывает небольшой порез на горле — нож, вероятно, всё же задел её, прежде чем выпал.

— Всё в порядке, — слабо говорит она, поднимаясь на ноги. — Думаю, это просто порез.

Всё ещё ослабленная наркотиками, она покачивается, пока мы, шатаясь, поднимаемся по лестнице.

Крики и шум позади означают, что остальные уже перелезают через завалы, отчаянно пытаясь выбраться.

Оглянувшись через плечо, я замечаю одного из членов культа без маски.

Сэмюэл Лоусон.

Мой грёбаный школьный футбольный тренер.

— Тьерри! Стой! — орёт он, карабкаясь за нами вверх по винтовой лестнице.

Я выбиваю красную дверь ногой и, пропуская Селесту вперёд, захлопываю её за собой.

Дверь сотрясается под ударами с другой стороны, но я удерживаю её и жестом требую ключ, всё ещё висящий на шее Селесты.

Когда она передаёт его, я запираю дверь, оставляя их всех внутри вместе с пламенем.

С той стороны доносятся удары и приглушённые крики.

— Тьерри! Пожалуйста! Открой дверь! Открой грёбаную дверь, Тьерри!

Вместо ответа я отступаю, помогая Селесте выбраться из дома.

Усадив её на переднее сиденье своего грузовика, я оборачиваюсь и вижу, как огонь уже вырывается из скрытой комнаты, распространяясь по всему дому.

К тому моменту, как я сажусь за руль, всё здание уже охвачено пламенем.

И пока я еду по длинной грунтовой дороге, в зеркале заднего вида я наблюдаю, как яростный пожар лижет ночное небо.

ГЛАВА 49

Тьерри

Неделю спустя…

Хулио сидит в кресле напротив меня, потягивая текилу. Его язык скользит по губам, пока он поднимает стакан.