Читать книгу 📗 Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка - Иликаев Александр

Перейти на страницу:

Текст гадания написан смесью прозы и поэзии. В нем нет фиксированного метра, но есть такие поэтические черты, как стилистический параллелизм, аллитерация и рифма. Иногда стихи «Книги гаданий» разворачиваются в небольшие рассказы: «Я — [Йол-Тенгри] бог дороги на пегом коне. Утром и вечером я езжу. Встретил двухмесячного сына человеческого. Человек испугался. Сказал: «Не бойся! Я дам счастье!» Знайте так: это хорошо» [23].

Итак, у древних тюрков существовал своеобразный культ Богов путей — доброго и злого ангелов, странников, от воли которых зависит их судьба во время путешествия. Их называли Ала Атлыг Йол-Тенгри и Кара Атлыг Йол-Тенгри — Бог пути (путей) на Пегом коне и Бог пути (путей) на Вороном коне.

Можно предположить, что позже у тюрков, принявших ислам, образ Черного бога пути слился с мрачным ангелом смерти Азраилом, а добрый Йол-Тенгри трансформировался в образ мусульманского святого Хызыр-Ильяса (по другой версии — Баба-Туклас, «волосатый святой»), который приходит на помощь правоверным, терпящим бедствие в пути. О встрече Ашика-Кериба с Хадерилиазом (Хызыр-Ильясом) упомянуто в сказке М. Ю. Лермонтова «Ашик-Кериб».

Принеся искреннюю свою благодарность и взяв свою суму с седла, Ашик-Кериб сказал всаднику: «Ага, конечно, благодеяние твое велико, но сделай еще больше; если я теперь буду рассказывать, что в один день поспел из Арзиньяна в Тифлиз, мне никто не поверит; дай мне какое-нибудь доказательство». «Наклонись, — сказал тот, улыбнувшись, — и возьми из-под копыта коня комок земли и положи себе за пазуху; и тогда если не станут верить истине слов твоих, то вели к себе привести слепую, которая семь лет уж в этом положении, помажь ей глаза — и она увидит». Ашик взял кусок земли из-под копыта белого коня, но только он поднял голову, всадник и конь исчезли; тогда он убедился в душе, что его покровитель был не кто иной, как Хадерилиаз [24].

Уровни мироздания и божества древних тюрков

О религии и мифологических воззрениях хунну и тюрков Центральной Азии написано немало. Для них было характерно почитание неба как верховного божества. В ранних источниках теоним Тенгри не упоминается, но есть указания на зарождение культа Тенгри, который широко распространится на территории Тюркского каганата. У хунну существовал ритуал встречи восходящего солнца поклоном. Возвеличивание солнца повлияло и на обряд возведения правителя на престол: нового шаньюя (государя) сажали на войлок и обносили в направлении движения солнца девять раз. Как показано в китайских источниках («Хань-шу»), хунну совершали обряд жертвоприношения в честь неба, земли и своих духов по обычаю три раза в год в храме Лун-цы (лун — дракон) в первый, пятый и девятый месяцы в день Сюй. Самый большой праздник хунну приходился на пятый месяц по китайскому календарю — примерно на конец мая и начало июня.

Религиозно-мифологические воззрения азиатских хунну нашли продолжение и в верованиях тюркоязычных племен, появившихся в VI в. на территории Прикаспийского Дагестана и известных как европейские гунны. «История страны агван», повествующая о путешествии албанского епископа Исраэля с целью распространения христианства, знакомит с системой мифологических верований «страны гуннов». Исраэль представляет достаточно полную информацию об основных персонажах (Тенгри-хан, бог грозы Гуар-Куар, женское божество, боги земли и воды) гуннского пантеона. Как показывают исторические источники, будучи одним из основных культов в «стране гуннов», культ Тенгри-хана, с одной стороны, восходит к Тенгри древних тюрков, проживавших на землях Центральной Азии и Сибири, с другой — к верховному богу протоболгар, Тангра.

В «стране гуннов» обряд жертвоприношения в честь Тенгри-хана проводился в святилищах-дубравах, где самые высокие деревья олицетворяли его самого. Здесь закалывали лошадей, затем их кровью окропляли землю, головы и шкуры вешали на ветви, туши сжигали на огне. Со священных деревьев нельзя было брать ни веток, ни плодов, они были освящены и становились предметом культа. Жертву самому старому и сильному дереву приносил предводитель страны гуннов [25] Алп-Илтивер и представители высших сословий, при этом у каждой семьи и племени было свое священное дерево. Человека, который нанес ему вред, кроме болезней и смерти, ждала опасность развала дома и искоренения рода. Схожие верования зафиксированы этнографами и у некоторых тюркоязычных народов Сибири.

В жизни народов Поволжья деревья издревле играли центральную роль. Понимая их мощь, булгары, сувары и берсулы обожествляли их, возле них совершались жертвоприношения. Запрещалось дотрагиваться до священного дуба — источника жизни и залога благополучия. Среди народов Поволжья (и тюркских, и финно-угорских) была распространена вера в древо жизни. У мордвы мировое дерево росло посреди поля, на его ветвях жили божества. Татары же верили, что на каждой ветке священного дерева киремет сидит по божеству. Возле него закалывали жертвенного барана. Такие верования, пройдя через тысячелетия, сохранились в сознании человека Волго-Уральского региона XXI в. в форме универсального культурного кода.

В духовной культуре татарского народа дуб представлен как родовое дерево. Его корни символизируют отцов и дедов, а листья и ветки — молодое поколение. Эти верования отражены в татарской народной поговорке: «Человек, имеющий отца и деда, — дуб с корнями». Обычай сажать дуб перед домом при рождении ребенка до сих пор актуален: люди верят, что он сохраняет прочность семьи, продолжение рода. У татар в пожеланиях при первом купании ребенка в бане образ дуба занимает центральное место.

Дрова нарублены не твоим отцом,

Баня затоплена не твоей матерью.

Пусть будет сильным, как дуб,

Белым, как береза.

Ночью спит, днем играет.

В татарских деревнях на Правобережье Волги и в районах Северного Закамья (как известно, эта территория в Х — ХII вв. была центром Волжской Булгарии) дубрава и сейчас почитается как священное место. Специально оставленные после вырубки леса несколько дубов называют урман энкэлэре — «матушками леса» и т. д.

Известно, что у гуннов-протоболгар Северного Кавказа вторым по рангу после Тенгри-хана был громовержец Гуар / Куар. Тюркские племена, жившие на территории Прикаспийского Дагестана, считали, что он производит искры громоносных молний и эфирные огни. Человека или животное, которых ударила молния, считали его жертвой и поклонялись им как отмеченным богами. В традиционных представлениях местных племен почитание солнца, луны, огня и воды было возведено на уровень культа, и в народе считалось, что у каждой стихии есть свой хозяин.

Таким образом, пантеон, нашедший отражение в мифологических воззрениях азиатских хунну и кавказских гуннов-протоболгар, в общих чертах совпадает с системой религиозно-мифологических воззрений древних тюркских народов Алтая, Западной Сибири и Северной Монголии в эпоху каганатов VI–VII вв.

Основные каноны древнетюркской религии раскрываются в камнеписанных памятниках древних тюрков Центральной Азии середины VI в. В мифологических верованиях, описанных в древнетюркских рунических памятниках, трехчастная структура макрокосма состоит из верхнего, среднего и нижнего миров. Властитель верхнего мира и верховный бог пантеона Тенгри олицетворял Небо, распоряжался судьбами людей, «определял образ жизни кок-тюрков» [26], даровал каганам мудрость и власть. В сохранившихся письменных памятниках, особенно в Малой и Большой надписях, посвященных Кюль-тегину, и в надписи, посвященной Тоньюкуку, почти полностью раскрываются обязанности Тенгри. Культ этого бога был распространен на обширной территории, населенной тюркскими и тюрко-монгольскими народами. Ученый Махмуд Кашгари отметил, что тюрки, еще не принявшие ислам, называли высокие горы, великие деревья именем Тенгри.