Читать книгу 📗 "Мир меняется — ребенок готов - Кляйн Това"

Например, трехлетняя Адель в два года села на горшок, полюбила рок-н-ролл — «Роллинг Стоунз» и «Битлз», совсем как мама с папой, — и просила родителей ставить ей любимые записи, а в три года научилась читать простые слова в любимых книжках. Родители восхищались ее взрослостью.

Потом Адель заявила, что хочет «большую кровать, как у большой девочки»; родители обрадовались и сняли бортики с ее детской кроватки. Наконец-то их малышка выросла! Тай и его жена Каролина втайне давно мечтали, чтобы дома были только большие дети. Тай признался, что ему больше нравилось общаться со старшими детьми. Но представьте себе удивление родителей, когда их, казалось бы, взрослая Адель отказалась спать во «взрослой» кровати, стала по ночам бродить по дому, а потом заявила, что хочет надеть подгузник. Так началась история с регрессивным поведением. Адель стала нарочно шепелявить и просила кормить ее из бутылочки, хотя перестала пить из бутылочки больше года назад. Она перестала ходить на горшок и вернулась к подгузникам.

Тай и Каролина пришли ко мне расстроенными.

«Что случилось?» — спрашивали они. «Адель была такой самостоятельной и уже вышла из младенчества, а теперь снова ведет себя как годовалый малыш!» — воскликнул Тай, не скрывавший своего раздражения. Каролина помалкивала, смотрела в пол и сжимала и разжимала кулаки.

Мы разговорились, и постепенно родители увидели Адель такой, какой она, собственно, и была — трехлетней девочкой. Они признались, что им нравилась ее самостоятельность и взрослость, но, пожалуй, они чересчур этому потакали. Они, похоже, просто забыли, какими могут быть маленькие дети, ведь брату Адель было почти восемь. Я порекомендовала воспринимать ее как очень маленького ребенка, и что в ней намного больше от младенца, чем от «большой девочки».

Вернувшись домой, Тай и Каролина предложили снова поставить бортики в кроватку, и Адель стала нормально спать. Они позволяли ей притворяться малышкой, укачивали ее и пели колыбельные. Перед сном они снова стали обниматься с ней, как в детстве. Тай сомневался, он хотел подтверждения, что если будет обнимать и баюкать Адель перед сном, она не застрянет в младенчестве навсегда. Я заверила его: надо лишь признать, что внутри нее есть стремление остаться маленькой и есть стремление вырасти (в каждом ребенке сочетаются эти два противоречивых желания), и тогда она успокоится, вновь почувствует себя в безопасности и захочет взрослеть дальше. Папу тоже понадобилось подержать за ручку.

Через пару недель Адель снова стала самостоятельной и сильной девочкой, какой была до этого. Родители поняли, что она маленькая; Адель почувствовала себя в безопасности и осознала, что взрослеть можно. А родители признались, что им было приятно нянчиться с ней и вспоминать, как это было в раннем детстве. Вот что значит чуткость: девочка хотела оставаться маленькой, в этом заключалась ее потребность, хотя отец хотел, чтобы она скорее выросла. Когда к потребностям ребенка прислушались, она почувствовала себя спокойнее и увереннее, обрела опору и показала родителям, что готова взрослеть.

Я часто наблюдаю такую динамику, когда родители приходят ко мне с тревогами из-за регрессивного поведения. Естественно, такие перемены пугают. Родители могут отреагировать так: «Что? Разве ты не знаешь, как себя вести? Ты способен на большее!» Ребенок, возможно, и способен на большее, но не в данный момент. Многие родители склонны к мгновенному вмешательству, они злятся, наказывают ребенка, делают выводы об отсутствии у ребенка способностей. Это отрицание реальности: регрессивное поведение нормально для детей и подростков, таким образом они сообщают о неудовлетворенной потребности.

Принятие означает согласие, что ребенок может отличаться от нас. Мы не критикуем его за эти отличия. Я уже говорила, что родители реагируют на детей бессознательно. Если родитель чувствует, что ребенок отличается от него или других детей в семье, он может неосознанно критиковать его и сравнивать его с собой / другими: «Почему ты не можешь вести себя, как твой брат / сестра?» Это может быть прямая критика, высказанная вслух, а может быть тихий внутренний голос, который дети все равно слышат и впитывают.

Родители-жаворонки могут искренне не понимать подростка, который любит поздно ложиться и вставать после полудня. В семье, где любят пряное и гордятся гурманским вкусом в еде, желание ребенка есть только белые продукты — макароны со сливочным маслом и сыром, куриное филе — может вызывать тревогу и раздражение. Родители могут не понимать, почему ребенку нравятся фильмы ужасов или громкая музыка. Но, дав ребенку возможность быть собой, умея видеть его настоящего и доверяя ему, мы показываем, что уважаем его личные границы и потребности, интересы и удовольствия. (Для справки: большинство детей перерастают любовь к белым продуктам; возможно, вас этот феномен не коснется.)

Тут уместно рассказать историю о родителях, которым было непросто принять особенности своего ребенка. Я знала эту семью с тех пор, как ребенок был в колыбели, и на моих глазах Майя и Хуан постепенно привыкали к тому, что у Нико есть предпочтения, которые не всегда совпадали с их ожиданиями. Нико нравилось пробовать разные занятия, экспериментировать с внешностью, одеждой и выражать себя так, как ему было ближе.

Майя и Хуан попросили меня поработать с ними и школой, чтобы окружение относилось к ребенку с уважением. Я объяснила, что для ребенка важно ощущать принятие и поддержку независимо от того, пробует ли он что-то новое или формирует собственный стиль. Родители старались позволять ему быть собой в разных ситуациях, даже когда им это казалось непривычным. Когда Нико захотел изменить имя, у родителей впервые возникло серьезное волнение и вопросы о том, как поступить. К тому же в это время они переживали собственные трудности в отношениях.

С моей подачи Майя и Хуан обратились за дополнительной профессиональной помощью. Они начали ходить к семейному психологу — сначала вдвоем, а затем все вместе. Им важно было сохранить доверие и показать ребенку, что его любят. Постепенно родители поняли: камнем преткновения были их собственные ожидания. Когда они сумели справиться с тревогами и страхами, им удалось увидеть прежде всего ребенка, которого они любят. Со временем Майя и Хуан переключили внимание на поддержку, помогая своему ребенку расти уверенной, жизнестойкой и открытой личностью. Их безусловная любовь стала для них путеводной звездой, а сами они прошли путь от замешательства и тревоги к пониманию и принятию.

Каждому родителю в какие-то моменты придется пересмотреть сложившиеся представления о своих детях и подспудные (а может, и явные) ожидания, которые мы им предъявляем. Осознавать свою предвзятость и ожидания может быть страшновато, но, лишь столкнувшись с собственными страхами и дискомфортом, мы перестанем мешать ребенку на его индивидуальном пути развития. У каждого ребенка свой путь, и каждому нужен родитель, который сопроводит его на этом пути.

Из-за идентичности и личных особенностей ребенка родителям также может быть трудно практиковать полное и безоговорочное принятие. Представьте ребенка, который любит прыгать на диванах и кроватях, особенно на диване в гостиной. Он вас с ума сводит. Родители, как правило, говорят (или даже кричат): «Ну почему ты не можешь сидеть спокойно? Ты никогда меня не слушаешься. Перестань!» Но чем кричать, не лучше ли попытаться понять, какой ребенок вам достался: тот, кому надо постоянно находиться в движении. Не надо критиковать и стыдить его за эту особенность, но можно установить правило: не прыгать на диване, и предложить подвигаться и попрыгать в другом месте. Иногда очень трудно заметить потребность ребенка или с уважением отнестись к его уникальным особенностям. Родители ненамеренно пытаются исправить ребенка или контролировать его, а ведь он ничего не делает — он просто такой, какой есть. Часто эти раздражающие нас качества или привычки противоречат вашему темпераменту или, наоборот, похожи на те качества, которые вам в себе не нравятся, и вы не хотели бы, чтобы ребенок подражал вам в этом. Это могут быть следующие привычки и особенности: