Читать книгу 📗 "Кориолан. Цимбелин. Троил и Крессида - Шекспир Уильям"
Ахилл
Что ты читал?
Улисс
Да вот, один чудак
Мне пишет вдруг, что как бы ни был смертный
Превознесен, и так и сяк богат, –
Он никогда похвастаться не может,
Что все дары действительно его,
А не живут в его воображенье,
Что чувствует он только их, когда
Отражены в других они, как будто
Лишь озарив и обогрев других,
Он сам живет счастливым отраженьем.
Ахилл
Тут ничего чудного нет, Улисс.
И красота, которою другие
Любуются, – лишь в них отражена;
Глаз самого себя не может видеть,
Он проводник чистейший наших чувств,
И, встретившись с другим таким же глазом,
По отраженью судит о себе.
Самих себя не могут видеть люди,
И о себе доступно им судить
По отношенью к ним других: вот это
Единственное зеркало.
Улисс
Меня
Не самая основа удивляет;
Она стара, и я согласен с ней.
Но следствие… Доказывает автор,
Что никого нет в мире, кто бы мог,
Хоть сто пядей имей во лбу, – похвастать,
Что убежден в себе, пока ему
Не выкажут внимания другие.
Он часто сам не ведает о них,
Пока их в отраженье не увидит,
Иль не услышит их в рукоплесканьях,
Как в звонких сводах собственное эхо,
Как отблеск солнца в стали… Поражен
Так глубоко я был блестящей мыслью,
Что тотчас же подумал об Аяксе.
«Ведь вот осел, – подумал я, – и сразу
Он в честь попал. О, сколько в мире есть
Таких вещей, которые полезны,
Однако их презрением клеймят.
Другие же на взгляд и драгоценны,
А им лишь грош цена. И, может быть,
Мы завтра же увидим, как Аякса
Прославит случай… Боги! О, зачем
Приходится одним свершать деянья,
Когда другие призваны к тому!
Иной в чертог Фортуны своенравной
Ползет себе, в то время как другой
Разинет рот… Иные рвут у славы
Себе куски, другие же ее
Из гордости минуют иль от лени.
Смотреть противно, как везде теперь
Приветствуют Аякса льстиво греки,
Как будто он уж гордо попирал
Грудь Гектора ногой своей, иль Троя
Колеблется могуществом его.
Ахилл
Да, да, я верю этому. Как скряги
Пред нищими, сейчас они прошли…
Вот здесь прошли, – меня не удостоив
Ни словом, ни приветом. Неужель
Все подвиги мои уже забыты?
Улисс
Не забывай, что время за спиной
Несет суму, в которую бросает
Забвению подачки. Это зверь,
Чудовище, – оно неблагодарно,
И как бы ни был подвиг величав –
Забвение пожрать его готово.
Поверь, Ахилл, не подвиги в былом
Опора славы, – мудрость в настоящем.
Что подвиги былые? Лоскуты,
Колеблемые ветром, ржавый панцирь,
Подвешенный на гвоздике для смеха.
Скорее в путь! Узка, тесна тропа,
Проложенная к славе, невозможно
По ней идти двоим. Не уступай
Другому путь. Знай, у соревнованья
Есть тысячи испытанных сынов,
Бегущих неустанно за тобою.
Лишь уступи им первенство в пути,
Отстань на миг – и на тебя все хлынут,
Как волны моря злобные, сомнут
И позади забытого оставят.
Так, впереди всегда привыкший быть,
Горячий конь оступится случайно
И упадет, и чрез него тогда
Проносятся другие, беспощадно
Топча его копытами. Таков
Теперь и ты с своей поблекшей славой.
Пусть далеко героям скороспелым
До подвигов твоих, но ведь зато
Их положенье выгоднее. Время –
Воспитанный хозяин. Руку жмет
Он гостю уходящему небрежно,
Входящему – объятья и почет.
Здороваются люди, улыбаясь;
Прощаются, вздыхая. Не ищи
За прошлые дела вознагражденья.
Все блага жизни: красота, любовь,
Ум, сила, власть, происхожденье, дружба, –
Клеветников завистливых родят,
И время, несомненно, – самый злейший.
Весь мир роднит единая черта:
Всех увлекает новость безделушек,
Хотя на них прошедшего печать.
И золото, облепленное грязью,
Пред грязью позолоченной – ничто.
Дневное к дню приковано, и ты,
Герой великий, не дивись, коль греки
Все поголовно станут обожать
Бездарного Аякса. Что недвижно –
Не так в глаза бросается, как то,
Что движется. Восторги,
Которыми ты прежде встречен был,
Могли бы не умолкнуть и поныне;
Могла бы слава гордая избрать
Своим жилищем постоянным ставку
Того, кто здесь, на этих же полях,
Умел своею храбростью безмерной
Такой восторг всеобщий возбуждать,
Что даже Марс от зависти бесился!
Ахилл
Да, я ушел от дел, но у меня
На это есть разумные причины.
Улисс
Но против них найдутся без труда
И более достойные героя.
Известно всем, что страстно ты влюблен
В одну из дочерей Приама.
Ахилл
Вот как!
Известно всем?
Улисс
Ты удивлен? Но знай,
Правительство все видит и все слышит.
Ему известно все: и золото, что в недрах
Земли хранит Плутос, и тайны
Глубоких бездн. Оно способно вскрыть
Те помыслы, что зреют в колыбели.
В душе любого государства есть
Таинственная сила, и доныне
История ее не поняла,
Ум не постиг, не выразило слово.
Нам так же хорошо, как и тебе,
Известна связь твоя с семьей Приама.
Но слушай: Поликсена, может быть,
Красива – победить, однако,
Почтенней для Ахилла не ее,
А Гектора. Какое горе Пирру
Ты принесешь, когда сто уст молвы
Передадут ему, что дочь Приама
Ты славе предпочел, а рои дев
С насмешкой и укором в хороводе
Вдруг запоют: «Сестру пленил
У Гектора Ахилл,
Но Гектор сам – позор и стыд!
Аяксом был убит».
Прощай – уже стоит на льду глупец, –
Взломай тот лед и вновь возьми венец!
