Читать книгу 📗 "Сломанный меч (ЛП) - Шторх Эдуард"

— Переправимся на лодке паромщика на остров, — предложил Фульвий. — Там выслушаем твои новости в полной безопасности.

— А о коне позаботится паромщик, он человек надежный, — добавил Помпоний.

— Идемте же, друзья! — согласился Цинций. — Я кожей чувствую опасность: край кишит войсками Маробода. Приходилось петлять и прятаться. Говорят, сам Маробод сейчас здесь, при армии.

— Да, любезный Цинций. Видишь знамена на холме за излучиной? Там разбил лагерь король маркоманов, там он собирает силы, — пояснил Фульвий.

— Тщетные потуги! Клянусь своим именем, Рим раздавит его! — презрительно бросил гость.

Трое мужчин увели коня в прибрежный ивняк.

— Ребята, глядите — солдаты! — снова закричал мальчишка на берегу Влтавы. Дети бросили игру и уставились на приближающийся отряд всадников. Зрелище для тех времен привычное, но для детворы всегда захватывающее.

— Ишь ты, на белом коне, важно едет! — восхитился мальчуган.

Всадники явно кого-то искали. На берегу они долго не задержались, сразу вошли в воду. Один из них спросил у детей, не проезжал ли здесь верховой.

— Проезжал! — подтвердил бойкий мальчишка. — Уж давно на той стороне!

— Взять его до темноты! — приказал всадник на белом коне, оставаясь на берегу. — Нагоните на купеческом тракте, он едва жив от усталости. А я возвращаюсь в лагерь! — крикнул он им вслед.

Двое воинов вернулись из воды на берег и почтительно спросили предводителя, не следует ли им остаться для охраны.

— Ступайте и вы! Римлянина надо схватить во что бы то ни стало.

Воины отсалютовали, развернули коней и снова бросились в реку.

Одинокий всадник некоторое время смотрел вслед отряду, переходящему брод, затем спешился и привязал коня к ольхе.

Это был статный муж лет тридцати шести, пышущий здоровьем и силой. Дорогие одежды, роскошное оружие и богатая сбруя выдавали человека знатного; крепкая фигура и властный взгляд свидетельствовали о том, что он рожден повелевать.

Теперь в нем читалось некое волнение и беспокойство. Он похлопал горячего скакуна по спине: «Стой смирно, я прогуляюсь немного в одиночестве!»

Какие заботы гнетут его?

Он идет неспешно вдоль берега, подкручивает ус и временами в растерянности ерошит густую шевелюру.

Вдоль берега плывет лодка.

Девчушка лет десяти-двенадцати отталкивается легким шестом, словно старый паромщик.

— Эй, девочка, прокати-ка меня! — крикнул мужчина с берега.

— Да мне за вершами надо!

— Я помогу!

Девочка причалила к каменистому берегу, и мужчина ступил в лодку. Он тут же взялся за привязанные весла и спросил, где верши.

Грести он умел хорошо, девочка сразу это поняла, а потому полностью доверила ему лодку. Делать ей было нечего, вот она и болтала с чужеземцем. Рассказала, что она — Бела, дочь паромщика, вон из той хаты за островом.

— А тебя как звать? — спросила она.

— Зови меня — Маро!

— Ты, небось, тоже на войну собрался, раз так вырядился... У нас тут теперь полно войск! Отец всю неделю перевозил припасы, уже весло в руках не держал — а ведь он какой силач! — рассказывала словоохотливая девчушка. — Мой отец эту лодку один таскает, овцу кулаком убивает, а подкову руками гнет...

Чужеземца, похоже, забавляла болтовня девочки, а гребля бодрила.

Нашли плетеные верши, но улов того не стоил. Опустили корзины обратно в воду.

— Рыба нынче пуганая, — объясняла девочка. — Отродясь не бывало такого плохого улова. Глянем еще на той стороне, за островом.

Маро направил весла в тихую протоку за островом и позволил лодке медленно скользить вдоль прибрежных зарослей.

Он засмотрелся на миловидную девчушку, сидевшую напротив.

— Нравишься ты мне, Бела! Маленькая, как рыбка, юркая, как стрелка, стройная, как елочка, хитрая, как лисичка — хотела бы стать моей дочкой?

— Ну... — протянула Бела, раздумывая, что ответить, — я бы хотела стать воином, как ты, Маро!

Маро улыбнулся ей. Лодка плыла совсем тихо и плавно.

Вдруг Маро снова взялся за весла и остановил лодку. Одной рукой ухватился за ольховую ветку, другой подал знак Беле молчать.

Они словно оказались под лиственной крышей.

За кустами на берегу сидели трое мужчин. Полностью поглощенные разговором на латыни, они даже не заметили, что в нескольких шагах от них остановилась лодка.

— Ясно, что Маробода врасплох не застать. Я заметил, плавильщики работают днем и ночью. Вооружением он почти сравнялся с нами.

— Но не воинским порядком, любезный Цинций. Это же варвары, воевать они не умеют...

— Бегут в бой, как стадо овец, мешают друг другу — первая же неудача ввергнет их в хаос.

— Ну-ну, друзья, не стоит недооценивать Маробода! Не зря он столько лет прожил в Риме при дворе императора Августа. Глаза у него наверняка были открыты, и многому он научился. Наши лазутчики рассказывают, что Маробод завел в своем войске римские порядки. Говорят, у него шестьдесят тысяч — некоторые твердят, что семьдесят, а то и больше — обученных бойцов...

— ...да к тому же четыре тысячи конных. Это внушительная сила!

— Однако на сей раз ничего у него не выйдет. Все хорошо подготовлено. Тиберий идет с пятью легионами от Дуная. Маробод отступает вглубь страны, чтобы ослабить Тиберия долгим переходом. Но через несколько дней он сам угодит здесь в ловушку. Король маркоманов стянул свои силы в эти земли, чтобы укрыться — как он полагает — за непроходимым лесом. Вот удивится, когда узнает, что с запада через бесконечный Герцинский лес [8] движется наш доблестный Сентий Сатурнин! Вскоре он ударит Марободу в тыл — а тот еще ни сном ни духом! Зажмем маркоманов в клещи — и никто не уйдет! Сто пятьдесят тысяч человек — если считать и вспомогательные войска — стоят на этот раз против Маробода...

— Сам Тиберий сказал: уничтожен будет единственный, кто в Германии еще противится римской власти!

— Да, это последний король варваров в Германии, — снова взял слово центурион Цинций Муммий. — Только он и остался! От Рейна до Лабы все под нашим мечом. Я сам в прошлом году прошел с Тиберием вдоль Лабы до Северного моря, и наши легионы проникли еще дальше, до самого Кимврского полуострова (Ютландского). Истинно так — лишь Маробод мешает нам донести знамена Рима до далеких сарматов.

Глаза римских лазутчиков загорелись восторгом. Победа была на расстоянии вытянутой руки!

— А семнонов мы уже купили! — с удовольствием объявил товарищам Фульвий. — Не знаю, сколько золота Тиберий пообещал Малате. Но слышал я, что ни вандалы, ни лангобарды перед нашим золотом не устояли. Ха, на глиняных ногах стоит держава короля маркоманского!

— Скажи, любезный Цинций, — спросил напоследок Помпоний, — какие легионы ведет Сатурнин на Бойгем?

— Он выступил, как условлено, по Майну во главе пяти рейнских легионов и с дружественными гермундурами. От верхнего Дуная к нему присоединились два винделикских легиона, так что сейчас под его началом сквозь проклятый Герцинский лес прорубаются семь легионов. Неохота мне было покидать лагерь Сентия. И сейчас у него весело, как бывало всегда. Он умеет скрасить военную жизнь в диких германских пустошах. Отличный полководец! Однако не думайте, что из-за буйных пирушек он забывает свой долг. Я хорошо узнал его как добродетельного и преданного слугу императора. Как он бдителен и осторожен, как мудро ведет войско! А когда нужно, мужественно сносит голод, холод и все тяготы. Но я спешил к вам не для того, чтобы о нем рассказывать... Поспешите на свежих конях обратно к Тиберию и передайте послание Сатурнина:

«Прежде чем наполнится месяц, легионы Сатурнина будут стоять здесь; у этой реки пожмут они руки легионам Тиберия...»

— И тогда, стало быть, Маробод будет уничтожен...

— Несомненно, Помпоний, ибо на две стороны ему не оборониться. Залог успеха я вижу в том, что мы застанем Маробода врасплох внезапной атакой с двух сторон. Еще сегодня он ничего не подозревает и пятится перед Тиберием. Думает, что заманивает римлянина в ловушку, ха-ха! — а сам угодит в готовые клещи Сатурнина. Герцинский лес пока молчит как могила — но каков будет сюрприз!