Читать книгу 📗 Месть Рима (ЛП) - Скэрроу Саймон

Ее советник поспешил к ней.

- Чего ты ждешь, моя царица? Уезжай! Ради Андрасты⁴, уезжай!

Боудикка разрывалась между желанием сбежать, пока она еще могла, и чувством чести, которое призывало ее остаться со своей армией и разделить ее судьбу. Теперь эта судьба была очевидно ясна в этот ненастный день. Правый фланг был раздавлен об линию повозок, люди были так тесно сбиты, что не могли двигаться и использовать свое оружие. Они погибали под мечами римских ауксилариев⁵, чьи короткии гладии превосходили бриттское оружие в таких стесненных условиях. Пока мятежников рубили, их враги перелезали через мертвецов, чтобы добраться до тех, кто все еще был жив, и которые теперь издавали жалобные вопли.

Вдруг, те, кто находился в тылу разваливающейся линии восставших, заметили движение личного отряда Боудикки, и когда они бежали через брешь в повозках, по рядам разнеслась серия гневных криков.

- Боудикка бежит!

- Нас предали! Да помилуют нас боги!

Слова пронзили ее сердце, словно лезвие. У тех, кто остался, было мало шансов на спасение, и римляне не проявят милосердия ни к одному из мятежников, попавших в тиски между римской линией и плотно набитыми повозками обозом ее войска. Во время восстания было пролито так много римской крови, что их жажда отомстить за предыдущие поражения и резню стольких римских солдат и мирных жителей нелегко будет удовлетворить.

Когда весть о бегстве Боудикки разнеслась по рядам мятежников, поднялся вой отчаяния, и она почувствовала его в каждой частице своего существа. Казалось, что настал конец великому делу, которое объединило племена, которые были злейшими врагами до прихода римлян. Все это время росла надежда, а затем уверенность в том, что захватчики будут сброшены обратно в море, и народы Британии вновь будут свободны. Воспоминания о смехе и радости, которые сопровождали растущие ряды мятежной армии, когда она шла от победы к победе, теперь были словно звенящей пустотой, поскольку первый вкус сокрушительного поражения наполнил ее его горькими плодами.

Она отвернулась от ужасной сцены и приказала возничему продолжить путь через пролом. Остальные повозки ждали на небольшом расстоянии вниз по склону, и когда она приблизилась, она увидела оцепеневшие лица своих ближайших последователей, пока капли дождя падали с небес, словно стальные стрелы из темных облаков, застилающих пейзаж. По обе стороны склона и дальше текли ручьи беглецов из лагеря. Они оставили свои фургоны и добычу позади и бежали, спасая свои жизни. Им нужно было уйти как можно дальше от поля битвы, прежде чем найти место, где можно укрыться от врага, который будет охотиться за ними и убивать тех, кто, как считалось, имел какое-либо отношение к мятежу. Среди них были те воины, которым удалось взобраться на обоз и избежать резни на поле боя. Те, кто все еще находился по ту сторону фургонов, были обречены.

Земля, уже взрытая фургонами и телегами, которые были доставлены на хребет накануне, была скользкой от грязи, поскольку дождь превратил склон в трясину. Лошади напрягались, чтобы стащить свою ношу вниз по склону. Колесницы, такие проворные и быстрые на твердой земле, теперь были неуклюжими мертвыми грузами, которые шатались и пугающе скользили в этой невообразимой жиже. Не на много лучше обстояло дело и для конных телохранителей, которые следовали за медленной процессией. Большинство из них спешились, чтобы осторожно вести своих лошадей вниз по склону, а не рисковать падением, которое могло покалечить лошадь и ее всадника.

Боудикка и оставшееся сопровождение постоянно оглядывались в поисках первого признака того, что римляне прорвались и преследуют их. Она знала, что они приложат все усилия, чтобы схватить ее. Римский наместник хотел бы, чтобы ее заковали в цепи и заставили маршировать позади него, когда он будет шествовать по Риму с триумфом, когда в столице империи будут праздновать поражение восстания. Она давно решила никогда этого не допустить. Даже когда мятежники шли от победы к победе, она заключила договор со своими двумя дочерьми, что ни одна из них не будет взята живой. При необходимости они помогут друг другу умереть, если восстание потерпит неудачу и им будет грозить плен. Они поклялись никогда не стать вновь трофеями проклятых римлян и их императора Нерона.

Когда они достигли подножия склона, ровная местность облегчила путь. Стража снова села на лошадей, их командир обратился к Боудикке за дальнейшими указаниями. Это был критический момент. Должны ли они направиться на север, пробираясь мимо редко разбросанных римских аванпостов, и присоединиться к северным племенам, которые еще не были покорены? Беглецы могли сдаться на милость царицы Картимандуи из бригантов. Может ли Боудикка склонить ее взяться за оружие и возобновить восстание? Она кратко обдумала это, затем отбросила эту идею. Это означало бы пересечение территории, удерживаемой врагом, без гарантии успеха в конечном итоге и с большой вероятностью подвергнуться предательству.

Не было смысла идти на юг. Это был центр власти римлян до восстания, и они наверняка укрепят свой контроль над этой частью провинции после сегодняшней стремительной победы.

Оставался восток. В двух днях пути, максимум в трех, лежало обширное пространство низменностей и болот, которые тянулись к морю и далеко вглубь территории иценов. Она хорошо знала эту местность и понимала, как легко будет спрятаться там вместе со своими последователями и продолжить сопротивление захватчикам. Не было лучшего места для восстановления, перегруппировки и сбора ее армии, одновременно совершая внезапные атаки на римские виллы, форты и патрули, высланные на поиски остатков мятежников.

Тяжелогруженные римские легионы увязнут, если попытаются войти в болота. И память о судьбе, постигшей Вара и его три легиона, когда они наткнулись на столь же сложную местность, сохранилась в умах римских командиров. Они будут опасаться отправлять своих лучших солдат в любые ловушки, которые может им расставить Боудикка. Они уже понесли тяжелые потери, и им будет трудно восстановить общий порядок.

- Значит на восток, – решила Боудикка. Она подняла руку и указала в сторону родины своего племени. - Туда.

Возничий щелкнул поводьями, и ее колесница тронулась с места. Один за другим последовали остальные, и телохранители выстроились в свободную колонну, чтобы прикрыть их тыл. Позади них звуки битвы и отчаянные крики мятежной армии затихли. Вокруг них тащились сопровождающие лагерь беженцы, с тревогой поднимая глаза, всякий раз, когда замечали проезжающие колесницы и всадников. Некоторые смотрели на Боудикку с нескрываемой враждебностью из-за катастрофы, к которой она их привела. Большинство смотрели на нее со страхом и стыдом, когда масштаб их общего поражения под ее руководством стал очевиден. Лишь немногие издавали приглушенный крик и призывали ее продолжить бой. Боудикка отвечала последним кивком и коротким взмахом руки.

Они проехали около трех километров, когда увидели впереди темную массу леса. Боудикка указала на тропу, которая вела в сторону деревьев, и колонна повернула к ней. Один из коней, тянувших колесницу ее дочерей, захромал и замедлил весь небольшой отряд. Мгновение спустя сзади раздался крик тревоги. Схватившись за борт колесницы одной рукой, она подняла другую, чтобы защитить глаза от дождя, пока осматривала местность. Затем она увидела движение на невысоком хребте с одной стороны, когда шеренга всадников поднялась на его вершину и начала спускаться по склону, направляясь в их сторону. Она повернулась к своим дочерям в колеснице позади нее.

- За мной. Сейчас! - приказала она, и обе девушки поспешили через дорогу, чтобы взобраться наверх и присоединиться к ней. Младшая, Мерида, двигалась скованно, и Боудикка чувствовала, как девочка дрожит, когда она обнимала ее. - Они нас не возьмут. Помни, о чем мы договорились.

Мерида посмотрела на нее с выражением бесконечной печали, ее отчаяние подчеркивали мокрые пряди волос, прилипшие к ее голове и плечам туники. Она постучала по рукояти кинжала, висевшего у нее на талии. - Я сделаю это. Если придется. Если не смогу, то...