Читать книгу 📗 Змей Севера (ЛП) - Догерти Гордон

Он извернулся и увидел фигуру в темно-зеленом плаще с капюшоном, с лицом, скрытым в тени, верхом на черном жеребце. Один из готских копьеносцев выхватил свиток из руки Энния, пока тот, разинув рот, смотрел на темного всадника.

— Это то, что вы хотели, господин? — спросил копьеносец, поднимая свиток.

— Истинно так, — ответил темный всадник, доставая из-под плаща другой, с идентичной печатью. Затем тени под капюшоном повернулись, чтобы лицезреть Энния. — Приказы достигнут легионерского форта, всадник. Только не те, что ты вез всю эту дорогу. — Он развернул подлинный свиток, кивая, пока читал содержимое. — Нет, этот свиток превратится в пепел через несколько мгновений, как и ты, римлянин. Как и твоя империя, довольно скоро.

С этими словами фигура подняла руку, вытянула палец, а затем резко опустила его вниз.

Энний разинул рот; страх сковал его мгновенно. Он резко обернулся к двум копьеносцам — как раз вовремя, чтобы увидеть, как ближайший из них выхватил длинный меч, перехватил рукоять обеими руками и обрушил клинок на его шею.

Лес наполнился эхом крика всадника Энния, пока тот не оборвался.

Лунный свет заливал равнину, пока сенатор Тарквитий пробирался от форта к своей съемную комнате в Дуросторуме.

— Что я наделал? — Он поскреб замерзшими пальцами лысину, бормоча себе под нос, пока хрустел снегом, минуя трескучие факелы и костры соседнего готского лагеря. Завидев семью истощенных готов, бредущих ему навстречу в лагерь и нервно поглядывающих на него, он выпрямился, откашлялся и зашагал с величавостью, подобающей сенатору. Но стоило им разминуться, как его плечи снова поникли, и он потер виски.

Его использовали как марионетку, как ступеньку. Снова. Властью поманили, словно морковкой перед ослом, чтобы завести в эту трясину. Все расходы, все усилия, все то подобострастие, к которому он прибегал, — всё ради того, чтобы взобраться по лестнице имперской власти. И всё это ослепило его, скрыв реальность: он был лишь игральной костью в чужой руке. И если желания этого Змея осуществятся, то никакой империи не станет. Впервые за долгое время ему захотелось довериться кому-нибудь, но он больше не знал, кому можно верить. Да и мало кто, если вообще кто-то, доверял ему.

Легионеры едва скрывали свое презрение к нему, и Сальвиан, его протеже, похоже, встал на их сторону. А еще был Паво. Его бывший раб сверлил его взглядом, словно демон, всякий раз, когда их пути пересекались. «Но я не могу сказать ему то, что он хочет знать», — подтвердил он себе, вспоминая угрозу Змея. «Вам следует и впредь отказывать легионеру в этом знании, сенатор, ибо без него вы, похоже, станете для меня поистине бесполезны, и у меня будет мало причин сохранять вам жизнь».

А еще были готы. Каждый из возвышающихся над ним воинов, бросавших на него холодные взгляды, вполне мог быть одним из всадников Змея. Ходили упорные слухи, что эти всадники укрываются внутри готского лагеря и именно они стоят за многочисленными полуночными убийствами знатных готов и порчей тех жалких запасов зерна, что у них были. Возможно, — он сглотнул, озираясь по сторонам, — он станет их следующей целью.

Ледяной ветер усилился, осыпая его снегом.

— Зачем ты насмехаешься надо мной? — он погрозил кулаком ночному небу, гадая, какое именно божество он проклинает. Богатство и власть были его богами с первых дней в политике, и оба послужили лишь его унижению. Он почувствовал, как новая волна отчаяния накатывает на него, но поджал губы и сжал кулаки. «Зарой свою жалость к себе, глупец, — твердо сказал он себе, — она не принесет тебе спасения».

— Разговариваете с тенями, сенатор? — Голос из темноты заставил его вздрогнуть.

Он резко обернулся, вглядываясь в тень под одиноким, укутанным снегом дубом. Там, рядом с парой привязанных меринов, стояла темная фигура. Его кошмары нахлынули на него, когда он вспомнил призрак в зеленом плаще в пиршественном зале Атанариха. Змей?

Фигура шагнула вперед, и он с облегчением выдохнул, увидев не зеленый плащ, а чешуйчатый доспех. Это был помощник Фритигерна.

— Иво! Что ты здесь делаешь?

Гигантский воин шагнул на свет; бронзовые кольца сверкнули в мочке уха, бельмо на изуродованном глазу блеснуло в лунном сиянии.

— Я пришел, чтобы призвать вас.

Тарквитий нахмурился.

— Фритигерн хочет видеть меня в такое время?

Огромный воин покачал головой; холодная ухмылка рассекла его лицо.

— Нет, мой истинный господин счел, что пришло время позвать вас. Он неподалеку.

Тарквитий нахмурился, глядя, как Иво осторожно снимает кожаные наручи с рук. И ледяной ужас пронзил его, когда он увидел синие чернильные клейма Змея, обвивавшие предплечья гиганта.

Слова Змея прошипели в его разуме.

«Когда вы увидите мою метку, вы подчинитесь».

Паво и Сура шли по заснеженной тропе через готский лагерь, совершая первый обход ночного патрулирования. Задача, поставленная Галлом, была проста: поймать всадников Змея и проследить, чтобы никто из невинных готов не пострадал. Однако проходящие мимо готы, носившие дрова между палатками, видели в них скорее захватчиков, чем защитников, бросая на них тяжелые взгляды и издавая глухое рычание.

Но мысли Паво витали далеко. Он гадал, как далеко готов зайти, чтобы вырвать правду у сенатора Тарквития. Только прошлой ночью кошмар об отце сменился другим, где он пил чашу теплой крови, осушая ее до дна, прежде чем радостно попросить еще. А потом он посмотрел вниз и увидел, что во сне на нем сенаторская тога. Этого хватило, чтобы проснуться, задыхаясь, в холодном поту.

Он тряхнул головой, отгоняя воспоминание, и бросил взгляд через равнину на темные очертания Дуросторума. Тут же новая туча нависла над его мыслями. Ранее этим вечером они заходили в «Вепрь и Виноград». Фелиция была там, и снова она была отстраненной, рассеянной.

— Думаешь, она положила глаз на кусочек Кводрата? — прощебетал Сура, дуя на замерзшие руки.

Лицо Паво сморщилось, и он повернулся к другу.

— Ну, она же не раз спрашивала, когда он должен патрулировать готский лагерь? — Сура пожал плечами. — Я бы сказал, есть шанс, что она жаждет немного… — он сложил большой и указательный пальцы в кольцо и энергично просунул в него другой указательный палец.

— Она была похожа на ту, кто в таком настроении? — огрызнулся Паво.

— Ох, у нее репутация… — начал Сура, но осекся, увидев хмурый взгляд Паво.

Они шли дальше в тишине, и Паво думал о своей койке, молясь, чтобы сегодняшняя ночь принесла сон без сновидений. Фалера покалывала на груди, словно напоминая, что надежда тщетна. Он потер глаза; возможно, предстоит еще одна ночь разговоров с Сальвианом. Последние несколько недель они провели много ночей, беседуя и распивая разбавленное вино, пока остальной форт спал. Разговор с послом всегда лился так легко и предлагал приятную альтернативу кошмарам. Паво почувствовал, как улыбка тронула его губы.

Затем пронзительный крик и сердитые голоса раздались из ближайшего скопления палаток.

Паво посмотрел на Суру, а Сура уставился на него.

«Змей?» — одними губами спросил Сура.

Затем, не тратя слов на раздумья, пара схватилась за рукояти мечей и побежала на шум; их кольчуги звякали на бегу.

Краем глаза Паво видел, как колышутся пологи палаток, и готские головы высовываются наружу, хмурясь.

— Должно быть, каждый гот в лагере слышал этот крик, — прошипел Сура на бегу.

Они остановились, разинув рты от сцены, открывшейся перед ними в пляшущем оранжевом свете костра. Это было не дело рук Змея.

Златовласая готская женщина, в возрасте, но все еще красивая, сжалась в центре круга из восьми легионеров. Она скулила, прижимая руку к лицу, не в силах остановить поток крови там, где ей выбили зубы. Легионеры были облаченными в чешуйчатые доспехи комитатами и держали синие щиты; люди Лупицина. Они выставили копья, сдерживая группу из пятерых готских мужчин — судя по волосам и чертам лица, членов одной семьи.