Читать книгу 📗 Змей Севера (ЛП) - Догерти Гордон

Когда первые слова сорвались с губ Тарквития, Галл заметил кое-что: гот Эрвин стоял с лицом, искаженным ненавистью. Его взгляд был прикован не к сенатору, не к Фритигерну, а к Иво.

Галл затаил дыхание, глядя на гигантского помощника Фритигерна; здоровый глаз Иво сверкал под бровью, и неуместная, акулья ухмылка кривила рот под носом, похожим на наконечник стрелы, пока читали свиток. Ледяной ужас сжал сердце Галла, когда он посмотрел на сломанную восковую печать на пергаменте. Он вспомнил, как легко Кводрат и Авит подделали исходящее письмо. Он снова взглянул на Иво. А что, если… Он наклонился в седле к Тарквитию.

— Сенатор… стой, — прошипел он.

Но Тарквитий разошелся вовсю, и его голос заполнил воздух.

— …и хотя военная помощь может быть еще далеко, на такой случай имеется имперский резерв зерна, доступный всего лишь немного южнее Дуросторума…

У Галла на миг вспыхнула надежда. Возможно, его страхи были напрасны. Если собрать зерно с южных городов и привезти на эту равнину, есть шанс умиротворить готов. Удержать их здесь было жизненно важно.

Но следующие слова Тарквития пронзили его ледяным холодом до костей.

— …Юдекс Фритигерн и тервинги найдут зерно в Маркианополе и должны проследовать в город. Ни один гот или римлянин не будет голодать, пока…

При этих словах готы радостно закричали, заглушая остаток послания. Иво, однако, даже не моргнул.

Галл уставился на гигантского воина, затем на сенатора. В Маркианополе не осталось никакого имперского запаса зерна. Он знал это, потому что сам реквизировал последние остатки несколько месяцев назад, чтобы наполнить пустые хорреа Дуросторума и форта. Более того, император Валент ни за что не пригласил бы готов маршировать на юг. Он поднял взгляд и увидел, как Иво подъехал к Фритигерну, зашептал ему на ухо, указывая на юг, как всегда подталкивая и побуждая юдекса.

Но на этот раз усилий почти не потребовалось, ибо лицо Фритигерна озарилось той же надеждой, что и у его народа. Готский юдекс развернул скакуна лицом к своим людям, затем широким жестом указал на юг.

— Разбудите всех в лагере, скажите им, что Рим пообещал нам спасение. Мы выступаем немедленно! — прокричал Фритигерн. — Конница: стройтесь в голове колонны и скачите во весь опор. Моя пехота и лучники, вы будете сопровождать семьи и тех животных, что у нас остались. Чем скорее мы достигнем города, тем скорее спасемся, согласно торжественному обещанию императора.

Галл попытался направить коня к юдексу, чтобы поправить его, погасить его ожидания. Но путь ему и первой центурии преградила волна готских тел; кавалеристы бросились к своим коням, а люди хлынули прочь с места противостояния, спеша обратно к палаткам, чтобы тушить костры, сворачивать лагерь, собирать пожитки и готовить повозки. Галл чувствовал, как контроль ускользает из рук. Он глянул на Лупицина; комес таращился на происходящее с выражением мальчика, потерявшегося на оживленной городской улице.

— Маркианополь? Не может быть, — пролепетал Феликс сквозь шум. — Городские хорреа были почти пусты, когда я слышал о них в последний раз.

Галл мрачно посмотрел на него, качая головой.

— Там не осталось ни зернышка, Феликс.

Лицо Кводрата вытянулось.

— Фритигерн взбесится, если доберется до Маркианополя и не найдет зерна.

Сальвиан подъехал к ним, наблюдая за Фритигерном и Иво во главе готского исхода.

— Жители этого города знают, что на них надвигается?

Галл прошипел:

— Ворота Маркианополя будут закрыты, когда Фритигерн прибудет туда. Когда это случится, я могу лишь молиться, чтобы мудрость Фритигерна и его нежелание сражаться у городских стен все еще имели вес. Но боюсь, его мысли будут склонены к войне человеком, который скачет рядом с ним.

Сальвиан нахмурился, прослеживая взгляд Галла к голове готской процессии.

— Вы подозреваете Иво, трибун?

Галл кивнул, затем обвел ледяным взором собравшихся легионеров.

— Иво не помощник Фритигерна и не союзник Рима. Он знал, что в этом свитке, еще до того, как его прочли. — Он бросил уничтожающий взгляд на Тарквития, который избегал смотреть ему в глаза. — Каждое несчастье, случившееся за последние месяцы, подталкивало народ Фритигерна к этому: нашествие гуннов, тирания мятежных всадников и их лидера, Змея — этой призрачной твари, которая остается невидимой, но, кажется, вечно присутствует во всем этом, как гнусная вонь, — и затем уничтожение запасов еды у готов. Это было благословением, что, несмотря на эту череду катастроф, юдекс Фритигерн соблюдал перемирие до сих пор… но этот свиток только что поставил нас на грань войны!

Галл резко повернулся вслед Иво.

— Сенатор! — рявкнул он. — Остается лишь надеяться, что в форте есть запись о прибытии гонца Энния с этим свитком.

Тарквитий побледнел, его щеки затряслись.

— Я…

— Не испытывай мое терпение, ты, жирный глупец! — проревел Галл сквозь снежную бурю. — Откуда взялся свиток?

— Он от гонца… — пролепетал Тарквитий, — …я думаю.

— Кто передал его тебе? — Галл пронзил его взглядом, направил коня к Тарквитию, схватил сенатора за ворот мантии и рванул из седла так, что они оказались нос к носу.

— Иво. Он принес его прямо от гонца, а затем гонец поспешил в Константинополь. Иво счел, что поспешность необходима, и потому пришел прямо ко мне, — солгал Тарквитий; его глаза дико бегали, глядя на разъяренное лицо Галла. — Так что записи о прибытии всадника Энния в форт не будет.

Галл фыркнул, отталкивая сенатора прочь.

— И мы должны поверить, что слова на свитке, доставленном готом, принадлежат нашему императору? Это чушь — мы должны догнать Иво и забрать его от Фритигерна!

Сальвиан положил руку на предплечье трибуна.

— Осторожнее, трибун, мы на грани войны. Помните, нам нужны доказательства!

Галл закрыл глаза; его плечи вздымались, пока он делал серию успокаивающих вдохов.

— Тогда мы должны следить за каждым шагом Иво, — произнес он наконец. С этими словами он развернул коня и рявкнул наблюдающим легионерам: — Строить легион; мы выступаем на юг немедленно!

Глава 15

Рассвет занялся над южной Мезией, и с ним пришло журчание множества ручьев талой воды. Тысяча людей XI-го Клавдиева легиона разрезала земли, маршируя на юг в сторону Маркианополя колонной, увенчанной железными гребнями шлемов. Утро сменялось полднем, и снег постепенно испещрялся пятнами зелени там, где началась оттепель. Впервые за несколько месяцев воздух стал мягким. Но в каждом римском сердце лед еще не тронулся.

Они обогнали огромные вереницы готских женщин, детей и стариков, направлявшихся в Маркианополь. Но у них было мало надежды догнать растянувшуюся армаду из семи тысяч копьеносцев Фритигерна, ушедших на мили вперед, не говоря уже об авангарде из трех тысяч готских всадников, которые, должно быть, уже были у стен города.

В сельской местности Мезии вокруг них римские земледельцы, рабы и владельцы поместий стояли вместе как один, напуганные и сбитые с толку огромной ордой готов, которая пронеслась по римскому тракту этим утром, полностью вооруженная и никем не остановленная. Они окликали Галла, Лупицина, Сальвиана и Тарквития во главе римской колонны, умоляя объяснить, что происходит, прежде чем броситься присоединяться к толпе римских граждан в хвосте колонны.

Паво маршировал ближе к началу третьей когорты, в первой центурии, рядом с Сурой. Он часто оглядывался назад, в хвост колонны, где плелся этот сброд римских граждан. Он молился, чтобы Фелиция и жители Дуросторума были либо в этой толпе, либо вняли поспешным приказам Галла. «Передайте в Дуросторум и окрестные города и фермы; они должны направляться на юг, искать убежища во Фракии. Стены Адрианополя и окрестных городов защитят их».

Паво снова и снова вглядывался в их лица, но ни Фелиции, ни ее отца среди этих людей не было видно.

— Она будет в безопасности, — сказал Сура рядом с ним. — Она умная.