Читать книгу 📗 Море винного цвета (ЛП) - О'Брайан Патрик

Он снова обдумал различные ходы, замену намеченных полков другими, сбор всецело преданных сторонников, созыв совета, выпуск прокламации, быструю отправку пушек для контроля над тремя важнейшими мостами; при перечислении по порядку они казались довольно простыми, и сердце у Стивена билось так, что его было слышно. Тем не менее, он был немного знаком с мышлением военных - мышлением испанских военных и испанских заговорщиков; и ему случалось видеть, как ряд действий, простых самих по себе, но которые было необходимо выполнять последовательно, превращались в безнадёжный хаос из-за недостатка чувства времени, общей нерасторопности или скрытой зависти.

Он пожалел, что использовал такие самоуверенные, самонадеянные слова в письме к Блейну. С самых давних пор люди верили, что искушать судьбу неразумно, даже нечестиво; не следует презирать убеждения предков. В его молодости одна очень самоуверенная совокупность идей - всеобщая реформа, всеобщие перемены, всеобщее счастье и свобода - закончилась чем-то очень похожим на всеобщую тиранию и угнетение. Не следует презирать убеждения предков; и твёрдая вера моряков в то, что пятница - день несчастливый, возможно, не глупее убеждения философа в том, что все дни недели можно сделать счастливыми через внедрение просвещённого законодательства. Он пожалел, что главное совещание назначено на пятницу.

Покраснев от этой минутной слабости, он обратил свои мысли к Уртадо. Генерал отличался некоторыми маленькими странностями - например, уделял большое внимание своему внешнему виду (постоянно носил звёзды своих трёх орденов) и придавал чрезмерное значение родословной: он получал больше удовольствия, перечисляя этапы своего происхождения от Вилфреда Волосатого через бабушку по материнской линии, чем рассказывая о четырёх блестящих победах, одержанных под его командованием, или других сражениях, в которых он отличился. Однако во всех прочих вопросах он был не только рациональной натурой, но и человеком с необычайно острым и пытливым умом; человеком деятельным, прирождённым организатором и необычайно эффективным союзником в таком деле. Его способности, его признанная честность, высокая репутация в армии и влияние во всём Перу сделали его самым ценным другом для Стивена.

Мимо проплывали белые придорожные столбы и множество крестов в память жертв землетрясений, убийств, несчастных случаев. Уже какое-то время мул шагал в гору не так упорно и настойчиво, как раньше. Он оглядывался по сторонам; теперь же, бросив на Стивена многозначительный взгляд, свернул с дороги к последним рожковым деревьям. К этому времени дорога уже немного отдалилась от Римака, чей рёв слышался из ущелья внизу, но среди деревьев бежал его небольшой приток, и из него Стивен и мул от души напились.

- Ты, конечно, доброе честное создание, и у тебя превосходный нрав, - сказал Стивен. - Так что я сниму с тебя седло, поскольку уверен, что ты не будешь делать глупостей.

Мул бросился на землю и стал кататься, болтая ногами; а пока Стивен сидел, укрывшись за оградой рожкового дерева (вокруг каждого из них было сооружено нечто вроде круглого колодца), он пасся на той скудной траве, которую могла предложить роща. Стивен ел хлеб и вкусный перуанский сыр с перуанским вином; при этом он думал о девочках, об их извинениях на следующий день (Сара: «Сэр, мы пришли просить прощения за наше отвратительное поведение в пьяном виде». Эмили: «За наше неприличное поведение в пьяном виде»), о том, как они разговаривали с мистером Уилкинсом - их ясно слышные снизу голоса звенели попеременно, в то время как Стивену докучали Пуллингс и мистер Адамс, торговавшиеся с какими-то купцами, пожелавшими приобрести «Аластор»: «Да, сэр, и после мессы» - «Там был орган: знаете, что такое орган, сэр?» - «Мы сели в большую карету, запряжённую мулами с пурпурной сбруей, вместе с доктором и отцом Пандой». «Там была площадь, а посреди её дама на колонне» - «Колонна сорок футов высотой» - «А дама из бронзы» - «У неё была труба, и оттуда текла вода» - «И она текла ещё из восьми львиных голов» - «Из двенадцати львиных голов, балда» - «Вокруг неё было шесть огромных железных цепей» - «А ещё четыре и двадцать двенадцатифунтовок» - «Когда-то торговцы вымостили две улицы серебряными слитками» - «Они весили по десять фунтов каждый» - «Примерно фут в длину, четыре дюйма в ширину и два или три дюйма в толщину».

Стивен почти закончил есть, когда почувствовал дыхание мула на затылке; затем длинная, гладкая, большеглазая морда опустилась и осторожно взяла с его колена последний кусок хлеба, корку.

- Ты своего рода ручной мул, я смотрю, - сказал он. И действительно, кротость этого существа, то, как послушно он стоял, пока его седлали, и лёгкий усердный аллюр подняли в глазах Стивена его хозяина, генерального викария, человека в обычной жизни сурового. Звали мула Хоселито.

Стивен сел в седло; теперь, вне рощи, ветер дул гораздо сильнее, прямо в лицо, и дорога вилась всё время вверх, а по обе её стороны высились огромные, ветвистые, похожие на колонны кактусы; кроме них, там не росло почти ничего, кроме других кактусов, поменьше, с ещё более чудовищными шипами. Первый раз в жизни Стивен ехал по незнакомой стране, почти не глядя вокруг; хотя он иногда принимал участие и даже играл руководящую роль в делах большой важности, впервые столь многое зависело от его успеха, и впервые всё должно было разрешиться настолько стремительно. Он даже не заметил двух босоногих монахов, хотя мул поводил ушами в их сторону уже четверть мили, пока почти не нагнал их; они стояли на изгибе дороги с развевающимися на ветру бородами, и оглянулись на стук копыт. Стивен снял шляпу, выкрикнул приветствие и двинулся дальше, услышав их «Иди с Богом» уже на следующем повороте; дорога теперь шла высоко по крутому склону долины, река осталась далеко внизу.

Он встретил несколько маленьких разрозненных групп индейцев, спускавшихся с высокогорного пастбища; и вскоре дорога поднялась к седловине, где ветер, теперь уже холодный, набросился на них ещё яростнее. Прежде чем пересечь её, он направил Хоселито в менее открытую ложбину, где путники до него разводили костры, сжигая всякий мелкий кустарник, какой удалось найти. Здесь, на высоте, которую Стивен оценил примерно в пять тысяч футов, он отдал мулу свой второй хлеб - не такая уж большая жертва, поскольку сам он от неопределённого, смутного беспокойства лишился аппетита - и надел пончо, простую накидку без рукавов, с которой управляться было легче, чем с плащом. Небо над ними всё ещё оставалось ярко-голубым, здесь в нём не клубилась пыль. Когда он повернулся, перед ним простёрлись предгорья и чуть прикрытая дымкой равнина, через которую к необъятному Тихому океану протекал Римак; береговая линия была чёткой, как на карте, и за Кальяо из моря резко вздымался остров Сан-Лоренсо, а прямо позади него сияло солнце, которому до немного размытого горизонта оставалось два часа пути. Кораблей вдали от берега видно не было, но ниже по дороге, не очень далеко, двигался довольно большой кавалерийский отряд, несомненно направлявшийся в один из монастырей - Сан-Педро или Сан-Пабло, оба они находились далеко впереди в горах и часто служили солдатам местом для привала.

Пончо оказалось удобным; удобным был и спуск по дороге после того, как они пересекли седловину и оказались в новой долине, за которой громоздились ещё более высокие и далекие горы, один хребет за другим. Но длилось это недолго. Вскоре дорога опять пошла вверх, и они неуклонно поднимались миля за милей; иногда подъём был так крут, что Стивен спешивался и шёл рядом с мулом; и постепенно ландшафт становился всё более каменистым.

«Жаль, что я не уделял побольше внимания геологии», - подумал Стивен, потому что справа от него на дальней стороне ущелья на голом склоне горы показалась широкая красная полоса, сверкающая под закатным солнцем на фоне скалы, серой внизу и чёрной наверху. «Уж не порфир ли это?»

Всё дальше и дальше; всё выше и выше. Воздух к этому времени стал более разрежённым, и Хоселито глубоко дышал. Прежде чем пересечь высшую точку долины, они миновали человека в плаще, чья лошадь, по-видимому, разом потеряла подкову и поранилась о камень: сказать наверняка было нельзя, так как он увёл своё хромающее животное с дороги и стоял в стороне от неё, недосягаемый для окрика. Неизмеримо важнее была перспектива ещё одного благословенного спуска по другую сторону перевала; однако здесь Стивен, а может, и мул, были разочарованы, потому что перед ними оказалась не последняя долина, а лишь прелюдия к ещё более высокому хребту; и дорога всё так же поднималась вверх.