Читать книгу 📗 Море винного цвета (ЛП) - О'Брайан Патрик

- Удивительно! - воскликнул Стивен.

- Я тоже был поражён, - отозвался Эдуардо. - Но это так. В это время года жители деревни поднимаются в пещеру, собирают всех птенцов, до которых могут дотянуться - просто шарики жира - и вытапливают из них масло, чистое прозрачное масло, которое используют для ламп или для приготовления пищи. Они показали мне котёл, показали полные масла кувшины, удивляясь моему незнанию. Я зашёл глубоко в пещеру, надев широкополую шляпу, чтобы защититься от помёта, и пока они пронзительно верещали у меня над головой - как будто находишься посреди огромного роя гигантских пчёл, и шум просто невообразимый - увидел рощицу жалких, лишённых света карликовых деревьев, выросших из семян, которые они отрыгнули.

- Будь добр, расскажи об их яйцах, - попросил Стивен, считавший этот момент первостепенно важным для таксономии.

- Они белые и матовые, как у совы, и у них нет острого конца. Но откладывают их в гнездо правильной округлой формы, сделанное из... что такое? - спросил он у нерешительно остановившегося неподалёку послушника.

- Там господин, который хотел бы видеть доктора, - сказал послушник, вручая карточку. На ней было условленное имя, и Стивен извинился.

- Он вываживает лошадь за воротами, - пояснил послушник.

Там были ещё два-три человека, занимавшихся тем же самым после подъёма на последний крутой склон, и Стивену пришлось хорошенько присмотреться, прежде чем он узнал Гайонгоса в военной форме, большой широкополой шляпе и с кавалерийскими усами, что его удивило, поскольку разведчикам такого уровня маскировка была почти неведома; но приходилось признать, что, даже будучи непрофессиональной, она оказалась эффективной. Гайонгос держал за поводья мощного взмыленного жеребца: животное явно проделало свой путь в быстром темпе.

- Человек по имени Дютур добрался до Лимы из Кальяо, - сказал он вполголоса, пока они водили коня взад и вперёд. - Он всюду бегает и твердит, что с ним плохо обращались, когда он был пленником на «Сюрпризе»: плохо обращались и ограбили, что капитан Обри не тот, кем кажется, что «Сюрприз» - не капер, а королевский корабль, и что вы, вероятно, британский агент. Он разыскал кого-то из французской миссии и громко разглагольствовал перед ними в переполненной кофейне Жюлибриссена, пока они не почувствовали себя неловко и не ушли. Затем он изложил ещё одну историю о задуманной им идеальной республике. От него очень много шума. Его испанский язык неправильный, но довольно беглый. Он называет себя американцем и утверждает, что у него было приватирское судно, ходившее под американским флагом.

«Интересно, как он сбежал?» - спросил Стивен сам себя; подходящий ответ нашёлся сразу же.

- Это досадно, - сказал он Гайонгосу. - И раньше могло бы вызвать серьёзные неприятности, даже катастрофу; но теперь уже не имеет большого значения. Французы никогда не примут его всерьёз - им ни к чему, чтобы их компрометировал такой завзятый болтун и дурак. Он не умеет держать рот на замке. И никто другой не примет. В любом случае, я считаю, что дела уже зашли слишком далеко, чтобы его пустозвонство могло на что-то повлиять. Судите сами: любая жалоба, любые заявления, которые он может сделать, должны быть рассмотрены гражданскими властями. Примерно через двадцать четыре часа к власти придёт военное правительство, и до провозглашения независимости никакой гражданской администрации попросту не будет.

- Да, - сказал Гайонгос. - Я тоже так рассуждал; но подумал, что следует рассказать вам. Как прошла встреча?

- Было решено не привлекать Кастро.

Гайонгос кивнул, но когда он снова садился в седло, его лицо выражало некоторое сомнение.

- Что мне делать с Дютуром? - спросил он. - Прижать его? От него столько шума.

- Нет. Донесите на него инквизиции, - ответил Стивен с улыбкой. - Он самый что ни на есть дьявольский еретик.

Однако Гайонгос не был склонен к веселью и не улыбнулся в ответ, направляясь в облаке пыли и разлетающихся мелких камешков в Сан-Пабло, чтобы придать своей поездке иной смысл. Пыль уносило на запад заметно медленнее, чем несколько часов назад.

- Их гнездо сделано из грязи, - сказал Эдуардо; и пока Стивен обдумывал это, скатал шарик из листьев коки, передал Стивену мягкий кожаный мешочек и заметил:

- Ветер немного стихает.

- Действительно, так и есть, - согласился Стивен, взглянув на группу людей, только что вошедших в ворота: в оба монастыря начали прибывать первые с утра паломники. - Надеюсь, путь до фермы с ламами не покажется тебе слишком трудным.

- О, вовсе нет; но спасибо вам за заботу. Я привычен к горам, даже к пуне, а это очень высоко; хотя должен признать, что такой ветер в это время года и по эту сторону Кордильер - дело почти неслыханное. Мне бы очень хотелось, чтобы он поутих ещё немного - а судя по небу, думаю, так и будет - чтобы вы согласились доехать хотя бы до Уальпо, где у нас больше всего лам.

- Подкрепившись листьями коки, я буду готов без колебаний отправиться в путь в пределах четверти часа, - заявил Стивен. - Как только их магическая первооснова проникнет во всё моё существо, я смогу подставить раскрытую грудь порывам ветра с полнейшим спокойствием. Это не займёт много времени; я уже чувствую, как приятное онемение охватывает мою глотку. Но сначала, прошу, расскажи мне о ламах. Я пребываю в прискорбном неведении относительно всего их племени - никогда не видел живого представителя, лишь несколько невыразительных костей.

- Ну, сеньор, диких видов всего два: викунья, маленькое рыжее существо с длинной шелковистой шерстью, которое живёт высоко, рядом со снегами, хотя иногда мы видим некоторых над Уальпо, и гуанако. Они нам тоже иногда попадаются - где была бы пума, не будь гуанако? - но более обычны в Чили и дальше вплоть до Патагонии. Их легче приручить, чем викунью, и они являются предками ламы и альпаки - лам разводят для верховой езды и перевозки тяжестей, а альпак только ради шерсти, они мельче, и их мы держим выше. И те и другие, разумеется, дают довольно хорошее мясо, хотя некоторые утверждают, что ему далеко до баранины. По моему мнению, баранина... - Он кашлянул, высморкался и скатал ещё шарик из листьев коки; но внимательному и сочувствующему слушателю было ясно, что инки - а Эдуардо был чистокровным инкой - считают овец нежелательным испанским нововведением.

Это стало ещё заметнее позже в тот же день, когда они ехали на восток через плато и, обогнув пригорок, обросший самыми высокими ветвистыми кактусами из тех, что случалось видеть Стивену, наткнулись на отару, собравшуюся в укрытой низине - овцы паслись, стоя вплотную друг к другу и повернувшись все в одну сторону. Последние несколько миль Эдуардо оживлённо болтал, рассказывая Стивену о медведе с белой мордой, которого он однажды встретил в зарослях коки, и указывая на множество мелких птиц (эта местность, хоть и голая, была далеко не так пустынна, как прибрежная равнина), но веселье исчезло с его лица, когда он увидел дружно убегающее в одном направлении стадо.

- Овцы. Что ж, глупцов не зря называют баранами, - сказал он с раздражением и, сунув пальцы в рот, пронзительно свистнул, отчего они побежали ещё быстрее. Из-за скал на шум вышли индейцы-пастухи, и пока один из них с собаками загонял овец обратно, остальные бросились к лошадям, выкрикивая что-то примирительное. Но Эдуардо поехал дальше, и прошло несколько минут, прежде чем он снова оживился, описывая озеро Чинчайкоча, расположенное совсем недалеко на востоке, но довольно высоко, на высоте тринадцати тысяч футов: оно окружено тростниковыми зарослями и его населяют многочисленные водоплавающие птицы.

- Но, к сожалению, - заметил он, - я знаю их названия только на кечуа, языке моего народа; я не нашёл никаких научных описаний с латинскими названиями, родами и видами. Например, есть великолепный гусь, которого мы называем уачуа, у него крылья тёмно-зелёные с переходом в фиолетовый...

Плато заканчивалось широкими покатыми террасами, спускающимися к ручью далеко внизу, и здесь земля была намного плодороднее, с участками, засеянными зерновой культурой под названием киноа - разновидностью мари, и полями ячменя, ограждёнными сложенными насухо каменными стенами - камни во множестве валялись повсюду разрозненными кучами - и по краю одного из полей бродила заблудившаяся овца.